I will always choose you

      С титаном Рода Райса мы покончили точно так же, как и было изначально написано в истории, вот только даже не догадывалась, насколько это будет страшно. Страшно видеть такого огромного титана и переживать, что что-то может пойти не так. Почти каждый заработал ожоги на теле и даже вода, которой мы предусмотрительно обливались перед наступлением, не особо помогала. Хистории удалось разрезать участок плоти, в котором находились жизненные силы титана, и люди, своими собственными глазами наблюдая за такой картиной, без лишних колебаний признали новую королеву стен.       Всех разведчиков, взятых под стражу, освободили днем ранее, и они благополучно вернулись в родной штаб разведки. Вскоре к ним присоединились и мы. Все, кроме Хистории. Её отправили сразу в столицу Митрас, где она и будет проживать все свое время. Коронацию собираются проводить через две с половиной недели, в честь чего планируют устраивать бал, куда будут приглашена вся военная верхушка и знать. Из разведки, помимо офицерского состава, был приглашен и Элитный отряд, в котором Хистория успела побывать и прикипеть, как к старым, так и к новым товарищам. Данное мероприятие меня не слишком воодушевило, ведь предыдущее посещение прошло для меня весьма плачевно. Леви, соответственно, тоже счастьем не воспылал. Он в принципе не любил такие торжества, а теперь и подавно.       По возвращению в штаб, первым делом я мечтала посетить душевую и смыть с себя прошедшие дни, вместе с потом и пылью. Чем я и занялась, фурией залетев в нашу с Леви комнату. Казалось, словно прошло минимум пара месяцев, с тех пор, как мы проводили крайнее испытание Эрена. Да и вообще, с приходом новых кадетов, жизнь неслась сумасшедшим потоком разных событий, от которых не укрыться и не сбежать.       Тщательно натирая свою кожу обмылком, на миг задумалась: а не пора ли остановиться? Сколько еще должно пройти событий, чтобы я окончательно не тронулась умом? Через несколько месяцев мы направимся отбивать стену Мария и там будет происходить настоящий ад. Будет ли в моих силах что-либо там исправить? С разочарованным вздохом уткнулась лбом о прохладную кирпичную стену и прикрыла глаза, ощущая, как едва теплая вода смывает с меня пену.       Что я там могу изменить? Каким-либо способом спасти главнокомандующего? А будет ли это правильным решением? Эрвин очень умен и вполне возможно, что если он останется в живых, дальнейшие операции могут измениться, а следовательно поменяется ход истории. Да и вообще, о чем это я? Как вообще там будет возможно думать о каких-либо изменениях, если в любой момент смогу сама лишиться жизни? Я перешагнула этап, в котором должна была погибнуть и теперь не исключала, что последней моей операцией будет как раз таки битва в Шиганшине. Может пора уже остановиться?       Я не была таким уж сильным солдатом и если бы меня приняли с кадетского училища, вряд-ли я поступила бы в отряд к Леви. Удивительно, что меня оттуда так и не перевели, даже когда надзор за мной прекратился. Конечно, Эрвин меня оберегал, так как я ценный носитель информации, но какой в этом толк, если я ни о чем им не говорю и все идет своим чередом? Будь у меня возможность уйти из разведки, воспользовалась бы я этой возможностью? Этот вопрос действительно ставил в тупик.       Нет, я слишком погрязла в этом дерьме и уже дороги назад нет. Я не смогу просто взять и бросить своих товарищей, еще и когда на горизонте такая масштабная операция. Сомневаюсь, что те, кого я умудрилась спасти, смогут выжить в этом аду. Да и Леви я не хотела покидать, хотя уверена, что он спит и видит, чтобы я держалась от всего этого подальше.       Выключив воду и обмотавшись полотенцем, вышла из ванной комнаты. Тело моментально покрылось мурашками от прохлады, веющей с открытого окна. Все-таки удивительная погода в этих краях. Невыносимая жара может моментально смениться осенней прохладой и наоборот.       Закинув грязные вещи в корзину для белья и переодевшись в чистую одежду, вышла из комнаты. За столом в кабинете, были аккуратными стопочками разложены бумаги, с которыми обычно до ночи возится Леви. Проведя пальцами по столешнице, усмехнулась:       — Кто-то будет явно недоволен, — скептически посмотрела на запыленный палец.       Спустя пару часов, в кабинете и комнате царила идеальная чистота, а я, развалившись на диване, стянула со лба повязку, прикрывая тем самым глаза, и расслабленно отдыхала. Тело ныло от усталости, от чего меня стало клонить в сон. Но длилось такое наслаждение недолго.       — Ты спишь? — услышала я негромкий голос возле себя, от чего моментально подорвалась, перебирая шепотом нецензурную лексику.       Стянув с головы повязку, чтобы открыть себе доступ к зрению, увидела рядом сидящего на корточках Леви.       — Бляха, ты меня напугал. Даже не слышала, как ты вошел.       — Видимо утомилась, — он поднялся на ноги и подойдя к рабочему столу, провел по нему ладонью, словно невзначай.       — Да чисто-чисто, можешь не проверять, — усмехнулась, вновь принимая удобное положение на диване.       Леви лишь окинул меня нечитаемым взглядом и уперся двумя руками о стол, опуская голову. Последовал глубокий выдох.       — Скажи, как долго это будет еще продолжаться? — услышала я тихое бормотание.       Тело напряглось, в ожидании продолжения его речи. Неудивительно, что первым делом Леви решил обсудить то, что его волновало в первую очередь.       — Я не железный, Сия. На мне висит целый отряд, в котором половина — взбалмошные подростки, но даже они слушают мои приказы и не своевольничают. Для чего был весь этот цирк с Кенни? Зачем ты вообще все это творила? Для какой цели?       С глухим вздохом я приняла сидячее положение, сложив ногу на ногу, и пристально посмотрела на мужчину. Он выглядел настолько измотанным, что сердце невольно сжалось. Ему действительно пришлось пережить многое за эти дни. И если я предполагала, чем может закончиться тот или иной исход событий, то Леви был слеп и поэтому переживал гораздо больше. А тут, помимо поцелуя с Хиро, ему пришлось наблюдать за тем, как самый опасный убийца, в лице его дяди, боролся с искушением меня пристрелить. И выстрелил, только специально мимо, но Леви-то об этом не знал…       — Смысл это ворошить? Я считаю, главное, что все прошло успешно. Ханджи должны были ранить, а Кенни и его отряд — погибнуть. Нам удалось этого избежать.       — Да к херам Кенни и его отряд! Только не говори мне, что весь этот геморрой был ради их спасения?! — Леви вскинул голову и я отчетливо видела гнев в его серых глазах.       — Не к херам, Леви. Тебе было бы больно, потеряй ты единственного оставшегося родственника.       — А еще больней мне было бы, потеряй я тебя, — холодно отрезал он.       Согласна. Полностью и целиком. Но мы и так в этом сражении могли бы потерять друг друга и я это отчетливо понимаю. Леви не станет легче от правды, но так ему будет лучше, понять мои мотивы. Я постучала ладонью о сиденье дивана, рядом с собой, приглашая Аккермана присесть. Он не сразу согласился на это, но спустя пару минут все-таки сел рядом со мной, скрещивая руки у груди. Его излюбленная поза, когда он злится. Я же, подогнув ноги под себя, прикрыла глаза, начиная свой рассказ:       — В тот день, когда меня убили в саду замка, я действительно ожидала очнуться в своем мире. Понимая, что умираю, была к этому вполне готова. Было только жаль, что это случилось так скоро и мы многое с тобой не успели сделать. Даже элементарно попрощаться.       Приоткрыв глаза, увидела, что Леви не меняя позы, смотрит на пол с чуть более расширенными глазами, чем обычно. Видимо, я застала его врасплох, поднимая тему, которую всегда обходила стороной.       — Я не могу сказать подробностей о том, что меня ожидало, когда я вновь открыла глаза, но могу поведать лишь о том, что мне дали шанс вернуться обратно, ради одной единственной цели. Постараться спасти как можно больше людей, при этом не меняя ход и череду событий. Сперва я не могла с этим смириться и была готова отказаться от этой затеи, будучи неуверенной в себе и своих силах. И все же, единственное, что дало мне стимула двигаться дальше, было осознание того, что если я не смогу спасти хоть кого-нибудь из тех, кто должен умереть, ты будешь испытывать боль, а её и так было в твоей жизни достаточно, да и будет еще… Как ни крути, но я не всесильная. И мне был дарован этот шанс, вновь вернуться к вам. К тебе. Когда я очнулась вновь, я оказалась в доме Хиро. Когда он рассказал мне о том, как я у него очутилась, я думала, что сойду с ума.       — Как? — спросил Леви хрипловатым от волнения голосом.       — Он пришел в госпиталь, где было моё тело. Хотел попрощаться и своими глазами увидеть, что со мной сделали. Не знаю, сколько он так просидел возле меня, но он заметил, что раны выглядели так, словно они заживают и стягиваются, хотя я так и продолжала не подавать признаков жизни. Он подкупил человека, который должен был погрузить тело в гроб, и туда положили кучу камней. Тело же он выкрал. Спустя почти неделю, раны полностью исчезли, а я пришла в себя. От мысли, что я могла очнуться в гробу под землей, меня знатно тогда накрыло. И все же, я думаю, что та сила, что вернула меня обратно и излечила, дала бы знак о том, что я жива и меня нужно спасать. Я рассказываю тебе это не для того, чтоб ты снова стал себя накручивать и тонуть в чувстве вины, что ты очевидно собираешься делать. Просто хочу, чтоб ты понимал — меня вернули не для мирного проживания в тишине и спокойствии. У меня есть цель, которую я буду выполнять даже ценой своей жизни и то время, которое нам отмечено, уже можно считать ценным подарком.       Леви медленно прикрыл глаза и откинул голову назад, упираясь на обивку дивана. Что и следовало ожидать. Двинувшись ближе к мужчине, я положила голову на его плечо и нежно обняла.       — Я знаю, что если бы мы начали сражаться с отрядом Кенни в той пещере, погибли бы вдвоем. А твоей смерти я никак не могла бы допустить. И в то же время, я не смогла бы стоять в стороне, просто не участвуя в операции. Я должна была спасти Кенни. И ты в глубине души знаешь, что его смерть ранила бы тебя, — прошептала я, поцеловав его открытую шею.       Леви разомкнул свои руки и прижал меня к себе так крепко, что я ощутила, как затрещали кости.       — Спасибо, что рассказала. Теперь я понимаю, что тобой движет. И ты права, я не хотел бы его смерти, как бы много боли он мне не причинил, — проговорил Аккерман, опаляя своим дыханием мою макушку.       Казалось, что в эти мгновения, мы перешли незримую черту в наших отношениях, став еще ближе. Ему была необходима эта правда, как бы больно от неё не было. Знание, в любом случае, сила.       — Я должен буду поблагодарить его при встрече.       Я вопросительно изогнула бровь, поднимая взгляд на мужчину.       — Хиро. Я обязан ему за то, что он спас тебя. Причем не единожды.       — Он не мог поступить иначе. Все-таки он мой друг. Я бы сделала для него все то же самое.       Соприкоснувшись лбами, мы застыли на некоторое мгновение, но позже Леви, аккуратно коснувшись кончиком носа моего, трепетно и нежно соприкоснулся с моими губами. Я очень соскучилась по нему. Положив свою ладонь на его щеку, нежно провела большим пальцем, углубив поцелуй. Нет, поцелуй не нес за собой продолжение в чем-то большем, хотя мы оба, бесспорно этого желали. Это больше был как жест, убедиться, что мы до сих пор вместе, рядом. Необходимость ощутить друг друга. Поделиться своими чувствами, эмоциями, теплом.       Стук в дверь разорвал нашу идиллию, от чего Леви нахмурился и, чертыхнувшись под нос, направился открывать дверь.       — Очкастая, тебе чего?       — Мне нужна Сия. Подвинься!       Ученая, бесцеремонно отодвинув Леви в сторону, вошла в кабинет и, увидев меня, широко улыбнулась:       — Ой, я вам наверное помешала?       — Помешала, — отозвался Леви, направляясь к рабочему столу.       — Не слушай его, ты же знаешь, мы всегда тебе рады, — улыбнулась я подруге. Со стороны стола послышалось тихое ворчание, от чего Ханджи расхохоталась.       — Кто-то готов с тобой поспорить. Ладно, я зачем вообще пришла. — Ханджи плюхнулась на диван рядом со мной, — ты отправляешься в Митрас завтра.       — Для какой цели? — вмешался Леви, отрываясь от бумаг, над которыми уже начал работать.       — Эй, коротышка, я не с тобой разговариваю. Можно сказать, это приказ Эрвина. А цель поездки — подготовка к балу по случаю коронации её величества Хистории.       — Эм, а я тут каким боком? — недовольно спросила, косясь на Леви. Он был весь во внимании.       — Эх, ну если вкратце, то Эрвин посчитал, что бал должен быть не такой, как обычно. Внести хоть какое-то разнообразие. А ты у нас по части музыки разбираешься и очень даже хорошо. Обычно дворцовые музыканты играют одну и ту же музыку, а парочка певиц уже давно прокурили свои голоса, но менять их никто не хотел. Руки не доходили. А тут первый бал Хистории и хотелось бы, чтобы его запомнили надолго и хоть как-то зашевелились. Так и знать более лояльнее будет на этом мероприятии да и остальные гости тоже. Я уверена, ты с этим справишься как никто другой, у тебя уйма репертуара, от которого мурашки по коже бегут. Две с половиной недели думаю будет вполне достаточно, чтобы подготовиться.       — Ты в своем уме, четырехглазая? У нас вылазка на носу, какой к черту бал?! — ледяным голосом процедил Леви, от чего Ханджи невольно вжалась в спинку дивана.       — А ко мне-то какие претензии? Иди и Эрвину это предъявляй. Но я с ним согласна, нужно расположить к королеве её подданных, да и так как Сия из разведки, тоже лишним не будет талантом посверкать.       — Ханджи, я уже выступала один раз, а после этого меня нашли убитой. Я даже почему-то раньше не интересовалась этим вопросом, но меня же кто-то может вспомнить и будут вопросы, — всполошилась я. И как я раньше об этом не думала?       — Всё под контролем! Ещё когда ты вернулась, Эрвин уже провернул махинацию с бумагами. Девушку, которую убили, звали Мия Андина, и она была твоей сестрой близняшкой, которая поменялась с тобой местами, чтобы покрасоваться на балу. И, к сожалению, её убили. Но ты как числилась с нами изначально, так и продолжаешь быть живее всех живых. Если будут задавать вопросы, так и отвечай, это в любом случае можно подтвердить. — Ханджи самодовольно подмигнула и поднялась с дивана, — ну, не буду вас отвлекать, тебе еще собираться нужно. Заскочи хоть перед дорожкой, я тебе с собой кое-чего передам. Ну, бывайте!       Когда Ханджи покинула помещение, я обеспокоенно посмотрела на Аккермана. От него источали раздражение и нервозность, которые внешне выдавались едва слышимым постукиванием подошвы сапог.       — Вот это поворот, — протянула я.       — Ладно, может Эрвин и прав, — наконец отозвался Леви, устало протирая руками лицо, — только прошу тебя, будь аккуратна. Не вляпайся снова в какое-нибудь дерьмо.       — Ну, это не всегда от меня зависит, — усмехнувшись, поняла, что такой ответ мужчину явно не устроил, судя по его суровому взгляду, — хорошо, я обещаю, что буду стараться никуда не вляпаться. В любом случае, там вполне безопасно. Да и охотники за странниками мне уже не угрожают.       — Не забрасывай тренировки, по возвращении, спрос с тебя будет втройне, поняла меня?       — Так точно, мой капитан, — я встала и отдала честь, как полагается и, под закатившиеся глаза мужчины, скрылась в комнате. Что ж, пора готовиться к поездке.

