Другое время, другое место

      —… Кажется, здесь значительно больше того, что заказывали Шэнь Юань и Лю Цингэ— произнес Фан Мужэнь глядя на кучу коробок, заваливших стол одной из консультационных комнат Jin e Trading.       — Так и есть, — фыркнул мастер Мо, постукивая ротанговой тростью по столу.— Это одновременно поздравление с тем, что он сформировал ядро и не умер, и признание того, что я проиграл пари.       — Пари?— уточнил Фан Мужэнь, рассматривая предметы на столе. В основном это были художественные принадлежности и несколько хрустальных дисков.       — Мастер-ученый предупредил, что его сопровождающий может сильно пострадать и это в самом деле так, — сказал Мастер Мо, тяжело вздохнув, как будто это было огромным неудобством. Конечно, посторонним виднее.       — Сопровождающий— Фан Мужэнь едва удержался, чтобы не закатить глаза прямо перед Мастером Мо.— На самом деле, было бы проще сразу признать желание сблизиться с новым Богом Войны.       — В самом деле?, — фыркнул Мастер Мо.— Вы правда верите в мои амбиции? Как удивительно,что я хотел бы сблизиться с Главным Ученым, Мастером Массивов и новым Богом Войны.       — Ну конечно— усмехнулся Фан Мужэнь, когда Мастер Мо нажал кнопку на чем-то, напоминающем пульт дистанционного управления, втягивая все предметы со стола внутрь мешочка цянькунь.       — Еще вот это, — сказал Мастер Мо протягивая ему ящик красного дерева, прежде чем Фан Мужэнь успел выйти за дверь —Поздравление Лорда Сонг новому Богу Войны.       — …Это похоже на футляр для музыкального инструмента, — сказал Фан Мужэнь, слегка нахмурившись.— Странно что вручают подарки Шэнь Юаню, чтобы поздравить Лю Цингэ.       Мастер Мо усмехнулся.       — Ты считаешь, что подарки для Мастера-ученого будут неприятны Богу Войны? ... Ладно, Фан Мужэнь готов признать его правоту.       — Кроме того, — продолжил Мастер Мо, — по слухам, новый Бог Войны сформировал свое золотое ядро, полагаясь в основном на чистую силу воли и поддержку своих боевых братьев. Что мы могли бы ему предложить, кроме того, что дали ты и мастер Вэнь?       Это, безусловно, тоже было правдой.       — Хорошо, — согласился Фан Мужэнь.— Но почему все вручают это мне и Гэнвэю? Даже госпожа Фанжоу принесла цянькунь! Мы не служба доставки!       Мастер Мо пристально уставился на Фан Мужэня.       — Я знаю, что вы долго странствовали, но наверняка даже ты имеешь представление о том, какое значение для мастера-культиватора имеет владение полным контролем над жилой дракона и превращение ее в личную духовную территорию, — сказал он— Нельзя просто так вторгнуться на территорию Лорда без приглашения, и вы двое — счастливчики, у которых оно есть.       На самом деле Фан Мужэнь просто забыл.       На центральную жилу дракона Джей-Сити претендовали два мощных клана, которые держались сами по себе и позволяли другим культиваторам свободно посещать свою территорию, поэтому город по сей день оставался плавильным котлом культиваторов и ветвей сект. Конечно, главная жила дракона была чрезвычайно мощной и имела множество ответвлений и два крупных клана не столько создавали духовную территорию, сколько поддерживали «проклятие» водного дракона обогащавшее землю, однако они продолжали считаться Лордами региона.       —...Должен ли я предложить им пригласить других Лордов?— спросил Фан Мужэнь, и мастер Мо снова фыркнул.       — Конечно, нет. Эти двое ненавидят такую ​​политику.— сказал он.— И дело не в том, что скрытая жила дракона на горе мало связана с жилой Джей-Сити. В любом случае здесь нет конфликта интересов.       Что ж, и это правда.       Пока Фан Мужэнь шел к машине, он не мог отделаться от мысли, что по крайне мере Шэнь Юань был знаком с одним из влиятельных людей, поэтому маловероятно, чтобы их приняли бы за угрозу установившемуся равновесию Джей-Сити.       Прошло несколько дней с тех пор, как недалеко от города во время грозы сошла Небесная Молния и только особо тупой культиватор мог пропустить мимо ушей этот конкретный факт.       