Надеюсь, там ты будешь счастлива…
21 января 2023 г., 12:56
— Мне нужен небольшой отпуск, — без лишних приветствий произнёс я, только войдя в кабинет главнокомандующего.
Эрвин посмотрел на меня изучающим внимательным взглядом. Представляю, какую картину он наблюдает. Помятый, взъерошенный, с покрасневшими глазами, некогда идеальный капитан Разведкорпуса. Возможно, я выглядел жалко, но мне было абсолютно наплевать на это. Я желал мести. Только это послужило для меня толчком двигаться дальше, найти того ублюдка, который лишил меня дорогого человека, и пустить его на корм титанам. Но а лучше, чтобы я убил его сам лично. Медленно, мучительно, слушая крики мольбы о скорейшей смерти. Я никогда не хотел убивать людей, хоть это частенько приходилось делать, пытаясь выжить в Подземном городе, но сейчас я желал этого как никогда.
— Леви, тебе нужно успокоиться. Импульсивные поступки до хорошего не доведут.
— Импульсивные? — недоверчиво переспросил я. — Эта мразь на ней живого места не оставила, и ты думаешь, что я приму это как должное? Если ты меня не отпустишь, то я сам уйду и плевать мне на последствия. Можешь судить меня за дезертирство, но я найду эту свинью и пущу его кишки, чего бы мне это ни стоило.
Я тяжело дышал, пытаясь изо всех сил держать себя в руках. Я очень рассчитывал на понимание Эрвина, но знал, что даже если он будет против, меня это не остановит.
— Леви, тут все не так просто. Поверь, военная полиция углубленно займется этим делом и ты вряд ли сможешь сделать большее чем они. Так как все случилось во дворце аристократа, сейчас найти убийцу задача одна из главных, ибо опасность может поджидать каждого, как они считают. — Эрвин нахмурил брови и опустил глаза в пол.
— Как они считают? А как считаешь ты? — в его словах и интонации я улавливал нечто такое, что заставляло меня напрягаться.
Смит тяжело вздохнул и указал рукой на диван в предложении присесть. Это означало, что разговор вероятнее всего будет долгим. Он явно о чем-то догадывается или что-то знает и это понимание заставляло сжимать челюсти до желваков. Что ты скрываешь, Эрвин Смит?
— Я считаю, что опасность им не грозит, ведь цель была устранена, — устало выдохнул он, облокачиваясь на спинку стула.
Я ошарашено уставился на него, приоткрыв рот. Цель? Это он про нее?
— О чем ты?
— Им нужна была она и они выполнили свою работу. Другим людям ничего не угрожает. Я и сам был слишком наивным, не предполагая, насколько это все может быть серьезно. Вот и расплата за такую беспечность. Мы потеряли очень ценного солдата и я чувствую за это свою вину. Мне жаль, Леви, я искренне тебе соболезную. Я был не настолько слепым, чтобы не видеть, что между вами нечто большее, чем отношения командир-подчиненный. Между вами сразу появилась некая искра. И я искренне был рад за тебя, наблюдая, как ты меняешься рядом с ней. — Я болезненно сморщился на этих словах. Зачем он все это мне говорит? — И знаешь, каким бы ты сильным ни был, я действительно беспокоюсь за тебя. Сможешь ли ты пережить эту потерю?
— Если ты думаешь, что я побегу лезть в петлю, то ошибаешься. Это слишком лёгкая и незаслуженная для меня смерть. Я продолжу вариться в этом котле, пока на какой-нибудь вылазке не буду сожран одной из тупорылых тварей.
Эрвин заглянул в мои глаза с крайней серьезностью, выискивая в них ответы. Но я сомневаюсь, что он сможет там что-либо разглядеть. Вероятнее всего ничего, кроме потухшего безразличного взгляда, он увидеть не сможет, хотя проницательности в нем не занимать.
— И ты уверен, что это не случится на ближайшей же вылазке?
Что и следовало ожидать. Слишком умен. Да, я действительно задумывался о том, чтобы покончить со всем дерьмом, захватив с собой побольше этих неразумных тварей. Сперва я жутко разозлился на себя за такие мысли. Я всегда презирал слабых людей, готовых так просто распрощаться со своей жизнью. Но теперь слабым оказался я и навязчивая мысль все больше крутилась в моей голове. Я не ответил ничего на его вопрос, продолжая в ответ смотреть уставшими потухшими глазами. Молчание было красноречивее слов.