***

      Практически до рассвета мы «прощались» с Леви, отчего мой вид с утра оставлял желать лучшего. Постаравшись снять остатки сна под прохладным душем, я привела себя в форму и позавтракав, начала собираться в путь. Ханджи вручила мне какие-то бумаги, которые нужно будет передать Хистории и сунула с собой пачку сигарет. Сказала, что они мне еще понадобятся. Что ж, лишними не будут.       Леви выбил разрешение у Эрвина, сопроводить меня до столицы, так как наотрез отказался отпускать одну. Волнения в городах еще не до конца прекратились, поэтому Смит не слишком сопротивлялся. Тем более зная характер Леви, проще было отпустить его, ведь если что-то, не дай бог случится, Эрвину мало не покажется и плевать будет на то, что он старший по званию.       У конюшен меня выловил весь наш отряд с намерением пожелать счастливого пути и удачного выступления. Гюнтер хотел вручить мне свою гитару, но я объяснила ему, что это лишнее. Во дворце с инструментами проблем быть не должно. Пыл болтающих ребят поубавил капитан, который в миг разогнал их, раздав каждому обязанности на день. Зануда.       Путь наш прошёл в спокойствии, никаких преград или опасности не повстречали и примчались во дворец с наступлением темноты. Леви, разумеется, остался на ночь.       Хистория приняла нас очень тепло. Было очень заметно, что она чувствовала себя не в своей тарелке, в окружении слуг, да и в целом во дворце. Не приняла еще свою роль королевы. Конечно, её понять можно. Еще вчера — никому неизвестная обычная девчонка-кадет, а сегодня — королева стен.       Ужин мы провели в её компании, отчего на нас косились её подданные. Не дело это: обычным служащим за одним столом с её величеством трапезу делить. Но Хистория мигом это пресекла, выставив всех за дверь, вполне приказным тоном. Освоится. Есть в ней эта черта, хоть и спрятанная в глубине души. Строгость и крепкость характера.       — Ну и хоромы, — восторженно оглядела я свою временную спальню. В прошлый раз комната выглядела менее внушительно. Явно постаралась Хистория.       — Согласен, — равнодушным взглядом окинул комнату Леви, — так глядишь, что уезжать не захочешь.       — Не захотела бы, если бы ты оставался в этой комнате со мной, — усмехнулась я, поглаживая живот. Все-таки еда тут была восхитительная и я, не упуская случая, уплетала все за обе щеки. Точь в точь, как Саша. Только видимо перестаралась. — Я сейчас сдохну! Вот зачем так жрать?       — Чует моё сердце, что за эти недели, ты наконец отъешься. Хоть какой-то плюс от этого мракобесия.       — Ну не знаю-не знаю. Если не буду пропадать с музыкантами день и ночь, то вполне возможно, — пожала плечами, раскладывая из дорожной сумочки свои вещи.       — Ночью ты будешь спать. Это приказ, — недовольно проворчал Леви. — Нечего режим сбивать.       — Что-то этой ночью, ты о режиме не слишком заботился.       — Тц, вот и не привыкай. И вообще, нечего с мужиками ночью тереться. Видел я этих шалопаев. Будут руки распускать — больше за инструмент не возьмутся. Нечем будет.       — Леви, не начинай, — засмеялась я, — поверь, я и сама им навтыкаю, если будут позволять лишнего. И вообще, не думаю, что им хватит смелости заигрывать с женщиной самого капитана Леви.       Взяв сменное белье, я направилась в ванную комнату, по пути к которой мужчина перехватил меня за талию и притянул спиной к себе, кусая за мочку уха:       — Не так быстро.       — Хочешь сэкономить королевской воды? — выдохнула я, покрываясь мурашками.       — Пожалуй, — протянул Леви, спускаясь к моей шее.       Судя по всему, режим этой ночью, вновь будет нарушен.

