I will always choose you

      Привычное столпотворение людей, ожидающих регистрации своего рейса. Грохот массивных чемоданов, периодически слышимые плачи маленьких детей, громкие разговоры о предстоящих полетах. Привычная атмосфера аэропорта. Можно сказать, родная. Родная для сидящего на скамье мужчины, который, поглубже натянув на себя капюшон черного худи, немного сгорбившись, листал ленту социальных сетей в своем смартфоне. Периодически поглядывая на время, он то и дело переводил свой взгляд на табло, на котором отображались прибывающие рейсы. Рядом на соседнем пустующем месте восседал большой плюшевый медведь, с широкой улыбкой и черными глазами-бусинами, на коленях которого заботливо покоился внушительных размеров букет красных роз.       Опасливо поглядывая по сторонам, мужчина надеялся, что его никто не заметит. У популярности есть своя сторона медали. Если его узнают, от толпы поклонниц он вряд ли отобьется, но и отказывать в совместном фото или автографе — он бы не смог. Все-таки благодаря этим людям он стал таким известным. Благодаря им он может зарабатывать приличные деньги и заниматься тем делом, что ему по душе ещё с детских времен.       Время шло, но нужный самолёт так и не прибывал в место назначения. «Странно, они вылетели ровно по расписанию. Что могло их так задержать?» — размышлял он, начиная едва заметно нервничать. Весь этот год для него был как на иголках, и с диким страхом в сердце он ожидал того дня, когда всё закончится. Носок фирменных кроссовок стал биться о пол с каждым разом всё сильнее, выдавая бурное волнение. Социальные сети уже не помогали отвлечься и, заблокировав телефон, он с раздражением сунул его в карман. Взгляд уткнулся в табло, словно пытаясь прожечь в нём дыру.       Прошёл ещё час. Это было уже не смешно. Дико хотелось покурить, но он не мог себе позволить и сдвинуться с места. Мало того, что пришлось бы брать с собой игрушку с цветами, чтобы их благополучно не стащили, так и взгляд не собирался отлучаться от изучения табло, которое он уже выучил наизусть.       Он сперва даже не обратил внимания, что в здании началась непонятная суматоха и некоторые сотрудники аэропорта стали перешептываться с побледневшими лицами, на которых сквозило недоумение и дикая печаль. Задумчиво прищурив глаза, мужчина медленно обвел взглядом открывающуюся взору территорию и тяжело вздохнул.       Наверное, показалось.       Да и какое ему дело до других? Забыв про конспирацию, он откинул голову назад, тем самым немного разминая шею, но когда голова вернулась в прежнее положение, а взгляд уткнулся в изученный от и до экран, сердце пропустило удар.       Нужный ему рейс отсутствовал в списке.       В недоумении посмотрев по сторонам, он заметил небольшую группу встречающих, которые с замешательством смотрели туда же, куда и он до этого. Их тоже ситуация ввела в ступор.       Наплевав на подарки, он поднялся с места, ощущая вялость в затекших конечностях и уверенным шагом направился к небольшой группе людей.       — Прошу прощения, вы не знаете, почему тот рейс убрали со списка? — обратился он к людям, кивая головой в сторону экрана.       — Сами не понимаем, что происходит. Они давно должны были выполнить посадку, — раздраженно выплюнул мужчина афро-американской внешности.       — Может стоит уточнить эту информацию? — подала голос женщина бальзаковского возраста, нервно кусая губы.       — Да ходили уже и не раз. Руками только разводят, ничего дельного сказать не могут, — отозвался мужчина лет сорока, в строгом дорогом костюме, удерживая в руке красивый букет пионов, который то и дело шоркался о его бедро.       «Да что происходит вообще…» — подумал мужчина, хмурясь всё сильнее. Боковым зрением увидел сотрудника аэропорта, который подошел к ним и тяжелым взглядом обвел каждого стоящего в ожидании человека. Обреченно прикрыв глаза, сотрудник начал говорить.       Сердце забилось как бешеное, тело онемело, а во рту резко пересохло. В глубине души раздался оглушительный взрыв эмоций, после которого наступила звенящая пустота.       Самолёт потерпел крушение.       Мужчина уже не слышал крики и истерики женщин и мужчин, которые стояли рядом. Отрешенным взглядом он посмотрел в сторону сидящего в одиночестве медведя. «Зря так улыбаешься, плюшевый. К своей хозяйке уже не попадёшь», — горько подумал он, застыв на месте.       Глаза защипало и рукой пришлось срочно их протереть. Знал же, что этот день настанет. Но, сука, он никогда не был бы к нему готов! Скинув капюшон, схватился за волосы, перекручивая в памяти счастливые воспоминания. Теперь только они у него и останутся. Крупная дрожь пробрала тело, словно он нырнул в ледяную прорубь. Клинками в лёгкие зарядило, дышать стало нечем. Пришлось выдыхать воздух через рот, иначе просто потеряет сознание от происходящего.       — Прошу прощения.       Он вынырнул из своего отчаяния, обратив внимание на девушку, в руках которой были листы, и пальцы нервно сжимали ручку. Заглянув в его глаза сочувствующим взглядом, девушка мигом отвела взгляд, утыкаясь в свои листы и немного с дрожью в голосе продолжила:       — Можете назвать своё имя и имя человека, кого вы ожидали…       На последней фразе голос стал едва слышен, и она, вероятно, собрав всю свою волю в кулак, снова заглянула в глаза брюнета, в котором плескалась невероятная боль.       — Имя? Да, конечно, — голос казался чужим. Говорить оказалось больно, словно песка в глотку натолкали. Он прокашлялся. — Моё имя Хиро. Хиро Файнс.       Девушка быстро стала записывать размашистым почерком полученную информацию и вновь подняла голову в ожидании.       — Ожидал… двух людей. — Тяжело сглотнул, чувствуя что становится дурно. — Женщина — Анастасия Аккерман, и девочка десяти лет — Хейли Аккерман.       Говорить о них вслух оказалось тяжелее, чем он думал. Сдерживать эмоции больше не получалось, и слезы, снося все барьеры, полились из глаз. Да плевать уже. Ему оставалось только смириться с этим.       — Мне искренне жаль, — едва слышно проговорила девушка, в глазах которой тоже начала скапливаться влага. — Держитесь.       Хиро поджал свои губы и молча направился к оставленным на скамье подаркам. Теперь этот медведь и эти цветы казались чем-то траурным и скорбным. Сердце разрывалось от боли и Хиро накрыл ладонью глаза, кривя губы, в попытке не зарыдать в голос. Дышать было тяжело. Еще и крики, раздававшиеся тут и там, громкие рыдания — всё это ещё больше разносило душу в щепки. Словно они все плачут и кричат за него. Именно такая атмосфера образовалась где-то в глубине.       Присев на корточки перед игрушкой, он сжал ладонью мягкую ногу медведя и отчаянно прошептал:       — Леви, позаботься о нашей принцессе. Теперь настала твоя очередь.       Пробыв в таком положении несколько минут, Хиро резко поднялся на ноги и быстрым шагом направился в сторону выхода, оставляя на пустующих сиденьях игрушку и цветы, которым так и не суждено было попасть в руки к своим адресатам.