Эрвин сложил ладони в замок, оперев на них свой подбородок, и задумался. По истечению пары минут, он снова уставился на меня каким-то решительным взглядом:
— А что если я скажу, что она не умерла?
Что? Да как он смеет? Я бы все на свете отдал, чтобы эти слова были правдой. Но глаза меня еще никогда не подводили и не нужно быть профессиональным лекарем, чтобы понимать, что с такими травмами выжить просто нереально. Она была мертва и это неоспоримый и мучительный факт. Злость охватила меня целиком от и так натянутых нервов:
— Что за хуйню ты сейчас произнес? Шутить надо мной вздумал?
— Я не шучу. Это мое предположение, о котором я искренне надеюсь. Но не буду тебя обнадеживать, в этом мире она действительно мертва и мы все это видели. Извини, это я просил ее не рассказывать о себе всю информацию.
Когда он начал рассказывать мне о странниках, я думал, что начал потихоньку сходить с ума. Либо Эрвин съехал с катушек и пытается мне впихнуть какую-то сказку, чтобы мне было немного легче. Легче от понимания того, что она вернулась в свой мир, где нет блядских титанов, каких-либо ущемляющих свободу стен. Где она может спокойно вернуться к своему мужу и зажить той жизнью, которую она заслуживала. Сердце предательски защемило. Но я мысленно дал себе по лицу. Я больше никогда не буду с ней эгоистом. Даже в мыслях. И неважно, что больше я ее никогда не увижу, но я не посмею больше лелеять себя и свои чувства. Уже пошел на поводу у них и вот к чему это привело.
— Подводя итог с фактом ее убийства, мы убедились, что есть люди, выслеживающие и устраняющие странников. Ее друг из военной полиции теперь будет действовать более решительно, и я уверен, что он любыми способами найдёт их. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты вмешивался в эти поиски. Этим уже занимаются те, кто более компетентен в данном вопросе
— Хиро в курсе всего этого? — я до конца не понимал, что происходит. Потом я вспомнил, она же говорила мне, что он из того же мира, что и она. А значит он тоже в опасности и пытался это исправить.
— Да, он занимался поиском информации и за несколько дней до бала сообщил ей, что есть вероятность, что существуют люди, выслеживающие их. Я просил ее видеться с ним, чтобы узнавать как можно больше информации. Но, к сожалению, все случилось гораздо раньше, чем мы узнали всю степень опасности для них наверняка.
— Значит, она виделась с ним по твоему требованию? — неприязнь к себе снова сковала все мое нутро.
— Разумеется, ты же не думаешь, что ее бы свободно пропускали на проходной. Раз ты не давал этого разрешения, то оно шло от меня. Я просил ее держать в тайне информацию, пока мы не сможем узнать что-либо наверняка. Это мое упущение. Возможно, если бы я посвятил тебя в это дело, она была бы в большей безопасности. Не знаю, сможешь ли, но я прошу простить меня за это.
Я резко встал, изо всех сил пытаясь совладать с эмоциями. Не сказав ни слова, я пулей вылетел из кабинета главнокомандующего и словно в тумане оказался в своем кабинете. Остановившись в середине комнаты, я, тяжело дыша, схватился за голову. Меня просто всего трясло от злости. В порыве гнева я со всей силы пнул ближайший стул, который от мощи моего удара распался на части. Облокотившись двумя руками о стол, я закрыл глаза, опустив голову. Я был зол на Эрвина, на Сию, но больше всего — на себя самого. Какая ирония, это снова случилось. Я снова сделал неправильный выбор, борясь за пустышку. Думая, что все дело просто в обычной ревности, неуверенности, а на самом деле тут все было гораздо серьезнее и глубже. А она ведь собиралась мне все рассказать. И просто ждала момента, когда я буду в трезвом рассудке, ведь скажи она мне все там, как он и просил, вероятнее всего я бы дико разозлился, и скорее всего обидел бы ее своим поведением. Но блядь, лучше бы это было так! Пускай я бы накричал на нее, зацепил бы колкими словами, вел бы себя как озлобленный зверь, но она была бы, мать его, жива! И я бы не отходил от нее ни на шаг, прицепил бы к себе цепями и никого не подпускал и близко. И пока я страдал хуйней, трепя нервы и себе и ей, тот парень действительно пытался что-то для нее сделать.