Не говоря уже о том, как быстро распространились слухи и сплетни о новых мастерах-культиваторах. Поэтому было очень мало совершенствующихся, которые не слыхали бы о духовной территории, защищенной массивами, способными спасти от Небесной Молнии и музыкальном культиваторе, способном легко изгнать целую толпу нечисти и очистить гору, полную обиженной энергии, используя обычный инструмент.       Фан Мужэнь задавался вопросом, как у него и Вэнь Гэнвэя получилось случайно подружиться с этими тремя молодыми людьми, способными перевернуть мир совершенствования с ног на голову.       Когда автомобиль въехал на территорию закрытого комплекса на горе, Фан Мужэн нежно погладил Вэнь Гэнвэя по бедру.       — Не стоит так переживать, — сказал он, наблюдая, как руки Вэнь Гэнвэя снова и снова сжимали и ослабляли хватку на руле.— Шэнь Юань и Лю Цингэ показали себя очень разумными молодыми людьми. В отличие от многих других, принадлежащих к сектам.       Губы Вэнь Гэнвэя дернулись, когда он бросил взгляд на Фан Мужэня.       — Меня волнует другое, — сказал он.— Просто подарок…       — Я полностью доверяю твоему мнению, — плавно сказал Фан Мужэнь.— Если ты считаешь, что это должно достаться ему, то тебе следует отдать его ему и послать подальше твоих старейшин. Тебе есть что сказать о встречах и судьбе.       Вэнь Гэнвэй глубоко вздохнул.       — Да, — пробормотал он, затем, уже более уверенно, повторил— Ага. ---       К их удивлению, они попали на территорию The Heights без каких-либо происшествий. Фан Мужэнь опасался задержек у ворот из-за недоразумений или чего-то еще, но их личности были легко подтверждены, прежде чем им указали дорогу к вилле на вершине горы. По мере того как они поднимались наверх, духовная энергия становилась все гуще и гуще, пока не возникло ощущение, будто они вошли в тайное царство. У них появилось чувство стены защиты не дающей им двигаться дальше.       Дверь открыл Шэнь Юань. Со спокойной улыбкой и счастливым «Доброе утро» он проводил их внутрь и дал им тапочки.       Обмениваясь приветствиями, Фан Мужэнь и Вэнь Гэнвэй ощутили притяжение к большой картине в конце зала.       — Это... это секта из твоей прошлой жизни?— с трепетом спросил Фан Мужень, подходя к картине.       У него было странное чувство, будто он отчаянно скучал по видам этих горных вершин, но оно было очень мимолетным, до такой степени, что он решил, что ему показалось.       Шэнь Юань усмехнулся.       — Я вижу, что все уже знакомы с новостями.       Фан Мужэнь тоже усмехнулся.              — Как и ожидалось, вы трое стали самой горячей темой в этом регионе. От воспоминаний о прошлых жизнях до остатков тайной секты и даже похитителей тел или персонажей из историй — вокруг ходят всевозможные сплетни. Ходят даже слухи, что ты описал свои прошлые жизни в дрянном порнографическом веб-романе.       Неловко кашляя, Шэнь Юань отвел глаза.       — Вы будете удивлены, когда узнаете какие из них чистая правда, - неопределенно сказал он.— Хотя глупый роман Шан Лея скорее ложь, чем правда. (А поскольку 75% PIDW с ними технически не произошла, это была не совсем ложь).       Проводя их в гостиную, Шэнь Юань сделал быстрый жест в сторону окон патио.       — Мы не знали точного времени вашего визита. поэтому боюсь, что Цингэ уже начал ежедневную утреннюю тренировку, — сказал он, ласково закатив глаза.       Фан Мужэнь и Вэнь Гэнвэй могли видеть, как новый Бог Войны выполняет на заднем дворе виллы свои упражнения старым, потрепанным деревянным мечом. Увидев это зрелище, руки Вэнь Гэнвэя сжались и разжались, а плечи напряглись.       Шэнь Юань моргнул, затем посмотрел на Фан Мужэня, слегка вопросительно приподняв бровь.       — Можем ли мы посмотреть? — спросил Фан Мужэнь вместо того, чтобы объяснить беспокойство Вэнь Гэнвэя.       — Конечно — ответил Шэнь Юань, правильно предположив, что волнение Вэнь Гэнвэя как-то связано с Лю Цингэ, повернулся к кухне.