***

Леви

      Открыв глаза, невольно прищурился, стараясь избавиться от рези в глазах из-за навязчивого солнца. Слух улавливал пение соловья и едва слышимое кукование кукушки. Ощущалась атмосфера спокойствия. Окончательно привыкнув к свету, понял, что лежу на поляне среди яркой зеленой травы. Где-то вдалеке виднелся густой лес. Приняв положение сидя, сладко потянулся. Будто проспал целые сутки. Давненько такого не было. Из-за постоянных кошмаров со сном проблемы только усугублялись и теперь я действительно наслаждался своим состоянием.       Вдруг интуитивно ощутил присутствие другого человека позади себя. Едва хотел обернуться, как почувствовал на своих плечах нежное и трепетное прикосновение ладоней. По коже пробежались мурашки, заставляя волоски на руках встать дыбом. Нахмурившись, ухватился ладонями за чужие руки, в попытках скинуть их с себя. Никому не позволял так к себе прикасаться. Никому, кроме неё. Сердце болезненно сжалось.       Обернувшись, подумал, что сердце остановится с этого мгновения навсегда. Дыхание перехватило и рот едва приоткрылся в изумлении.       — Что же ты так грубо, мой капитан? Неужели не соскучился?       Этого не может быть. Это не может быть правдой. Девушка игриво улыбалась, прищурив свои глаза. Такие родные до дрожи — голубые глаза. Кудрявые длинные волосы закрывали плечи, оставляя вид только на острые ключицы, виднеющиеся с неглубокого декольте, нежного белого платья.       Я снова её увидел. Живую.       Не тот образ, который приходил мне в кошмарах каждый раз, когда я перед тем, как потерять сознание от удара головой о камень, лежащий в траве, увидел после взрыва злополучного громового копья. Не окровавленное тело и лицо с пустыми потухшими глазами и струйкой крови, стекающей изо рта. За эти пять лет уже начал забывать её образ, а вернее — старался вычеркнуть. Образ живой и пышущей энергией и красотой девушки исчезал из памяти, оставляя лишь образ лишенного жизни тела. Тела, которое испустило свой дух, чтобы защитить его, мать его, его шкуру!       — Сия…       Ком в горле не дал и слова лишнего промолвить. Я лишь смотрел на неё, стараясь запомнить каждую деталь её внешности и разум до сих пор не мог поверить в то — что она тут, рядом со мной.       — Ну что ты, капитан. Неужели так сильно скучал по мне?       Девушка протянула ладони к моей щеке, смахивая солёные капли. Даже и не почувствовал, что начал плакать. Да блядь, я вообще сейчас ни о чём не думаю, кроме той, что сидит рядом и так привычно с глубокой любовью смотрит на меня.       — Ты даже представить не можешь, как сильно.       Это всё, что я смог пробормотать охрипшим голосом прежде, чем впиться своими губами в её, уже не такие пухлые как раньше губы. Я в отчаянии зацеловывал её лицо, стараясь не упустить из внимания и миллиметра кожи, а она заливисто хохотала, подставляя под нежности своё красивое личико.       Примкнув к её шее, чуть с ума не сошёл, ощущая запах её кожи, который сводил меня с ума каждый грёбаный раз. Руки сомкнулись за её спиной, притягивая девушку ближе к себе. Не отпускать. Никогда.       Но у Сии, видимо, были свои планы.       — Родной мой, ты отлично справился. Ты живёшь дальше, как я тебя и просила. Горжусь тобой, мой любимый Аккерман.       — К херам такую жизнь. Без тебя она пустая.       — Не говори так, — девушка сурово сдвинула брови, отстраняясь от объятий, но не намного. — У нас мало времени, Леви. Мне нужно тебе кое-что отдать.       Я вопросительно изогнул бровь, недовольный тем, что она отодвинулась и начала рыскать руками в длинной густой траве. Пока она копошилась, я любовался ею, ощущая сладкий трепет в груди. Я даже и представить не мог, что мне её настолько не хватало. И жизнь действительно потеряла все краски без неё. Я двигался по инерции, не имея в себе ни сил, ни желания радоваться и наслаждаться долгожданным покоем после окончившейся войны. Титаны исчезли. А вот демоны внутри остались. И с каждым днём, казалось, разрастались всё больше и больше. Как назойливые сорняки, на которые каждую встречу жаловалось семейство Бозардов.       