***

      На следующее утро я проснулась ближе к обеду. Судя по уже остывшей половине кровати, Леви давно уехал в штаб. Видимо не нашел в себе силы разбудить меня, а может даже не искал. Ни к чему это. Две с половиной недели — это, по сути, мелочи. Правда когда привыкаешь настолько, что видишь человека практически каждый день и засыпаешь с ним каждую ночь — становится очень тоскливо. Захотелось плакать. С удивлением обнаружив на щеке мокрую дорожку, выдохнула. Чертов ПМС.       Рутина дней проведенных в королевском дворце, засосала меня сполна. А вернее высасывала из меня все соки. Я сразу же после завтрака, а вернее обеда, направилась на репетицию с музыкантами. Как я и ожидала, инструменты тут были практически все, только расстраивал тот факт, что не было в этом мире электрогитар, синтезаторов и прочей современной музыкальной утвари. Список песен для выступления был небольшой, все-таки это не был концерт имени меня. Выбрав репертуар, мы начали усердную работу.       Сложность для меня заключалась в том, что я помнила, как играется песня на клавишных инструментах, но не могла перенести их в ноты. Все забыла. А с сольфеджио у меня всегда были проблемки. Но музыканты не просто так числились в королевских рядах. Не за красивые глазки. Они действительно были мастерами своего дела и понимали меня с полуслова.       За несколько дней разучив одну песню, мы приступали к следующей, пока не освоили до автоматизма все четыре. Но я планировала не просто спеть для галочки и с поклоном уйти.       Попросила Хисторию, чтобы она помогла мне с поиском танцоров, на что она с удовольствием откликнулась, отдав указание своим подданным. Теперь на репетиции нас была целая команда. Барабанщик, клавишник, три гитариста, мастер по игре на контрабасе, скрипач и тринадцать танцоров.       Три песни были настолько любимы в моем мире, что я просто не могла их не спеть, но признаю, они были сложными. Благо, диапазон голоса позволял их всех вытянуть. Одну из песен я пела на экзамене по вокалу, другую — часто на работе в клубе, когда была вокалисткой, третью — обычно пела дома, подыгрывая себе на синтезаторе. Четвёртая песня была в исполнении очень легкая, так еще и на моем родном русском языке, но я посчитала, что для дворца, она будет зажигательной. Тем более, когда подключены танцоры.       Королевским швеям также предстояло много работы, так как под каждую песню планировались разные костюмы. Хотели же, чтобы я внесла что-то новое? Пожалуйста. На концертах в моем мире, вокалисты отдавались на полную катушку. Смена гардероба, танцоры, жалко только нет специальных эффектов, от которых бы кровь в жилах стояла при просмотре.       Накидав дизайны одежды, как для меня, так и для танцоров, я отдала рисунки в профессиональные руки швей. И спустя две недели, все было готово. Боюсь представить, сколько людей было включено в эту работу. И сколько средств. Хистория ничего не жалела, а только с каждым разом ждала коронацию все больше и больше, что бы наконец, своими глазами увидеть итог всех стараний.       Когда наступил день коронации, я тряслась от волнения как осиновый лист, от чего была нервная и взвинченная. Пока торжество происходило на центральной улице, мы прогоняли репертуар будучи облаченными в одежду для выступлений и отдавались на полную. Пока все шло очень даже хорошо. Две певицы, которые обычно выступали на каждом королевском балу, тоже репетировали с нами и по их взглядам можно было уловить нотки зависти и недовольства. Конкуренцию не все любят. А тут услышав мой репертуар, девушки явно стушевались. Разумеется, если песни, которые я буду исполнять, любили по всему миру, то тут это не будет исключением.       В замок с каждым часом начал прибывать народ. Я слышала это по увеличивающемуся гулу в коридорах, что меня дико раздражало. Скинув одеяло на пол, я села в позу лотоса, обмазав лицо яичным взбитым белком и наложив на глаза две нарезанных дольки огурца. Волосы были собраны в крупную «гульку». Шикарный вид, хоть на сцену вылетай. Цирковую. В роли клоуна. Именно в таком виде меня и застали ребята из отряда, совместно с Леви и Ханджи, которые решили зайти и поддержать меня.       Услышав, что дверь открылась, я сперва подумала, что зашла служанка, поэтому не придала значения, но позднее, стала слышать хрюкающие звуки, словно кто-то сдерживал смех.       — Бедняжка, до чего же они тебя довели, — проговорила Ханджи и начала дико ржать во весь голос. От того, что гогот состоял из разных голосов, я поняла, что она заявилась не одна, поэтому ленивым движением сняла огурец с одного глаза и уставилась на красных от смеха ребят.       — И вам не хворать. Долго будете еще тут ржать? Вы портите мне биополе.       — Чего? — сквозь смех воскликнула ученая.       — Ничего. Ладно, хрен с вами, залетайте. Пойду пока лицо умою. — Я медленно приподнялась на ноги, на лету хватая упавшую вторую дольку с глаза.       — Тц, даже спрашивать не буду, что у тебя на лице, — брезгливо сморщился Леви, плюхаясь на шикарный длинный диван.       — Зря морщишься. Вернёмся в штаб — и тебе масочку сделаю, — невинно бросила я, замечая как у Леви зарумянились от гнева щеки, а ребята прикрыли рты руками, чтобы не дай бог засмеяться. Конюшни и туалеты драить не хотелось никому. Представив Аккермана, лежащего на кровати с маской на лице, я прыснула и скрылась в ванной комнате, умывая с себя нанесенную жижу.       Спустя несколько минут я вернулась к ребятам, которые расположились по всей комнате.       — Ну рассказывайте, как у вас дела? — присела я на кровать, сдвигая в сторону разлегшегося Жана. К вечеру все равно будут менять постельное, поэтому даже Леви ничего на это не сказал.       — Опыты над отвердеванием проходят очень успешно! — начала Ханджи, почти полностью облокотившись на Леви, от чего получила смачный удар по предплечью, — ай, больно же!       — Отодвинься, очкастая, развалилась.       — Бука. Так о чем я… А, точно! Вот и теперь мы точно уверены, что сможем заделать пробоины в стенах!       — Отличные новости, — радостно улыбнулась я и посмотрела на Эрена, который вместе с Микасой, Армином, Сашей и Конни, устроились на полу, сидя на брошенном мною одеяле, — сильно выматывает такой процесс?       — По началу да, но с каждым разом, я чувствую, что становится легче. Правда, приходится делать перерывы в несколько дней. А еще, я научился укреплять кулаки! В этот раз Райнер уж точно у меня отхватит по полной! — Его глаза горели от предвкушения и азарта.       — Также сейчас работаем над громовыми копьями, чтобы Бронированного можно было быстрее одолеть, — добавил Армин.       — Да, точно, громовые копья! Ты просто закачаешься, когда их увидишь! Это просто…       — Ханджи, — осадил её Леви, — у тебя еще будет время рассказать обо всем подробнее. Ты сама как? Подготовились?       — О-о-о, да, — загадочно протянула я, — думаю, что вам понравится. Каждый день работали с ребятами на износ. Надеюсь, оно будет того стоить.       — Я уверен, что все пройдёт шикарно, — отозвался Оруо, — смотри слова не забудь или не икни на высоких нотах.       — Вот вечно припоминать будешь!       Мы поболтали еще примерно пол часа, после чего Леви не церемонясь, выгнал всех из комнаты, чтобы дали мне время собраться к выступлению.       — Волнуешься, — мужчина обнял меня и нежно поцеловал в губы.       — Немного. Давно я не выступала перед такой большой публикой. Прошлый раз не считается, я, можно сказать, с закрытыми глазами пела и всего одну песню. В этот раз будет все иначе. — Обняла мужчину в ответ, уткнувшись в его шею, вдыхая такой родной запах, — я соскучилась.       — Все будет хорошо, я в тебе ни капли не сомневаюсь. Мне тоже тебя не хватало. Наконец-то, я заберу тебя отсюда.       Послышался робкий стук в дверь. Леви не задумываясь пошел её открывать.       — Извините, велено довести госпожу Андину в залу для подготовки, — робко отозвалась служанка.       Я вздохнула и, поцеловав Леви напоследок в щеку, направилась следом за девушкой.       В огромной комнате находились все творческие участники вечера. Кто-то был уже одет, кто-то наводил марафет на лице и волосах. Меня переодели в шикарное длинное белое платье в пол, с шлейфом и открытыми плечами. Образ для первого номера. Макияж наносили ловко и быстро и результат мне очень понравился. Волосы уложили, заплетая передние пряди назад. Уже прилично отросшие кудри прикрывали спину до низу лопаток.       Остаток времени я перебирала в голове текст, чтобы убедиться, что память меня не подведет в ответственный момент. Глаза, как обычно, закрыла, стараясь абстрагироваться от окружающей меня суматохи, в такой импровизированной гримерке. Хотя это помещение, судя по всему, таким и было. Был отдельный выход, который открывал путь прямо на сцену. Танцоры уже ушли смешиваться с толпой, чтобы красиво выйти в центр зала и танцевать под звуки музыки.       — Сия, готовься к выходу, — подошел ко мне гитарист, сжимая плечо в знаке поддержки. — Готова?       — В полной боевой готовности, — уверенно отозвалась я, вставая со стула. Каблуки непривычно натирали кожу на ступнях.       Музыканты вышли первыми, подходя каждый к своему инструменту. Через приоткрытую дверь я видела, как много было людей. Солдаты были одеты не по форме, поэтому узнать, кто из них кто, было почти нереально. Если только приглядываться. Но я была уверена, что все мои сразу же побегут занимать места поближе, чтобы поддержать меня.       Раздался звук колокольчиков, которые обычно звенели, чтобы в зале была тишина. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, я пошла на сцену. Первая песня начиналась без музыки, акапельно, поэтому музыканты опирались на меня.       От взглядов, устремленных на меня, по телу прошлась мелкая дрожь. Как давно я не ощущала таких эмоций. Внутри просто распирало грудную клетку от бешено колотящегося сердца. Успокойся, девочка, ты же не в пасть к титану прыгаешь.       Микрофонов тут как таковых не было, поэтому все гости всегда действительно вели себя тихо, когда кто-нибудь выступал. Относились уважительно.