— Вы можете выбрать любое удобное место во внутреннем дворе. Я просто заварю чаю.       — Это действительно вилла богатого человека, — не мог отделаться от мысли Фан Мужэнь, глядя на естественный вид пруда, хорошо ухоженный ландшафт и извилистую дорожку, ведущую к отдельному чайному домику, утопающему в зелени.       Лю Цинге нашел их взглядом, как только они пришли, но не прервал тренировку, хотя Фан Мужэнь этого и не ожидал. В конце концов, остановка в середине техники во время активного совершенствования могла вызвать обратную реакцию, а Лю Цингэ явно не просто выполнял движения, поскольку скатывающаяся с него ци была настолько густой, что ее можно было увидеть.       Фан Мужэнь устроился на (действительно очень удобном) мягком кресле во внутреннем дворе, наблюдая, как Вэнь Гэнвэй смотрит, практически вибрируя от волнения, как Лю Цингэ в полной мере демонстрирует свое мастерство в обращении с мечом.       Через мгновение Лю Цингэ опустил свой тренировочный меч и подошел, кивнув им двоим.       —Доброе утро, — произнес Фан Мужэнь.— Надеюсь, что мы не помешали.       — Нет.— Лю Цинге небрежно покачал головой, собираясь отложить меч и присесть рядом, но Вэнь Гэнвэй остановил его.       Под насмешливым взглядом нового Бога Войны руки Вэнь Гэнвэя дрожали от волнения когда он достал нефритовый футляр с вырезанными на нем тяжелыми печатями и множеством веревочных и бумажных талисманов укрепленных поверх него. Честно говоря, футляр выглядел как проклятый предмет, который беспощадно подавляли. Во всяком случае очень похоже на это, если бы не явное отсутствие какой-либо обиды или черной кармы.       — Это…— Вэнь Гэнвэй заколебался на мгновение, прежде чем собрать волю в кулак— Это клинок из резонансной нефритовой стали. Это… это духовный клинок, сформированный ци и истинной энергией его владельца.       Лю Цингэ посмотрел на футляр и снова перевел взгляд на Вэнь Гэнвэя.       В этом мире духовный клинок формировался резонансом ци культиватора и его клинка, меч (или другое оружие) настраивался на своего владельца после десятилетий насыщения ци своего владельца.       Лю Цингэ провел немало исследований (вернее, Шэнь Юань нашел для него немало исследований) по этому вопросу, поскольку он был очень обеспокоен своим будущим как фехтовальщика, и он хорошо понимал природу духовных клинков этого мира.       Итак, что же это за клинок, который предлагал Вэнь Гэнвэй, и почему он был так тщательно упакован?       Почувствовав его колебания и то, что Вэнь Гэнвэй слишком взволнован, чтобы все понятно объяснить, Фан Мужэнь криво улыбнулся и произнес       — Лезвие реагирует на любого человека, который попытается запечатлеть на нем подпись ци. В зависимости от человек, это может быть либо сказочно мощный меч, либо ужасно слабый. Этот клинок… ну, на данный момент это лучшая работа Гэнвэя.       Фан Мужэнь не мог не упомянуть об этом. В конце концов, у них впереди было еще много, много лет.       — Было сложно определить, кому он должен был принадлежать, — сказал Вэнь Гэнвэй, действительно заикаясь.— Это должен быть кто-то не только сильный, но и способный обращаться с мечом, как будто он является продолжением самого себя, и кто-то с жизненным опытом… последнее не так уж и важно, но…       — Как вы видите, как и любой творец, он хочет, чтобы меч был самым лучшим, каким только может стать. Он считает, что только ты сможешь полностью раскрыть потенциал этого клинка из нефритовой стали, — сказал Фан Мужэнь, слегка позабавленный полной потерей самообладания Вэнь Гэнвэя. Такое случалось и раньше, когда кузнец слишком увлекался работой, но для Фан Мужэня не делало это менее забавным.       Понимание отразилось на лице Лю Цингэ, однако он продолжал с опаской смотреть на нефритовый футляр.       — ... Вы уверены?— наконец спрашивает он.       