Шанс

      Юноши взобрались на скалу, следуя за песней, разливавшейся по округе.       Женский голос чарующе переливался, и, казалось, что сама природа аккомпанировала ей. Странник бросил взгляд на Итэра, который легко улыбался, с наслаждением прислушиваясь к словам, и фыркнул, отворачиваясь.       Неужели ему требовалось так высоко взлететь, затем резко и с фанфарами пасть, захватив за собой изменение реальности, чтобы его заметили? Где раньше были все эти сущности, когда он только проснулся? Почему тогда никто не дал о себе знать, когда он молил о помощи?       На вершине скалы дул сильный ветер, взметая одежды и волосы, но отсюда открывался прекрасный вид на море леса, который тянулся до самого горизонта, с волнами-шапками гигантских секвой и поросших зеленью гор. Бесконечная синева неба, которая вдали переходила в белое царство облаков, скучковавшихся над заливом. Странник, придерживая шляпу, окинул взглядом округу, находя цель, — женщина сидела на валуне ярусом ниже, под водопадом, в окружении аранар, фамильяров Дендро Архонта.       — И мы тащились в такую дыру, только чтобы он поговорил с ней? — ворчала Паймон за спинами юношей. — Не проще было позвать ее саму?       Странник промолчал на нытье фейки, пропуская то мимо ушей, а Итэр устало вздохнул — девочка весь путь стенала в мучениях.       — Если ему так надо, то и без нас бы пошел искать Зефир, — продолжала возмущаться Паймон. — Зачем мы здесь вообще нужны, Итэр?       Странник покосился на фейку, затем на Путешественника, терпение которого наверняка сравнимо с нефритовой сталью по прочности, и снова посмотрел на водопад.       На самом деле Странник уже несколько дней хотел поговорить с богиней, особенно после встречи с Малой Властительницей Кусанали, и каждый раз останавливал взгляд на черном пере, но не находил решимости обратиться к Зефир.       Да, она подарила ему Второй Шанс. Она прибралась за ним после массового изменения памяти всего мира. И от того Странник считал, что должен ей — этот долг давил тяжким грузом на плечи, и ему хотелось бы сразу определиться и прояснить детали. Но... каждый раз он останавливался, сжимал перо в кулаке и убирал то во внутренний карман.       Юноша не понимал, почему так происходило. Почему каждый день отодвигал момент, который мог стоить ему новой жизни.       Страх?..       Вздор.       Смерти он не боялся — он ждал ту.       По крайней мере, он помнил слова Итэра, что Зефир требовалось давать что-то взамен, равноценное просьбе или вопросу. А учитывая, как сильно помогла ему богиня... Странник слишком хорошо был знаком с коварством богов — да та же Кусанали за помощь и сохранение жизни потребовала служение ей, на которое он согласился.       Что в таком случае могло попросить такое древнее божество как Зефир?..       Ему просто нечего было давать ей.       Пока его метания не заметил больно проницательный Итэр, который схватил Странника за руку и привел сюда.       Что ж... так даже лучше. Наверное.       Отступать больше некуда.       — Не стоит ее бояться, — насмешливо произнес Путешественник, глянув на задумчивого Странника.       — Похоже, чтобы я боялся? — юноша обернулся к спутнику и вскинул бровь.       — По крайней мере, ты выглядишь неуверенным, — развел руками Итэр, на что Странник фыркнул и отвернулся.       — Хех. Хоть Паймон и не любит Зефир, ведь она вредная и противная, но она на самом деле добрая, — влезла фейка и скрестила руки на груди, смотря вниз на богиню. — И ты ей, судя по всему, очень понравился. Хотя Паймон до сих пор не может понять, чем именно. Но если Зефир кто-то нравится, то максимум из неприятного, что может от нее получить, это ее навязчивость. Она чересчур заботливая, — и Паймон поморщилась, передернув плечами.       Итэр весело хохотнул на слова своей напарницы, явно что-то вспомнив.       — Где же она была раньше, в таком случае? — хмыкнул Странник.       Смех резко оборвался, и оба его спутника дружно обернулись с мрачными лицами. Юноша насторожился, пытаясь понять, что не так сказал.       — Лучше это спрашивай у нее, — хмуро произнес Итэр и указал вниз, на маленькую из-за расстояния фигурку женщины, которая закончила песню и вскинула голову, легко находя взглядом их троицу.       Она задорно помахала рукой, и Путешественник тоже вскинул ту, отвечая на приветствие.       — Вам помочь спуститься? — донесся до слуха вместе с ветром доброжелательный женский голос, а сама богиня поднялась с камня, но резко развернулась в сторону водопада. — О-о... похоже, кому-то не понравилась моя песня.       Аранары вокруг нее испуганно засуетились и друг за другом исчезли, проваливаясь под землю.       — Что случилось? — встрепенулась Паймон.       В этот момент сквозь водопад с брызгами и со свистом рванул залп ракет, накрывая Зефир огненным дождем. Странник невольно напрягся от зрелища и краем глаз заметил, как Итэр призвал меч и подскочил к краю скалы, готовый броситься на помощь подруге, но остановился.       Сквозь серый дым вверх взметнулась крылатая фигура, окруженная бирюзовыми потоками ветров, и зависла в воздухе. Зефир смотрела на водопад, откуда вылетел серо-коричневый страж руин модели «Дракон».       — Ой, кто там? — пискнула Паймон, выглядывая из-за плеча Итэра, который цепко следил за чужим сражением. — Паймон никогда не видела таких стражей руин!       — Он не должен доставить ей проблем, — уверенно произнес Странник.       Ведь божество ее могущества не способно проиграть какому-то автоматону.       Не так ли?..       Но взгляд Путешественника, с которым тот посмотрел на Странника, вызвал сомнения.       Почему Итэр волновался?..       С синего клинка Зефир сорвались лезвия ветра, поражая левое крыло механического дракона. Густой рыжий луч мазнул мимо богини и прошелся за ее спиной, ударяя частично в гору и лес и вызывая взрыв.       Паймон взвизгнула и прикрылась, а юноши пригнулись, закрываясь от пыли и осколков. Итэру пришлось отскочить от края скалы, чтобы не упасть вслед за кусками камня. И как только серую завесу пыли сдуло новым потоком воздуха, то они заметили, как Зефир играючи увернулась от залпа ракет и, сбросив с меча лезвия ветра, сбила часть снарядов, которые снова чуть не угодили в гору.       Женщина двойным ударом поразила второе крыло автоматона, и тот камнем рухнул на землю, подминая деревья и взметая пыль.       — Ой, — выдохнула фейка и первая упала на землю, закрывая ладонями голову. — Ложись!       Итэр тоже пригнулся ниже и вонзил меч в грубую почву, обхватывая рукоять двумя руками. Странник растерянно посмотрел на спутников, которые со стороны поступали и выглядели крайне глупо, а потом на женщину, которая зависла в воздухе, и вокруг лезвия ее клинка собирались потоки анемо.       Пока она не сложила черные крылья и камнем не рухнула на автоматона, вонзая лезвие в его голову.       Раздался взрыв.       Волна ветра рванула в стороны, чуть не снеся шляпу Странника, в которую он вцепился руками, как и самого его, но он уперся ногами в землю, сопротивляясь.       Ветер рвал и метал, и даже, казалось, зло рычал, вырывая с корнями деревья, сшибая камни и оставляя на их поверхности хаотичные разрезы.       Не говоря уже об автоматоне, который был эпицентром взрыва, и которого разобрало чуть ли не по запчастям.       Поразительная мощь... потраченная впустую на какой-то механизм, который можно было добить одним ударом в ядро на груди, а не взрывать половину леса и менять рельеф гор...       Странник фыркнул и выпрямился, как только ветер улегся, и мотнул головой, поправив шляпу и волосы. Легким потоком анемо очистил свою одежду и бросил насмешливый взгляд на припорошенных пылью спутников, поднимавшихся на ноги и настороженно осматривавших ущерб окружению.       — Зефир! Ты опять так сделала! — фейка рассерженно распылялась, заметив, что богиня приблизилась к ним и приземлилась рядом. — Паймон чуть не унесло!       — Жаль, что чуть, — вздохнула, казалось, с искренним сожалением женщина, и крылья за ее спиной рассеялись бирюзовыми искрами. — Было бы куда тише.       Фейка гневно запищала и забила ногами по воздуху.       Странник насмешливо хмыкнул — какие у этих двоих странные отношения.       Они — враги?       Но ведь Паймон признавала положительные черты богини и вступалась за нее. Только в то же время противоречила и спешила с Зефир ссориться или ругаться, будто назло пытаясь сделать все наоборот. Тогда как сама женщина будто издевалась над фейкой и наслаждалась этим, стараясь задеть посильнее.       Пока они с Паймон не менялись местами, где уже та насмешливо задевала богиню, которая начинала раздражаться.       Странник... не мог их понять.       — Все, Паймон не хочет тебя видеть, — фейка обиженно скрестила руки на груди и отвернулась.       — Слава богам, — вздохнула Зефир и глянула в небо, будто на нее ниспустилась милость этих самых богов.       — Ар-р!! — раздраженно вскрикнула Паймон и метнулась к Итэру, хватая того за шарф. — Пошли отсюда, подальше от... от... нее! В той пещере, откуда вылез страж руин, наверняка есть сокровища! Не зря же он там был?       Путешественник хмыкнул, глянул на богиню и Странника, да направился следом за фейкой, по пути раскрывая планер, чтобы спуститься вниз.       Зефир молча проследила за ними и тяжело вздохнула.       — Ну вот. Такое красивое место испорчено...       Хоть водопад не изменился, но вот лес внизу был разворошен с обломками механизма, земля взрыхлена, завалена камнями. От прошлого безмятежного нетронутого леса не осталось ни следа.       Странник насмешливо фыркнул и сложил руки на груди.       — Если бы вы так бездумно не разбрасывались грубой мощью, то дракона можно было бы убить одним ударом в ядро, — сказал, да удивленно вскинул брови.       Когда женщина смущенно улыбнулась и потерла затылок.       — Я... так себе боец, — отвела она взгляд. — Точнее, совсем не боец, хех. В последний раз, когда я вступала в серьезный бой, то была поражена ядом Бездны, и меня пытались остановить трое божеств — Андриус, Моракс и Барбатос... Правда, как можно понять, ничего из того сражения я совсем не помню.       Страннику показалось, что он ослышался или, быть может, богиня издевалась над ним. Но Зефир все еще смущенно смотрела в сторону и мялась на месте. Юноша прикрыл глаза и мотнул головой, пытаясь избавиться от ощущения обмана, но...       Правда как всегда сурова.       — Пожалуй, ты искал встречи со мной? — в попытке сменить тему женщина торопилась избавиться от неловкого разговора. — Могу я узнать зачем? — и она глянула на него в ожидании ответа.       Теперь уже юноша отвернулся и нахмурился.       — Тебя что-то беспокоит? — Зефир, переживая, свела брови. — Не бойся говорить прямо. Нас все равно никто не услышит, если для тебя это важно.       Странник поджал губы и спрятал глаза под тенью шляпы.       Почему она так засуетилась? Почему она волнуется о его удобстве и что важно для него?       Та самая забота, о которой говорила Паймон?       Действительно... это слегка напрягало, ведь он не мог понять мотивы богини.       — Я хотел поговорить о плате, — юноша вскинул голову, смотря в бирюзовые глаза женщины, которая удивленно их распахнула.       — Плате? — недоумевала она.       — Да, — нахмурился Странник, не понимая реакции богини. — Итэр говорил, что вам принято платить по достоинству за помощь. Вы... подарили мне Шанс, а также прибрались после... меня.       — Ха, — Зефир расслабилась и улыбнулась. — Мы ведь тогда уже все обсудили. Мне должен Итэр, а не ты. А Шанс...       