И все же мне хоть ненамного, но стало легче. Мысль о том, что она все-таки жива грела душу. Пускай там она будет счастлива. Я искренне всей душой надеялся на это.
Тяжело вздохнув, я скептически осмотрел кабинет и брезгливо сморщился:
— Тц, ну и свинарник.
С этими словами я принялся за уборку. Нужно срочно навести порядок и в кабинете и в своей голове. Иначе здраво рассуждать не получится, а лишние эмоции в моем случае играют со мной обычно злую шутку.
***
Погода радовала солдат ярким солнцем и приятным весенним теплом. Жизнь кипела на территории штаба. Кто-то выгуливал своих лошадей, некоторые сидели за уличными столами, о чем-то оживленно болтая, чей-то отряд направился в сторону леса оттачивать свои навыки пространственного маневрирования. Лишь незримая туча накрывала отряд на тренировочной площадке. С того злополучного дня прошел месяц. Я не был на ее похоронах, просто не смог себя осилить появиться там. Я максимально настроил себя, что она жива в своем мире и поэтому хоронить ее казалось мне диким. Похоронить же ее для самого себя казалось мне невозможным. Как ни старался, я не мог забыть о ней, да и в глубине души не хотел. Ребята ходили к ней каждую неделю, захватывая с собой гитару. Они тосковали и таким способом пытались облегчить свою скорбь. И я их поддерживал в этом, каждый справляется с потерей по своему. Наблюдая за тем как ребята оттачивают навыки рукопашного боя, я снова погрузился в себя. Со мной это случалось довольно-таки часто. Словно таким способом я пытался абстрагироваться от всего происходящего. А память мне в этом услужливо помогала: «— Черт, я конечно знала, что раздражаю тебя, но не думала, что настолько, что ты захочешь меня убить, — простонала Сия, поднимаясь с земли и отряхивая с себя песок. — Хватит ныть. Ты очень невнимательная и это мешает правильно отразить удар, — хмуро сказал я. — Да его у тебя отразишь, конечно. Сравнил жопу с пальцем. У меня, обычного человека, против тебя никаких шансов, — она резко закусила губу, отведя взгляд. — Я по твоему необычный человек что ли? — Ну знаешь, с твоими умениями в этом начинаешь сомневаться, — она пустила нервный смешок и, сделав шаг ко мне, резко сморщилась. — Черт. — Все еще болит? Это же какой нужно быть неуклюжей, чтобы сломать ногу упав с лестницы. — Если бы кто-то не заставил того солдата вымывать лестницу, я бы и не упала. Он же залил её что и шага спокойно не сделаешь. Хоть бы табличку ставили что ли: «Аккуратно, тут мокро», — раздраженно процедила Сия, разминая ногу. — Я же говорю, ты невнимательная. И поэтому влипаешь в такие ситуации. — Я нахмурился, стараясь донести ей всю серьезность проблемы. Вдруг ее лицо озарила ехидная усмешка: — Леви, ты когда-нибудь вообще перестаешь хмуриться? Как дед старый, ей богу. Тебе такое выражение лица только годков прибавляет. — Кому какое дело до моего выражения лица. — Я скептично поднял бровь. — Не нравится — смотреть не заставляю. Она подскочила ко мне почти впритык и умоляющими глазами стала бегать по моему лицу: — Леви, ну улыбнись что-ли. Или просто расслабь лицо. Ну хоть какую-нибудь другую эмоции покажи, а? — Тц, вот пристала, безмозглая. Давно туалеты в штабе не чистила? — Ну не ворчи, ну Леви, ну ради меня пожалуйста, — захныкала Сия дергая его за руку. — С чего это я должен это делать ради тебя? Угомони своих глистов и вали уже отсюда, толку с твоей ногой на этой тренировке особо не будет, — проворчал я, убирая руку с ее хватки. Она какое-то время продолжала умоляюще глядеть на мое лицо, затем уголки ее губ приподнялись в полуулыбке и вдруг она резко приближается к моему лицу, оставляя на щеке мимолетный лёгкий поцелуй. От неожиданности я застыл и мои брови поползли вверх от удивления. — Вот, оно самое! — воскликнула Сия, тыча в меня пальцем и звонко захохотала. — Эмоция