Наконец, девушка нашла то, что искала и повернулась ко мне, удерживая в руках большой букет, в котором было множество ярких красивых цветов, многие из которых я видел впервые в жизни. Зарывшись в него носом, Сия глубоко вдохнула запах бутонов прикрывая глаза и медленно выдохнула. Глаза медленно открылись, в упор глядя в мои.       С этим букетом она выглядела ещё прекраснее. Нежная, утонченная, уютная. Такая родная.       Пару раз моргнув, девушка протянула букет ко мне.       — Держи. Он твой.       — Ты решила подарить мне цветы? — я усмехнулся, но серьезный взгляд девушки вводил меня в ступор.       — Эти цветы твои, Леви. Оберегай их и заботься так, как заботился и оберегал бы что-то самое родное и ценное в своей жизни.       Она настойчиво протягивала цветы. Пару раз переводя взгляд от букета к её лицу, я принял их, прижимая к груди. По телу разлилось необъяснимое тепло и спокойствие, отчего я непроизвольно прикрыл веки. В ушах раздался заливистый детский смех и от удивления я распахнул глаза.       Перед моим взором открылся вид на помещение, до боли привычной чайной лавки. Собственной чайной лавки. Смех вновь прозвучал, но уже не так громко и я перевел взгляд на распахнутое поблизости окно. Мимо пробегала ребятня, запуская в небо воздушного змея и восторженно крича. Всё стало предельно ясно. Это был всего лишь сон.       Горько усмехнувшись, протер ладонью лицо, снимая с себя остатки сна. Вот ведь, прямо на рабочем месте уснул. Такого никогда ещё со мной не было. Видимо, старею. Поднявшись с кресла, оглядел небольшой зал, в котором было четыре столика, где посетители могли насладиться напитком, не покидая самой чайной. С удивлением обнаружил, что за столом сидела молодая пара, отставив от себя уже видимо давно опустевшие кружки с чаем. Они держались за руки и мечтательно глядели в окно, которое выходило на просторную улочку. Чуть поодаль виднелось бескрайнее море.       Хорош, хозяин, ничего не скажешь. Уснул, не дождавшись ухода посетителей. Нехорошо вышло.       Заметив движение, парень обернулся и, радостно улыбнувшись, помахал рукой.       — Леви, доброго дня вам! Вы уже проснулись?       — Конечно он проснулся, Фалько, разве это не очевидно? — проворчала девушка, снисходительно глядя на своего друга.       Ну хоть свои. Спросонья, не признал даже.       — И чего не разбудили, отродья?       Фалько немного стушевался и, едва заметно пожав плечами, покосился на Габи.       — Потому что вам нужен был отдых, — упрямым голосом заявила девушка, — вы всегда плохо спите, и это было бы кощунством, если бы мы вас разбудили. Не переживайте, мы закрыли лавку и даже сами себе чай сообразили. А вы нас даже не услышали, так крепко спали. Снилось что-то хорошее?       Хорошее. Это мягко сказано. Это был самый восхитительный сон за последние пять лет. И от того был очень болезненным. Нахмурившись, спросил:       — С чего ты взяла?       — Вы улыбались во сне, — довольно протянула Габи, игнорируя толчки локтем от Фалько.       Надо же, улыбался. Хорошо хоть не стонал от удовольствия.       — Чего вас ко мне принесло? — решил сменить тему. Обсуждать свои сны я ни с кем желания не имел. В особенности этот.       — Вы, как всегда, само гостеприимство, — хихикнула Габи.       Фалько кашлянул, тем самым заставляя подругу замолчать и продолжил сам:       — Мы были в гостях у Саши и Николо и они всучили нам в дорогу пирог. Домой всё равно идти мимо вашего дома, и захотели зайти поделиться им. Габи уже его разрезала и оставила вашу часть в подсобке.       В сердце приятно кольнуло. Эти ребята никогда не забывали про меня и были рады встрече, несмотря на мой скверный характер. До сих пор поражаюсь, от чего им было возле меня мёдом намазано, но когда я решил остаться в Марли, ребята помогали мне влиться в эту новую жизнь, а так же неоценима была их помощь в открытии чайной лавки. Иногда они выходили работать за меня, когда мне нужно было отправиться по делам на Парадиз или решить дела с поставками. Помогали разносить молву об открытии лавки и привлекали новых клиентов. Я по-своему прикипел к ним, и становилось как-то легче, слушая их бесконечные шутливые перепалки друг с другом.       — Спасибо, — мой тон немного смягчился, — ещё чаю?       — Нет, спасибо, мы и так по три кружки выпили. Домой пора идти, а вы лучше идите отдыхайте, — отозвался Фалько, а Габи согласно кивнула.       Проводив ребят и забрав с подсобки заботливо оставленный пирог, вышел через вторую дверь, которая вела прямо в свой собственный дом. Если бы не удачное расположение и не дополнительная пристройка, в которой можно было открыть своё дело — никогда бы не взял такую махину. Домик был уютный, в два этажа, в нежных пастельных тонах. Но я не мог себя осилить спать в одной из комнат, отдавая предпочтение дивану или креслу в гостиной. В комнаты заходил только для того, чтобы навести уборку, либо там могли иногда ночевать запозднившиеся гости или прибывшие с Парадиза товарищи. Не мог заставить себя спать на широкой двуспальной кровати. Без неё не мог.       Убрав пирог на кухне, вернулся в гостиную, даже не включая свет. Сел в кресло, устало запрокидывая голову о спинку. Послевкусие после сна было горькое, но и в то же время такое восхитительное. Тоска сжимала сердце и тишина дома всё больше позволяла этому чувству захлестнуть себя с головой. Каждый раз я вспоминал наш последний разговор и корил себя за такую беспечность. Я же, чёрт его дери, видел, что с ней что-то было не так. Что она что-то утаивает. Такой она была каждый раз, когда задумывала очередное спасение, но я был слишком ослеплён целью наконец разобраться с Зиком. И вот цель достигнута, но облегчения я так и не ощутил. Слишком высока была цена. Ханджи рассказала, что Сия прекрасно знала, что́ нас ожидает и как обычно молчала, упрямо говоря ложь прямо в глаза. Неудивительно, она всегда такой была. Всегда старалась действовать в одиночку, рискуя своей жизнью. И вот в этот раз спасение оказалось для неё последним. И как иронично, что закончилось всё на спасение моей никчёмной жизни. И ради чего? Чтобы он помирал от тоски, с надежой ожидая того часа, когда тело испустит дух? У меня ведь больше нет никаких целей. Война давно окончена, но места в этой мирной жизни себе, увы, найти так и не смог. Только своё дело, о котором так давно мечтал, не давало окончательно опустить руки. Но кто знает, насколько меня ещё хватит?       Вдруг в дверь последовали громкие удары. Кого там нелегкая ещё принесла, на ночь глядя? Встав с кресла, с раздражением слушал нескончаемый стук и уже предвкушал, с каким удовольствием буду откручивать голову такому настырному гостю.       Распахнув дверь, чуть не был сбит с ног, ощущая на себе цепкую хватку объятий.       — Леви-и-и-и! Как я рада тебя видеть!       — Поумерь свой пыл, очкастая. Каким ветром тебе сюда принесло? Ты же собиралась прибыть через неделю?       Ханджи отпустила меня из своих загребущих рук и пнула ногой свою дорожную сумку, давая ей проскользнуть подальше в гостиную. Свинство какое.       — Планы немного изменились. Моблит прибыл ещё три дня назад, но остался у Бозардов. А я, как закончила свои дела на острове, мигом купила билеты сюда. Остальные действительно прибудут через неделю.       — Ясно. Ну заходи тогда, чего встала? Только разуйся тут, не нужно мне песок в дом таскать.       Ханджи почесала затылок, натянув глупую улыбку. Уж слишком мне знаком такой жест. Ничего хорошего он обычно не предвещал.       — Понимаешь, Леви. Я не одна приехала. Ну как бы одна, конечно, но со мной напросился еще один человек и я тут подумала…       — Ближе к делу, — процедил, хмуря брови.       — Ну, в общем…       — Да ладно тебе, лепечешь как пятнадцатилетняя тёлка. Здарова, Леви! А ты так до сих пор не подрос, как посмотрю.       Блядь. Вот тебя мне ещё на голову для полного счастья не хватало.       — Какого хрена, Кенни? Ты тут что забыл?       — Не слишком гостеприимно ты родственников встречаешь, малой. Старика даже в дом не пригласишь? — ехидно ухмыльнулся Аккерман-старший, наслаждаясь моим раздражением.       