Другое время, другое место

      Хотя Шэнь Юань занимал место Шэнь Цинцю всего три года, два года из этих трех он являлся заместителем главы секты , поэтому полагал, что легко справится с такой задачей. Во всяком случае лучше чем эти двое, чтобы просмотреть дипломатические подарки и решить, какие приемлемы, а какие следует вернуть...       К счастью, дарители с опасными политическими представлениями, скорее всего будут стараться вручить свои подарки лично, а у большинства сект хватило ума послать соответствующие случаю подарки.       Духовные чаи, успокаивающие благовония, очищающие разум колокольчики — все эти качественные, но довольно безобидные вещи, которые совершенствующие преподносили в качестве простых поздравлений, были развернуты и проверены.       Узнав, что среди них не было особо дерзких подношений, Шэнь Юань с облегчением вздохнул. Исключение составляли подарки, которые дарили знакомые люди.       Шэнь Юань извлек из футляра красного дерева белую нефритовую Сяо.       —…Это точно взятка, — задержав дыхание, выдохнул он, беря в руки духовный инструмент. Несмотря на то, что флейта была из нефрита, она была вырезана так, словно создана из бамбука, и духовная энергия в ней очень легко струилась. Даже то, как легко ци просачивалась сквозь пальцы в сяо, показывало, насколько это великолепный духовный инструмент. Возможно, не самый могущественный, на котором он когда-либо играл, но тот, который точно мог выстоять в бою.       Лю Цингэ хмуро разглядывал флейту, лежавшую среди горы подарков, которую разбросал по кровати Шэнь Юань. Сам он все еще цеплялся за свой подарок, не желая так скоро расставаться с ЧэнЛуань.       — Взятка?— сказал он настороженно.— От кого?       Шэнь Юань моргнул, затем застенчиво улыбнулся и тихо захихикал:       — Это взятка, но мы можем ее себе позволить. Сун Ли уже давно интересуется некоторыми методами хранения, которые использовались библиотекой Цин Цзин. Я совершил ошибку, слегка проболтавшись ему.       Лю Цинге понимающе хмыкнул. Дружеские подношения отличались от политических взяток. Шэнь Юань усмехнулся, глядя на гору подарков от новых знакомых.       Огромный груз от торговой компании «Jin e Trading» тоже был взяткой, и Шэнь Юань, опять же, не возражал. Мастер Мо был нахальным человеком, который громко заявил о намерениях и Шэнь Юань с самого начала был настроен поддерживать хорошие отношения с компанией.       Он легко хмыкнул, проведя флейтой по нефритовому листку, используемому для передачи секретных посланий. Честно говоря, одной этой информации было достаточно, чтобы завоевать его расположение, исключая все эти шелка, бумаги и хрустальные пластины, которые прислала торговая компания Jin e.       Дата открытия Скрытого Царства и обещание зарезервировать несколько мест, если они того пожелают — Шэнь Юань не мог не улыбнуться Лю Цингэ, который хмурился от любопытства.       Его шиди будет очень доволен.       За исключением взяток от торговой компании Jin e, был один единственный приветственный подарок без каких-либо условий. Из ресторана «Хао Чи» шеф-повар и его жена прислали гайвань и чайный сервиз, изготовленный из костяного фарфора, ясеня и рогов какого-то духовного оленя. Набор не был особо дорогим, но был очень красив благодаря дымчатой белизне и был хорош для приготовления духовных чаев. Шэнь Юань был в восторге. К нему прилагалась коробка лотосовых чипсов, которые сохраняли свежесть в пространстве цянькунь, откуда и были извлечены. Каждый подарок представлял собой высокотехнологичный черный контейнер-цянькунь, т.н «склад цянькунь», которые были созданы специально для доставки и вручения даров. Хотя склады цянькунь доставлялись адресату, они легко отправлялись назад, простым запитыванием возвратного массива и отправке первоначальным владельцам. Конечно, они изрядно стоили и встречались только у влиятельных лиц и тех, кому посчастливилось с ними сотрудничать. Их отправляли только тем, кому их владельцы могли доверять, а не всяким сомнительным личностям. Однако, сейчас они использовались для того, чтобы выстроить отношения между Шэнь Юанем, его шиди и теми, кто отправил дары.       Шэнь Юань был благодарен за свою склонность к накоплению знаний об устройстве мира, которая вернулась с ним в современный мир, иначе он понятия бы не имел, что со всем этим делать.