удивления тоже подойдёт. А то я уже думала ты в хмурого робота превратился. — Кого? — промямлил я. Черт, по хорошему отправить бы ее конюшни чистить за такое поведение. Но я понимал, что не сделаю этого, бессмысленно себя обманывать. — Да неважно. — Она повернулась и направилась в сторону штаба, продолжая хихикать. — Встретимся на завтраке, мой капитан!» — Капитан! Я резко дернулся, вырываясь из пучины воспоминаний и вопросительно уставился на ребят. — Капитан, мы закончили. Или нам нужно продолжить заниматься дальше? — аккуратно спросил Гюнтер, пока остальные кидали на капитана сочувствующие и понимающие взгляды. Они не глупые и прекрасно догадывались, что Леви потерял не просто члена своего отряда. Что их связывало нечто большее, от чего их капитан теперь был всегда разбитый, отрешенный и более замкнутый чем обычно. Хотя, казалось, куда уж больше. — Свободны, — пробормотал я, отводя взгляд, не в силах наблюдать их сочувствие. Я этого не заслуживал. Тяжело вздохнув, я направился к штабу. Подходя к входной двери, я столкнулся с быстро выбегающим оттуда человеком. Вовремя отскочив, я чертыхнулся и, кинув взгляд на наглеца, застыл. Это был Хиро. Значит, он приходил к Эрвину и явно не просто так. Ускорив шаг, я направился к кабинету главнокомандующего. Тот сидел за своим столом, задумчиво потирая подбородок. Мне он вообще казался в последнее время странным. Пару недель назад занося отчеты Эрвину, я застал его стоящим возле окна с глупой улыбкой на лице. На мои вопросы он отмахнулся, просто сказав, что у него хорошее настроение. Отмазка была весьма глупой, учитывая тот факт, что Эрвин так же был все эти дни чернее тучи. Но у меня было достаточно своих проблем и душевных переживаний, чтобы еще вытягивать что-то у Смита. — Какие новости? — перешел я сразу к делу. — Пока ничего нового. Хиро заходил принести свои соболезнования и сказал, что расследование идёт полным ходом. Как только он нападет на след этого подонка, мы начнём операцию по их задержанию. — Мы? С каких пор военная полиция раскрывает такие громкие дела с помощью разведчиков? — раздраженно спросил я, облокачиваясь о стену. — Дело в том, что военная полиция не знает о ситуации со странниками и об этом никто говорить им не собирается. Хиро со своими людьми действует отдельно. И как они нападут на след, то именно мы поможем их задержать, а затем вытащить из них всю информацию. — Вот как. Может все-таки мне подключиться к этим поискам? Я решил послушать тебя в прошлый раз, но не лучше было бы мне к ним присоединиться, чтобы поиски ускорились? — Нет, Леви. Не нужно вмешиваться. Я чувствую, что скоро уже все закончится, доверься моей интуиции, — отрезал Эрвин, кидая на меня тяжелый взгляд. — И даю слово, что ты лично будешь разбираться с убийцей. — Хорошо, я доверюсь твоей интуиции, Эрвин, — протянул спустя время я. — Надеюсь, в ближайшем времени я вспорю глотку тому ублюдку. Эрвин серьезно кивнул и я решил не задерживаться и вышел из его кабинета. Направляясь к своей комнате, я заметил приоткрытую дверь в кабинете Ханджи. Мы с ней почти не виделись с того дня. Я сам почти не вылезал из кабинета, за исключением тренировок, а в столовой, можно сказать, и не появлялся, поэтому с ученой мы не пересекались. Я понимал, что ей тоже тяжело. Как ни крути, но они с Сией сразу нашли общий язык и достаточно тесно задружились. До нее у Ханджи подруг, можно сказать, и не было. Не все могли выдержать ее импульсивный характер и сумасшедшую любовь к титанам. Поэтому трагедия сломила заодно и ученую. Я аккуратно заглянул в приоткрытую дверь. Ханджи сидела за столом, уставившись в одну точку. Рядом стояла еще не откупоренная бутылка вина. Тяжело вздохнув, я вошел в кабинет. Девушка вздрогнула и удивлённо уставилась на меня — Леви. Привет, — она изучающе рассматривала меня, словно