Whitney Houston — I Will Always Love You

«Дай мне уйти… Я ведь буду лишней всегда (в пути) Всё, иду, знаю я — тобой живу Я на каждом шагу…»

      Музыка нежно заиграла в тон моего голоса, от чего мой разум полностью погрузился в процесс.

«Любить мне вечно тебя, Мне вечно тебя…»

      В центр зала вышли шесть пар танцоров и стали исполнять красивый танец, показывая все эмоции влюбленных друг в друга людей. Я никогда не занималась актерским мастерством, но мне пришлось натаскивать их и требовать те эмоции, какие мне были нужны при исполнении танца.

«Знай, мой милый друг. Мммм. Горечь-мёд памяти Это всё, что взято с собой… Ну, прощай, не грусти Мы правЫ, — быть лишь с тою тебе. Любить мне вечно тебя Да, мне вечно тебя!»

      Я старалась вложить в песню все эмоции, которые она пыталась передать. В меру жестикулировала, вытягивая руку или отводя её в сторону. На проигрыше стояла с нежной улыбкой, приобнимая себя, а весь акцент на себя брали танцоры.

«Я хочу, чтоб жил в Добре, И хочу, чтобы был ты С мечтой (твоей) В лучах Счастья, И Радости; А всего больше желаю ЛЮБВИ!»

      На припеве все-таки все внимание было на мне, ибо песня, очевидно, зацепила души гостей. Этого я и добивалась всеми силами. Допевая последние строчки, я заметила ребят из Элитного отряда, которые с широко распахнутыми глазами слушали моё исполнение. У Петры и у Саши отчетливо виднелись слезы на глазах. В глубине души, я была очень довольна собой, что смогла затронуть струны их души.       Закончив исполнение, я снова ушла в гримерную, где меня в быстром темпе переодевали в другое платье и иначе зачесывали мои пряди. Пока музыканты играли мелодию, чтобы все желающие могли потанцевать. Платье на мне было очень пышное, словно свадебное, и в целом я создавала облик невесты, особенно когда в волосы вставили красивые белые небольшие невидимки с цветами. Было бы тут раздолье в выборе украшений и одежды — разгулялась бы, но мне приходилось давать эскизы, чтобы не сильно выделялись на фоне местной моды. Но местные швеи и мои эти идеи воспринимали как диковинку, в предвкушении как они будут потом шить такую одежду для знатных модниц.       Вот я услышала мелодию своей следующей песни и стараясь не запутаться в каблуках и пышной юбке, с гордо поднятой головой вышла на сцену. Услышав восторженные вздохи, убедилась, что с нарядом не прогадала.