Предполагалось, что ответные подарки будут помещены в склады цянькунь- эту часть правил приличия Шэнь Юань понял без дальнейшего изучения. Но он не узнал бы что их обязательно надо отправить обратно, если бы не ознакомился с правилами, увлекшись изучением черных технологий этого мира и случайно зацепив роль складов цянькунь и культуру, сформировавшуюся вокруг них. В качестве подарков для большинства подойдут обычные талисманы сосредоточения и медитации и небольшое представление типа «спасибо, мы можем быть в хороших отношениях, но на самом деле в них не нуждаемся». Кусок приличного недорогого безличного нефрита для подарков, которые, похоже, таят в себе другие мотивы, чтобы продемонстрировать явную незаинтересованность. И секта, которая имела наглость послать духовный гуцинь, немедленно получает его обратно, потому что Шэнь Юаню нахрен это не нужно. УДИВИТЕЛЬНО, их считают полными идиотами, которые просто примут духовный инструмент в подарок от кого угодно?       Забудьте об этом. Он не настолько доверяет случайным людям, не доверяет, чтобы использовать эту вещь!       Тем более, Да-гэ уже прислал еще один обычный, но вполне пригодный гуцинь... вместе с рядом других подарков. К счастью, в этот раз в основном для Шань Лея, хотя Лю Цингэ тоже не удалось уйти неодаренным. (Самолету, конечно, требовался телефон совершенствующегося и новый ноутбук и более качественная одежда для офиса, но все это просто смешно вместо того, что на самом деле нужно маленькому хомяку. И в электронике, и в одежде. Шэнь Юань с трудом проглотил фразу: «Я же тебе говорил». «Ну вот» чуть не вылетело у него изо рта, когда Шан Лэй понял, что это «немного слишком»).       Что касается особых подарков, от Сун Ли, Бессмертного шеф-повара и торговой компании Jin e… ну, они не полагались на вкладки цянькунь для доставки.       Сун Ли не отправил ни одного, ожидая, что Шэнь Юань решит появится в книжном (он не ошибается), Бессмертный шеф-повар буквально прислал один, предназначенный для того, чтобы чипсы из лотоса оставались свежеобжаренными как можно дольше(это забавно, контейнер для еды, правда), а огромное количество громоздких предметов, которые присылал Мастер Мо, нуждалось в складе цянькунь скорее по необходимости, чем по этикету. Шэнь Юань чувствовал потребность приложить некоторые усилия, чтобы вернуть подарки этим людям.       Однако это была задача на завтра.       Сегодняшний Шэнь Юань устал разбираться с подарками и был взволнован появлением ЧэнЛуань, и... и сейчас он просто собирался пойти и плюхнуться на кровать Лю Цингэ.       Духовные чаи и безделушки, которые он сгрузил на кровать шуршали скрипели, а матрас подпрыгнул, протестуя против падения, но Шэнь Юаню было все равно, он наслаждался ароматом чистого белья и любимого шампуня Лю Цингэ. Он услышал тихий смешок, легкий звук, когда ЧэнЛуань благоговейно уложили на рулон шелка лежащего на комоде, звук легких шагов, прежде чем кровать опустилась под еще одним грузом. Прохладные мозолистые руки нежно убрали волосы от лица и Шэнь Юань едва не замурлыкал, когда его самый любимый шиди в мире провел по его волосам. Через мгновение Шэнь Юань повернулся так, чтобы оказаться лицом к лицу с Лю Цингэ, его глаза лучились счастьем.       — Цинге, — сказал он, просто чтобы услышать звук этого имени и его шиди смотрел на него сверху вниз, приподняв бровь. — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь окажусь в твоей постели?       Лю Цингэ заворчал, ярко краснея и широко распахнув глаза, прежде чем восстановить какое-то подобие самообладания и нахмуриться, глядя на дразнящего его Шэнь Юаня, развалившегося на его кровати и невинно хлопавшего ресницами.       — Шэнь Юань — прорычал он, а Шэнь Юань лишь нахально улыбнулся ему в ответ.       Нельзя сказать, чтобы это выражение было совсем незнакомо Лю Цингэ. Он видел похожие намеки в Шэнь Цинцю последние три года, но никогда раньше это не было так ярко.       Что ж, лицо его брата по оружию теперь тоже изменилось, хотя оно больше подходило Шэнь Юаню.       С другой стороны, внешние изменения второго боевого брата бледнели по сравнению с потерей заикания и робости, которые были главными отличительными чертами Шан Цинхуа. Возможно, правильнее было бы сказать, что Шан Лэй с утратой внешности обрел уверенность в мире, где он обладал некоторым контролем над своей жизнью, поскольку робость была всего лишь одной из частей его характера.       Эти два боевых брата и немного знаний — все, что Лю Цингэ осталось от его мира.       