видела впервые. — Ты что-то хотел? Я взял стул с угла комнаты и перетащил его к столу, за которым сидела девушка. Найдя по старой памяти на ее полке стаканы, я поставил их на стол и, откупорив бутылку, разлил напиток. Ханджи все это время продолжала настороженно за мной наблюдать. Она взяла стакан в руки и, дождавшись пока я сяду, мы молча отпили вино. — Как ты? — решила первой нарушить тишину девушка. — Хуево, — честно ответил я. С Ханджи мы не были никогда сильно близки, но я с уверенностью мог назвать ее другом. И особенно в данной ситуации у меня не было сил и желания натягивать на себя маску невозмутимости. — Ты похудел. Ты вообще питаешься? Я тебя в столовой наверное ни разу с того дня и не видела. — Не помню, наверное питаюсь, когда как, — раздраженно бросил я. — Не слежу за этим. — А надо бы. Я понимаю, как тебе больно, Леви. Но думаю, она бы не хотела, чтобы ты себя так изводил. — Думаю, она бы вообще обо мне не заморачивалась. Я ее оставил там одну… — Прекрати, — рявкнула Ханджи. — Никто не знает, чем обернётся то или иное наше решение. Если бы ты знал, что случится с ней, то ты бы бросил ее? Понятное дело, что нет. В этом нет твоей вины, просто это, хрен знает, судьба что-ли такая. Я прекрасно знала и видела, как она тебя любит, поэтому ей бы никогда не было бы все равно на тебя. Если байки про жизнь после смерти реальны, то я как наяву представляю, как она сейчас стоит и кроет нас отборным матом, что мы нюни из-за нее развели. Я горько усмехнулся, представляя эту картину в голове. — Ты сама как? — осторожно спросил я. Ханджи печально улыбнулась и, отпив немного вина, устремила взор в потолок: — Мне грустно, Леви. Грустно и горько, что мы живем в таком жестоком мире. Видимо мы, разведчики, действительно покрыты клеймом вечных смертей. Привязываться к людям это наша непозволительная роскошь, но если мы не будем этого делать, то мы будем просто существовать как безэмоциональные титаны. Чувство любви, дружбы — всё это дает нам чувствовать себя живыми, чувствовать себя людьми. И даже горечь потери, боль, скорбь — они тоже дают нам понять, что мы живые люди. Вопрос в том, сколько мы сможем перенести этой боли, пока окончательно не двинемся рассудком. И я надеюсь, что все наши старания, все те жизни, отданные за наше дело, принесут свои плоды и мы сможем продвинуться в наших знаниях и истребим титанов. Правда, не помешало бы заодно и исправно работать нашей доблестной полиции, чтобы они так же усердно истребляли отморозков, которые убивают ни в чем не повинных людей, — со скрежетом в зубах закончила она. — В этом я с тобой согласен, — тихо сказал я, допивая вино до дна. — Я пойду. Отчеты сами себя не заполнят. — Называй вещи своими именами, Леви. Просто хочешь побыть один. Просто помни, что я всегда буду рада тебе — она встала из-за стола и крепко обняла меня за плечи. Я был благодарен ей, я не заслуживал таких людей, которые окружали меня в моей жизни. — Ну всё, очкастая, только сырость не разводи, — наигранно раздраженно цыкнул я. — И срач прибери, невозможно тут находиться. — Обязательно, чистоплюй-коротышка. Слушаю и повинуюсь, — хохотнула она, быстро смахивая с глаза только выступившую слезу.***
Я снова проснулся в холодном поту и с глубокой одышкой. Кошмары мучали меня почти ежедневно при малейшей попытки погрузиться в сон. И если раньше это были кадры из вылазок, мертвые останки тел Фарлана и Изабель, либо смерть матери, то теперь ежедневно я видел ее обезображенное тело. Она стояла с перерезанным горлом, из которого нескончаемым потоком лилась кровь и смотрела на меня с надменной усмешкой. И каждый раз перед тем, как вырваться из своего кошмара, я слышал фразы: «Ты отвернулся от меня», «Виноват». По итогу эти фразы стучали в моих висках весь оставшийся день, заставляя погружать себя в муки