Lara Fabian — Je t'aime

      Танцоры, тоже сменившие свой образ, начали чувственно отыгрывать свои действия, от чего я, уже не раз видевшая их танцы и причем помогающая в их постановке, не могла отвести взгляда.

«Разумеется, существовали И другие способы расстаться. Наверное, битье посуды нам бы помогло… Но в этой горькой тишине я решила простить те ошибки, которые можно допустить когда любишь слишком сильно».

      Я так же продолжала эмоционально отыгрывать жестами, мимикой, движениями. Погружение в образ у меня всегда легко выходило, во время выступлений. Взгляд иногда бегал по лицам слушателей, то и дело натыкаясь на ребят из отряда, и на эмоционально реагирующую на каждую строчку, Ханджи. Леви найти я пока не могла.

«Действительно, рядом с тобой я становилась маленькой девочкой, требовавшей защиты, и ты становился для меня матерью ты защищал меня, окружал своим теплом

У нас не могло быть общей крови, но я украла у тебя Ту кровь, которая была только твоей. И, когда кончатся слова, когда кончатся мечты, я буду кричать: Я люблю тебя, я люблю тебя! Как безумец, как солдат Как кинозвезда Я люблю тебя, я люблю тебя! Как волк, как король Как мужчина, которым я не являюсь Видишь, вот так я люблю тебя».

      В другом конце зала было место не заполненное людьми, и туда начали стекаться некоторые парочки, которые под такую чувственную песню, хотели слиться в танце. Сердце затрепетало от такого вида.

«Я действительно доверила тебе Все свои улыбки, все секреты, Даже те, тайным хранителем которых Может быть только брат. В этом каменном доме Сатана смотрел, как мы танцуем… Мне так хотелось войны тел, А они сосуществовали мирно».

      Почувствовала, как на припеве покатилась одинокая слеза, и немного запаниковала. Не хотелось, чтобы голос задрожал или сорвался от переизбытка эмоций, но всё было как никогда под контролем. Иначе никак. Стоять как истукан во время исполнения, было для меня чем-то диким, особенно на таких песнях. Поэтому надо было работать и максимально отдавать себя публике.       Закончив вторую песню, вновь одарив публику поклоном, под громкие крики и рукоплескания, снова направилась в гримерку.       — Налейте мне коньяка! — первым делом сказала я. Служанка мигом подорвалась к полкам со спиртным, которые заблаговременно были припасены. Ни для кого не было секретом, что музыканты в процессе выступления любили побаловаться горячительным.       — Осталось еще две песни, — прошептала я сама себе и залпом осушила стакан. Горло обожгло, но не критично. Зато внутри все постепенно стало расслабляться.       Позволив снова себя переодеть в нежно-голубое облегающее длинное платье и заколоть мои волосы в высокий красивый пучок, я закрыв глаза развалилась на стуле. Я поняла, почему я скучала в своем мире. По тем временам, когда выступала. Это то, чем всегда хотела заниматься, но даже там я отреклась от этого. Почему? Сама себе ответить не могу, но только сейчас поняла, что хотела бы заниматься таким родом деятельности всю свою жизнь. Надеюсь, когда истребим титанов и заживем мирной жизнью, я исполню свою мечту. Если, конечно, выживу.       Спустя пару песен местных певиц, я услышала мотивы третьей песни. В это выступление мы также добавили флейту, от чего было очень похоже исполнение музыки на оригинал.

Celine Dion — My heart will go on

      Благодаря выпитому коньяку, я ощущала себя более расслабленной, но не позволяла себе выходить из образа и как-то спускать голос на самотек. Продолжался полный контроль. На четвертой песне уже можно было отдохнуть.

«Каждую ночь в своих снах Я вижу тебя, я чувствую тебя Так я знаю, что ты будешь продолжать путь Далеко, через расстояние И пространства между нами Ты пришел показать, что ты продолжаешь путь»

      Танцоры, в нежно голубых платьях и черных костюмах, продолжали помогать мне создавать песни и погружать в неё слушателей. Танцующих пар среди зрителей становилось все больше. Краем глаза заметила, как Петра танцует с Оруо.

«Близко, далеко, где бы ты не был Я верю, что сердце продолжает путь Еще раз ты открыл дверь И ты здесь, в моем сердце И моё сердце будет продолжать путь. Любовь может дотронуться до нас только раз И длиться всю жизнь. И никогда не уходить, пока мы живы Любовь была, когда я любила тебя Один правдивый день, когда я держалась В моей жизни мы всегда будем продолжать путь».