Вэнь Гэнвэй сглотнул и твердо кивнул. На этот раз он хотел быть тем, кто самостоятельно выберет владельца своего меча. Он был почти вне себя от волнения, когда Лю Цингэ взял коробку, легко срывая талисманы, предназначенные для изоляции клинка от любой окружающей ци, хотя, честно говоря, не было большого риска воздействия окружающей ци на клинок. Он был просто слишком осторожен после случая с его братским клинком.       Лезвие напоминало нефритовое украшение, помещенное на белый шелк внутри футляра, нефритовую имитацию кинжала. Однако солнечные лучи отражались как в металле.       Лю Цингэ осторожно вынул клинок из футляра. Хотя меч выглядел игрушечным, он ощущал всю многогранность и сложность лезвия изнутри. Оно было немного похоже на впечатляющие массивы Шан Лея, но слилось в единый кусок нефритовой стали. Не то чтобы Лю Цингэ мог объяснить все нюансы, но он знал достаточно, чтобы понимать насколько это сложно, сложно и невероятно мощно.       Бросив последний взгляд на Вэнь Гэнвэя, готовый вернуть меч в футляр в случае, если кузнец проявит хотя бы малейшее колебание, Лю Цингэ медленно сжал рукоять в руке, прежде чем влить всю свою ци, смешанную с истинной энергией, в клинок.       Он не вспыхнул ярким светом и не стал излучать поразительное давление, разрывающее все вокруг. Однако он светится ци Лю Цингэ, прежде чем внезапно превратиться в прочный обоюдоострый меч с уникальной рукоятью, совершенно уникальной рукоятью, которая... Глаза Лю Цинге расширились от узнавания.       В этот момент Шэнь Юань в шоке чуть не уронил весь поднос с чаем и фруктами прямо на порог двери во внутренний двор. Не обращая внимания на пролитую жидкость и несчастную чашку, которая упала и разбилась, он крепче вцепился в ручки подноса и прошептал: «Чэн Луань?!»       Лю Цингэ смог только молча кивнуть, его глаза упивались видом друга, которого он считал потерянным навсегда, его пальцы слегка скользили по поверхности клинка, прежде чем он смог взмахнуть им. Крик пробежал по его душе, как будто отсутствовавшая часть его души вернулась. Нет, часть, которая, как он верил, была потеряна навсегда, ворвалась в его жизнь, снова сделав его целостным и единым, чтобы вновь утвердить себя в самом его существе. Чэн Луань летел по его меридианам, радуясь их воссоединению и полностью растворяясь в нем, как будто провоцируя его попытаться снова разъединить их. Лю Цингэ ощущал себя пожираемым эмоциями, и он справляется с этим единственным известным ему способом.       Несчастный поднос снова едва не оказывается на полу, и Шэнь Юаню едва хватило присутствия духа, чтобы поставить его на столик в патио, наблюдая, как Лю Цингэ, Повелитель пика Бай Чжань делает взмах Чэн Луанем, а клинок яростно пронзает воздух и поет и сияет во всей своей красе.       Когда Лю Цингэ наконец заканчивает свою песню меча, Шэнь Юань не может не подойти к нему.       —Как...?— спрашивает он, и Лю Цингэ позволяет Шэнь Юаню провести дрожащими пальцами по его связанному с душой клинку. Они оба отмечают, что к этому стоило бы вернуться, но сейчас есть кое-что, что требует их внимания, и это меч, который не должен существовать в этом мире.       Даже если сейчас он сияет в руках Лю Цинге.       Два бывших Пиковых Лорда вышли из оцепенения, когда Вэнь Гэнвэй с облегчением вздохнул.       — Это… получилось даже лучше, чем я мог предположить, — выдохнул он, тяжело опираясь на деревянную опору навеса патио.— ... Могу ли я?       Лю Цингэ колеблется, но в конце концов его доверие к своему бывшему шисюну и создателю клинков берет верх.       Вэнь Гэнвэй осторожно принял меч, поворачивая его туда и сюда, прежде чем сделать несколько пробных взмахов и без каких-либо происшествий вернуть его владельцу. В конце концов, талантливый оружейник понимал, что лучше не прикасаться к лезвию духовного оружия без защиты.       — Поистине великолепный меч— выдохнул Вэнь Гэнвэй, и на его лице отразилось такое чувство выполненного долга, что Шэнь Юань был сбит с толку.— Я действительно не ошибся в том, кому он предназначен.       Фан Мужэнь криво улыбнулся смущенному ученому.       — В редких случаях, когда феникс умирает, нефрит, образующийся вокруг его тела может приобретать удивительные свойства. Переплавка этого редкого нефрита в нефритовую сталь позволяет получить лезвия способные создавать невероятный резонанс, — объяснил аптекарь.— Однако Генвэй пошел еще дальше и сумел выковать эти поющие клинки из нефритовой стали, которые действительно становятся мечами, отражающим души своих владельцев.       На лице Шэнь Юаня появилось понимание. Это было слишком похоже на извлечение клинков из пика Ван Цзянь.       — Понятно. Вот почему Чэн Луань…— пробормотал Шэнь Юань, затем потряс головой, чтобы прояснить мысли.— Он… должен быть очень ценным — осторожно сказал он.       Фан Мужэнь улыбнулся и кивнул.       — Так и есть. Их было создано всего три. Один — меч Гэнвэя, скорее доказательство концепции, чем конечный продукт, а второй… — Лицо Фан Мужэня потемнело— Для второго также был определен владелец. Это последний, потому, что в настоящее время больше нет нефрита феникса и в том числе потому, что никто, кроме Генвея, не может выковать такой клинок. Так что нет никаких сомнений в том, что это последний.       — Этот клинок — что-то из твоей прошлой жизни?— внезапно спросил Вэнь Гэнвэй.       — … Да— сказал Лю Цинге, не уверенный, хорошая это или плохая новость для мастера мечей, чье величайшее творение сейчас находилось в его руках.       — Это имеет смысл», — пробормотал Вэнь Гэнвэй. - В конце концов, что такое феникс, как не воплощение самой реинкарнации?       Затем кузнец широко и ярок улыбнулся.       — Я доволен— произнес он.— Я был прав, полагая, что нет никого, кому этот клинок подходил бы больше тебя. Когда мы впервые услышали о возможности того, что двое, нет, трое из вас обладают обширными знаниями о предыдущей жизни, я просто был уверен, что этот клинок должен принадлежать только тебе.       Хотя они были не слишком уверены в том, что именно происходит, Лю Цингэ и Шэнь Юань молча наблюдали, как Вэнь Гэнвэй тяжело оседает, откинувшись в кресло, и снова и снова шепчет: «Какое облегчение», а Фан Мужэнь нежно держит его за руку. Шэнь Юань немного больше понял эмоциональную реакцию Вэнь Гэнвэя, когда он и Фан Мужэнь пили чай (после того, как Шэнь Юань убрал беспорядок), наблюдая, как двое одержимых мечом - э-э, два энтузиаста меча проверяют возможности Чэн Луаня.       — Честно говоря, этот клинок всегда ощущался как бомба замедленного действия, — со вздохом сказал Фан Мужэнь.— Второй клинок… старейшины его секты украли его и отдали тому, кому Вэнь Гэнвэй не хотел его отдавать. Он наполнился обидой, и в конце концов Гэнвэю пришлось уничтожить его собственными руками...       - Поэтому он искал кого-нибудь, кто сможет овладеть этим последним клинком, прежде чем кто-то со злой душой сможет замкнуть его на себя, — размышлял Шэнь Юань.       — Да.— Фан Мужэнь легко рассмеялся.— Как мастер своего дела он, конечно, надеется, что кто-то, кто может совершать что-то особенное, сможет это сделать. Я мог сказать, что он думал об этом с тех пор, как встретил вас двоих. Я думаю, он ждал когда Лю Цингэ сформирует свое золоте ядро с большим нетерпением, чем любой из вас.       Шэнь Юань усмехнулся.       — Я рад, что мы сумели оправдать его ожидания— сказал он— Честно говоря, это был лучший подарок, который Цингэ мог получить для своего основного развития.       — Кстати о подарках…— сказал Фан Мужэнь, и Шэнь Юань не мог не поднять бровь, услышав легкое раздражение в голосе аптекаря.— Похоже, что все не могли не сбросить на нас все подарки для вас троих.       — ...О боже— со смехом сказал Шэнь Юань.— Это не может быть так уж плохо, не так ли?       В ответ Фан Мужэн поднял бровь, вытаскивая несколько предметов, похожих на пульты дистанционного управления или, может быть, на какие-то причудливые прыжковые приводы.       Шэнь Юань немного потерял дар речи, глядя на кучу подарков, возникших из этих странных предметов цянькунь