самобичевания. Я уже действительно подумывал сходить на кладбище. Возможно, если я попытаюсь там выговориться, стоя над ее погребенным телом, мне станет немного проще. По итогу уже не выдерживая эти пытки во сне я был решительно настроен сходить к ней. Дождавшись завтрака, я выхватил Ханджи и разузнал о точном месторасположении ее захоронения. Снова проглотив сочувствующий взгляд, я попросил ее позаниматься с моим отрядом, а сам, взяв лошадь, направился в сторону солдатского кладбища на окраине Троста. Погода была просто отвратительной, под стать к моему настроению и душевному состоянию. Мелкая неприятная морось противно лезла в глаза, заставляя частенько жмуриться либо часто моргать. Спешившись с лошади и отдав ее конюху, я решил часть пути пройтись пешком. Проходя мимо торговых улочек я наткнулся взглядом на старушку, торговавшую букетами полевых цветов. Выбрав самый, по моему мнению, красивый из всех я расплатился и последовал по тропе, ведущей прямиком к кладбищу. Пока я дошел до конечной цели, дождь не на шутку разошелся и я был уже полностью промокший до нитки. Но я не обращал на это никакого внимания. Ватные ноги несли меня к одной могилке, которую я всеми силами желал никогда не видеть. Уставившись пустым взглядом на надгробие, я не думал ни о чем. Просто слушал звук дождя, отбивающий свои незамысловатые ритмы о мой плащ с капюшоном. Все-таки заставив самого себя вернуться в реальность, я присел на корточки и положил возле надгробия свой скромный букет. И почему я не дарил их ей, пока она была жива? Я много чего не успел ей дать, показать, сказать. Я ведь даже ни разу не говорил ей напрямую о своих чувствах. Выдал нелепое признание после нашей первой ночи и на этом решил, что задача выполнена. Трус. — Прости меня, родная, — я положил руку на могильную плиту. — Не знаю, в каком из миров ты сейчас находишься, и не нассал ли мне в уши Эрвин, чтоб я окончательно не скис. Но я искренне надеюсь, что где бы ты не находилась, ты будешь счастлива. Нам было отведено слишком мало времени. И даже за такой короткий срок я умудрился так тебя подвести. Я искренне тебе желаю, чтобы в твоей жизни был более надежный человек рядом. Я никогда не смогу себя простить. Но все-таки надеюсь, что ты сможешь когда-нибудь сделать это. Где-то далеко был слышен грохот грозы. Дождь уже превратился в хороший такой ливень. Зажмурив глаза и чувствуя, как с ресниц стекают противные капли, я с некоторым усилием встал на ноги. Боковым зрением я уловил еле заметное движение. Повернув голову, я увидел человека в черном плаще, который, согнув голову, поспешно удалялся. Сквозь пелену дождя я успел разглядеть только несколько небрежно торчащих из-под капюшона чёрных длинных прядей. Я отвернулся обратно к надгробию, теряя интерес к, очевидно, девушке на кладбище. Мало ли, кто такой же отбитый, как я сам, решил в такую погоду проведать дорогого человека. — Прощай, Сия. Я никогда тебя не забуду. И любить тебя никогда не перестану. С этими словами я направился к выходу из кладбища. Голова была пустая всю дорогу до штаба, но на душе стало немного легче. Все-таки я не жалел, что решил навестить ее там. Неизвестно, поможет ли это в борьбе с кошмарами, но с личными демонами в глубине души данный поход помог немного справиться. Сняв на пороге штаба, промокший до нитки, плащ, я выжал его и направился на третий этаж к своей комнате. Не успев дойти до конечной цели, я услышал окрик Ханджи: — Леви! — мое имя эхом прошлось по этажу. Я нервно оглянулся и вперился взглядом в ученую. — Чего кричишь, очкастая? — Наконец ты вернулся, — она пыталась отдышаться, видимо бежала откуда-то сломя голову. — Что случилось? — я напрягся. — Я только что из кабинета Смита, — наконец отдышавшись, выдала она .— На послезавтра запланирована операция. Они нашли убийцу, Леви!