      Восторженная публика не жалела своих ладоней и голосовых связок, когда я уходила со сцены. Основное уже позади. Сложные и чувственные песни, требующие большого погружения, были спеты. Теперь же оставалось дело за малым. Русская, простая песня, под которую могут танцевать все, ну и как же без маленькой актерской игры. В припеве мне должны были даже подпевать танцоры.       В этот раз я переоделась в бальное пышное платье синего цвета и волосы были просто распущенны. Кудри уже создавали какой-никакой образ.       Одна певица спела две свои песни, но я слышала, что оваций публики практически не было в её сторону. Обычные аплодисменты из вежливости. Выпив еще один стакан алкоголя, поморщилась. Не хотела бы я такой участи, как артист, когда публика тебя так принимает. Хотя на моем фоне, действительно смотрелось слабовато. Надо будет им хоть несколько песен предложить, для обновления репертуара. Для меня это единовременная акция, и больше я выступать не планирую на балах. Впереди вылазки и осваивание новых земель. Будет совершенно не до того.

ВиаГра — Я не поняла

      На бодрых мелодиях проигрыша, я приплясывала на сцене, играя то вверх, то вниз плечами, и одну за другой сгибая колени ног.

«Даже если вам немного за тридцать Есть надежда выйти замуж за принца Солнце всем на планете, одинаково светит И принцессе и простой продавщице Мы же с вами, слава Богу, не дети Не нужны мне мама ваши советы Я б его покорила, я б его приручила И без ваших этикет-шметикетов»

      Вместе с танцорами мы начали петь припев, от чего зрители смотрели то на меня, то на них и ноги начинали дергаться в такт, требуя танца.

«Он бы подошёл, я бы отвернулась Он бы приставал ко мне, я б ушла Он бы зарыдал, я бы улыбнулась Вот таки дела Да он бы мой ответ месяц дожидался Я б его до паники довела Только принца нет, где ж он подевался Я не поняла

Даже если вам немного за тридцать Есть надежда выйти замуж за принца Солнце всем на планете одинаково светит Только пасмурно над нашей столицей»

      Во время проигрыша, ко мне на сцену прыгнул один из танцоров и мы на пару пустились в пляс, от чего публика заликовала и тоже начала во всю танцевать. В зале творился хаос из веселья и веселых подпеваний различных голосов, кто громко, кто не в попад. Но главное — всем было весело. На последнем припеве, мой «принц» смылся восвояси, от чего многие захохотали, так как текст песни совпадал с нашей актерской игрой. При завершении песни, люди не переставали танцевать и музыканты, подхватив ритм, продолжили игру, с кислыми физиономиями. Они уже очень устали и хотели выпить и закурить.       Не переодеваясь, я вышла прочь из гримерки, желая наконец-то присоединиться к ребятам, но это была явно плохая идея. Со всех сторон ко мне лезли познакомится, похвалить, позвать на танец, и я окончательно поняла, что сегодняшнее веселье явно обойдёт меня стороной. Не став дальше испытывать на прочность свои нервы, направилась в сторону своей комнаты. Надо бы пожалуй стащить где-нибудь спиртного и найти кого-нибудь из своих. Желательно Леви или Ханджи.       — Далеко собралась?       Как обычно подошел незаметно. Я ухватила его за руку и, пройдя мимо несколько пролетов, затащила Леви в свою комнату.       — Бля, наконец-то тишина, — выдохнула я и плашмя упала на кровать, с расслабленным стоном облегчения.       Пролежав так пару минут, я повернула голову и увидела, что Леви продолжал стоять у закрытой двери, оперевшись об неё спиной и скрестив руки на груди.       — В чем дело? — обеспокоено спросила я.       Мужчина тряхнул головой, словно отгоняя от себя какие-то мысли.       — Я словно тебя заново увидел. Вернее, увидел с другой стороны. Не знаю, даже, как объяснить.       — Это плохо?       — Нет. Вовсе нет. Это просто немного пугает. Ты была на сцене совершенно другой и мне казалось, что не знаю тебя. Такая манящая и в тоже время, далекая. От этого создается ощущение, что я не имею никаких прав даже касаться тебя, — пробормотал Аккерман, задумчиво глядя на меня.       — Не пари чушь. Ты всегда можешь не только касаться, — я соскочила с кровати и виляя бедрами подошла к мужчине, положила руку на его шею, проводя пальцами по выбритому затылку, — но и сделать так… — поцеловала его в щеку, — и так… — поцелуй в подбородок, — и так.       Медленно примкнув к его губам, оттянула зубами его нижнюю губу и углубила поцелуй, на что мужчина молниеносно ответил, запуская в ход свой шаловливый язык. Его руки сомкнулись на моей талии и притянули ближе к себе. Стало невыносимо жарко. Захотелось снять к черту это тяжелое, нахрен не нужное сейчас платье.       Аккерман оторвался от моих губ и прильнул к шее, по ощущениям оставляя на ней свои собственнические метки. Неисправимый. Его язык прошелся до оголенного плеча и он застыл на нем поцелуем и словно о чем-то задумался.       — Ты чего? — прошептала я, ощутив эту заминку.       Он оторвался от моего плеча и задумчиво посмотрел мне в глаза. Я растерялась от такого поведения.       — Какая у тебя была фамилия?       — Всмысле? Ты забыл какая?       — Андина — фамилия мужа, я верно понимаю? Или у вас в этом плане дела обстоят иначе?       — Да, это мужа фамилия, — я нахмурилась, — девичья фамилия Захаренко. А зачем тебе это?       Он прикрыл глаза и едва заметно приподнял уголок губ. Нежно взялся пальцами за мой подбородок, слегка приопуская этим самым мою голову и сказал практически в губы, глядя в глаза:       — Я хочу, чтобы ты выжила в предстоящей операции. Потому что после неё, у тебя будет фамилия Аккерман.