Она нахмурилась и вскинула взгляд в небо, где в вышине парил сокол.       Странник напрягся.       Итэр... взял на себя плату? Почему?       — Шанс, который получают от меня, — заговорила тихо и медленно женщина и снова посмотрела на напряженного юношу, который предельно внимательно слушал ее, — это уже своего рода плата. Если человек, или существо, не оценит то, что было ему даровано, и оступится, то... он погибнет. И я получу свое.       Странник поражено распахнул глаза, осознавая всю тяжесть «благородного дара».       Действительно, боги хитры и жестоки.       И теперь он понял, отчего пару лет назад Синьора сбежала из Мондштадта буквально за сутки вместе со своими людьми. Тогда он издевательски посмеялся над неудачливой коллегой, которая, сверкая пятками, спасала жизнь из самого безобидного региона и докладывалась перед Царицей о каком-то Втором Шансе, из-за упоминания которого Крио Архонт надолго опешила, но сейчас...       Сейчас он в таком же положении.       Он балансировал на лезвии ножа.       Ведь, что значит «оступиться»? Сказать что-то не то, что пойдет вразрез с Шансом? Подумать о чем-то не том? Посмотреть не туда?       Нет, Странник не боялся смерти. Но в этот миг, осознавая, что все его нутро крепко стиснуто Шансом, и что контролировалась каждая его мысль, он понял, какового тем, кто задыхался.       И действительно. Как насмешка. Итэр взял плату на себя за измененную реальность... Ведь Страннику после «Шанса» нечем платить богине.       Вся его жизнь принадлежала ей.       Юноша рассмеялся, ощущая горечь и пряча лицо под полой шляпы.       — Вы жестоки, — выдавил он сквозь смех.       Зефир нахмурилась.       И вздохнула.       — Не знаю, что ты там себе надумал, ребенок, и знать не хочу. Но выброси эту дрянь из головы.       Странник запнулся и недоуменно моргнул, поднимая взгляд на богиню, которая строго поджала губы. Она сделала шаг навстречу и легким жестом стащила его шляпу, чтобы в следующий миг крепко обнять, прижать к груди, а вторую руку положила ему на голову, заставляя носом ткнуться ей в плечо.       Юноша опешил от такого поворота и не знал, как реагировать. Поэтому просто застыл истуканом, растерянно смотря перед собой.       — Ты свободен, — женщина зашептала ему на ухо. — Живи по совести, благо, что она у тебя есть. Иди вперед легко и без сожалений, и прошлое воспринимай как опыт, но не оглядывайся назад. Как однажды мне сказали: живи, радуйся, люби и будь счастлив. В этом и заключается Шанс. Не делать прошлых ошибок.       Странник вздрогнул в чужих объятьях, но не вырвался.       Он... не понимал. Совсем не понимал богиню.       Зефир тяжело вздохнула, будто бы ощущая его яркое недоумение. Ее искреннее отношение было слишком далеко от понимания Странника, поэтому ей придется говорить на его языке.       — Знаешь, почему я тебе помогла? — тихо говорила богиня.       Юноша жадно слушал, надеясь разобрать мотивы женщины.       — Потому что ты напомнил мне меня.       — Что? — выдохнул он с недоумением, а она слабо улыбнулась.       — Когда... я проснулась, то не помнила прошлое. Мою голову занимали, как мне казалось, мои истинные воспоминания, но я даже не знала своего имени. Во мне видели другого человека, они же звали меня «Зефир» и сокрушались о прошлых поступках, которые были на совести этой «Зефир». Но я не понимала их. Отказывалась от прошлого. Не считала, что та Зефир и я — одно и то же существо. У меня были божественные силы, но я даже не могла ими пользоваться. Во мне видели божество, а я жила в ритме человека. Но... я вернула себе память. Свое прошлое воплощение. И... приняла ее опыт. Но она — не я. И я — не она. Ласточка стояла у истоков этого мира. А я просто... я. И я создаю свое будущее, приняв ее ответственность.       — Я... вижу здесь только одну сторону, — пробормотал Странник и нахмурился. — Тогда как вы пришли ко мне в сон до того, как... я стал таким.       Зефир легко рассмеялась и погладила юношу по голове.       — Три тысячи лет назад я изменила мир и исчезла. Умерла. И вернулась только почти три года назад. Как чистый лист.       — А? — недоуменно дернулся Странник и вскинул голову, заглядывая в искрящиеся от веселья глаза женщины.       — Ты даже понятия не имеешь, каких масштабов дела тогда наворотило мое прошлое воплощение. Там уровень куда выше твоих проделок. Если углубляться в те переплетения, которые на совести Ласточки, то за милосердной и доброй богиней, которая искала справедливости и жертвовала собой ради других, можно найти жестокое и коварное божество, на плечах которого лежит ответственность за гибель многих и многих... Так что да. После такого я не смогла пройти мимо тебя.       Юноша промолчал и снова уткнулся носом в плечо женщины.       Как... забавно.       Они простояли так в тишине.       Солнце клонилось к западу, окрашивая мир в теплые тона. Зефир погладила замершего юношу по голове и вздохнула, вскинув взгляд на звезду, которая зажглась в небе над их головами.       — Почему... она пошла на такой шаг? Изменить мир? — тихо заговорил юноша и напряженно вцепился в плащ богини на спине.       Казалось, что ему важен ответ.       — Она мстила, — печально сведя брови, ответила Зефир, смотря на темнеющее небо. — За своих погибших друзей. Война Архонтов оставила неизгладимый след в ее душе и неутихающую боль. Она бросила вызов Небесам, но знала, что не выйдет из сражения живой. Поэтому... сделала все, чтобы ее план претворился в жизнь, а ее близкие остались в живых. Она пожертвовала собой, зная, что победит. И спустя три тысячи лет проснулась я, — женщина вздохнула. — Судьбу не изменить. Но можно изменить путь к ней. И я меняю эти пути. Какой бы ураган не метался вокруг Судьбы, этим ураганом управляю я.       — Поэтому... вас не было.       — Опыт, каким бы горьким он ни был, это всегда опыт. И, пройдя свой путь, ты стал тем, кто ты есть, — спокойно говорила богиня. — Конечно, можно помечтать, как бы все сложилось, будь иными условия. Но... я тебе уже говорила. Оставь прошлое за спиной и на его ошибках учись. Не оглядывайся назад, — Зефир отстранилась и обхватила ладонью лицо юноши, ловя в сумерках его болезненный взгляд. — Живи. Радуйся. Люби. И будь счастлив, — она потянулась и поцеловала его в лоб.       Странник зажмурился и судорожно выдохнул, принимая благословение.       — Спасибо, — пробормотал он и спешно спрятал лицо на женском плече.       Богиня нежно улыбнулась и погладила юношу по спине.       — Ребенок, — по доброму произнесла она и прижалась щекой к его виску.       — Вы опоздали больше чем на четыреста лет с ребенком, — вяло огрызнулся Странник.       Зефир легко рассмеялась и вздохнула.       — Хочешь, я тебе спою?       Юноша недолго колебался.       — Да, — тихо согласился он. По глазам узнать странника так просто, Присмотрись и увидишь сам: Любопытный взгляд, что зажигает звезды Верой в чудеса! Словно он с другой планеты, Но вернее сына нет. Нет и магии запретной, Лишь она и ее свет! Одна такая неземная Как хрустальная вода Сердце странника питает путеводная звезда. Отчего теперь сам себе не верю В темноте, лежа по ночам, Вместо серых стен я рисую двери К вере и мечтам. Может, кто-то сдался слишком просто? Кто угодно, но только не он! Для него весь мир — перекресток равных четырех сторон! Одна такая неземная Как хрустальная вода Сердце странника питает путеводная звезда.       В небе зажглись звезды, а юноша продолжал стоять и крепко обнимать богиню, которая ласково гладила его по спине и мягко улыбалась.       — Ты не один, Цубамэ, — тихо сказала Зефир.       Он судорожно выдохнул и кивнул, не в силах ответить.