Не было никаких сомнений в том, что Лю Цингэ многое потерял. Он больше не был Пиковым Лордом, ЦанЦюн исчез. Вместе с ним исчезло дело всей его жизни, силы и стремления были оборваны, исчезли средства к существованию и исчезли цели в разрушенном мире. Все, чем он обладал, материальное и нематериальное, больше не существовало.       Да, Лю Цингэ многое утратил, но в то же время было и то, что он приобрел. Он никогда не считал, что достижения компенсируют потери — Лю Цингэ никогда не был человеком, способным сравнивать разные вещи по одной и той же шкале, — но он также не был тем, кто зацикливался на потерях, он не мог этого допустить. Иначе он не смог бы оправится от потерь. Вместо этого он предпочитал изо всех сил стремиться вперед, чтобы защитить все, что он приобрел и надеяться, что в этом мире он сможет обрести, то что утратил.       Несмотря на то, что им удалось найти большинство своих боевых братьев и сестер, Лю Минъянь и любимый ученик Шэнь Юаня по-прежнему не появлялись. Но то, что Лю Цингэ не мог их найти, не означало, что их не существовало в этом мире. Система была ясна. Все перевоплотились. У Лю Цингэ не было времени сожалеть о потере сестры, когда ему нужно было найти ее и липкого ученика Шэнь Юаня.       Он не сомневался в том, что рано или поздно они будут найдены.       В конце концов, ЧэнЛуань уже вернулся к нему. Лю Цингэ отказывался верить, что оба ученика не последуют его примеру в ближайшее время.       Вот почему Лю Цингэ все еще нужно было стать сильнее. Еще сильнее и могущественней.       Неважно, что случилось с его сестрой или учеником Шэнь Юаня, и неважно, где они в данный момент находятся, Лю Цингэ хочет иметь возможность справиться с любой ситуацией, в которой они попадут. Даже если она окажется гораздо опаснее, чем предполагает его шисюн.       И это не единственная причина, по которой ему нужно стать сильнее.       Лю Цингэ смотрел в прищуренные зеленые глаза, владелец которых тихо наблюдал за ним в безмолвии комнаты.       Его комната, на его земле, которую он делил с двумя боевыми братьями, еще одна из причин стать сильнее - это иметь возможность вернуть тех, кого они потеряли, несмотря ни на что, другая причина - защитить все, что у него есть сейчас.       Чтобы защитить это .       Лю Цингэ снова протянул руку, но вместо того, чтобы снова запутать пальцы в мягких волосах, он положил руку на затылок Шэнь Юаня и наклонился.       Это было целомудренно.       Быстрое прикосновение друг к другу двух пар губ. Однако Лю Цингэ казалось, что его сердце бьется в губах.       Он медленно и нерешительно отстранился, глядя в большие зеленые глаза.       Губы Шэнь Юаня слегка приоткрылись, когда он удивленно смотрел на Лю Цингэ.       Возможно, до всего… всего, что произошло, Лю Цингэ сбежал бы в смущении или испугался, что ужасно оскорбил своего шисюн, однако сейчас все изменилось.       ОНИ изменились.       Лю Цингэ спокойно ждал, все еще склонившись над Шэнь Юанем и пристально глядя ему в глаза.       Легкий румянец залил щеки его шисюн, ресницы Шэнь Юаня застенчиво трепетали, прежде чем его уголки его губ изогнулись в нежной улыбке.       Нежная рука, способная играть самые устрашающие песни и рисовать самые сильные картины, протянулась и погладила щеку Лю Цингэ, нежно поглаживая большим пальцем родинку в уголке глаза Лю Цингэ.       — Я люблю тебя— сказал Шэнь Юань, слова тихо соскользнули с его губ, и Лю Цингэ знал, что эти слова не были тем, что Шэнь Юань осмелился легкомысленно произнести. Он не мог с точностью сказать, кто это начал, но их губы снова соприкоснулись, на мгновение нежно прикасаясь друг к другу, прежде чем они оба отстранились. Их щеки слегка покраснели, а лбы соприкоснулись.       — Я не умру за тебя — сказал Лю Цингэ, и обещание, более серьезное, чем любая клятва, которую он когда-либо давал, тяжело застряло у него на языке. Это заявление можно было не так понять, но он знал, что Шэнь Юань правильно поймет его.       И действительно, Шэнь Юань, его Шэнь Юань, тихо рассмеялся.       — Тогда давай жить друг для друга, ладно? — тихо сказал его шисюн.       Лю Цингэ медленно лег, чтобы не придавить мужчину под собой, прижавшись к боку Шэнь Юаня, а голова устроилась во впадине шеи. Шэнь Юань наклонил голову, чтобы поцеловать Лю Цингэ в макушку, и его тонкие пальцы гладили Лю Цингэ по волосам, осторожно распустив его хвост.       — Да— пробормотал Лю Цинге, его слова были слегка приглушены рубашкой Шэнь Юаня.— Мы будем жить.       Пока Небеса и время позволяют, они будут жить, что бы ни встретилось им по пути.