Не то, чтобы я был рад его видеть, но и ожидаемой злобы не ощущал. Перегорел уже давно. Мы иногда пересекались с Кенни, когда я прибывал на аудиенцию к Хистории, но разговора, как такового, у нас не получалось. Слишком много дерьма между нами протекло, и не вымоешь уже. И я был действительно удивлен тому, что этот хрен решил заявиться на порог моего дома.       И вот уже спустя полчаса, расположив каждого из гостей по гостевым комнатам, мы сидели на кухне, потягивая приготовленный мною чай. По началу потягивали. Позже Кенни вытащил бутыль с каким-то спиртным и в опустошенную от чая кружку стал наливать его себе и Ханджи. Сам я отказался от такой затеи. Зачем зря переводить выпивку, если она для меня, что вода из-под крана.       — И вот, говорю я ей, мол, мужика себе заведи, пиздюков настрогайте. Нет, же, сражения ей подавай. Вот и будет крутиться как белка в колесе в этой полиции, пока из-за старости её не выбросят существовать на пенсионные пособия, — разглагольствовал Кенни, слишком энергично жестикулируя.       — Ну да, эта Траут мне показалась такой… ну такой… — Ханджи стала щелкать пальцами, в попытке подобрать слова.       — Ёбнутой. Говори как есть. Не, она как боевая единица вообще, комар носа не подточит. Но в обычной жизни: пиши — пропало. — Хохотнул Кенни и посмотрел в мою сторону. — Да и вот ещё один такой сидит. У тебя в доме так и несёт одиночеством и унынием, аж с порога фанило. Сам то жениться не собираешься?       — Я уже женат, — отрезал я, всем своим видом показывая, что не хочу обсуждать эту тему.       — Эх, наша Аккермановская верность до добра не доводит. Думал, ты уже остыл. Сколько можно сопли на кулак наматывать, а? Жена твоя-то небось там уже в очередной раз замуж выскочила и детишек настрогала, пока ты тут плесенью покрываешься, — не унимался Кенни, зная, что такие слова, больнее пули ранят.       — Пусть так. Я только буду рад за неё, если она продолжила жить дальше, не оборачиваясь назад, — спокойно ответил я, не прерывая зрительного контакта с дядей.       Ханджи на удивление молчала, с опаской поглядывая то на меня, то на Кенни, ощущая эту энергетику нарастающей напряженности.       — Ладно вам спорить, лучше давайте…       Договорить ей не дал оглушающий грохот, раздавшийся со стороны чайной лавки. Какого хрена? Резко подорвавшись с места, вытащил нож, всегда спрятанный в потайном кармане и направился в сторону двери, ведущей в подсобку, а оттуда — в саму чайную. Судя по шагам, остальные двинулись следом за мной. Подойдя к двери, прислушался. За ней происходило какое-то вошканье, что не давало сомнений — кто то проник в мою лавку.       Резко распахнув дверь, я едва успел подавить в себе вспышку ярости. Шкаф с чайными баночками был перевернут, везде были раскиданы листочки. По подсобке витал аромат чая, который смешался разными сортами. Сколько денег коту под хвост! Шкаф упал на кресло, отчего лежал не параллельно полу, а небольшой горкой.       — Какого хуя тут происходит? — прорычал я, нашаривая рукой включатель.       Спустя секунды помещение озарилось светом и я уже смог разглядеть, как за поваленным шкафом, в неудачных попытках спрятаться, вошкался человек. Судя по волосам — баба.       — А ну вылезла оттуда, пока за шкирку не вышвырнул, — процедил, стараясь не срываться на крик. Вот нахера было сюда проникать? Хотела украсть чай? Весьма неуклюжая воровка, получается. — Эй, я к тебе обращаюсь.       — Да погоди ты, — услышал я тихий голос, и сердце пропустило удар. Грёбаное дежавю. Помахав из стороны в сторону головой, чтобы выбросить из головы так не вовремя всплывшие воспоминания, вновь уставился на торчащую макушку.       Ханджи обошла меня и, совершенно не имея чувства самосохранения, потащилась в сторону прячущейся.       — Ханджи, не лезь, — предостерегающе обронил я. Кто знает, какое оружие есть у этой особы.       Ханджи благополучно положили болт на мои слова, продолжая медленно продвигаться за обрушившийся шкаф и застыла, когда человек оказался в поле её зрения.       — Леви, да это ребенок! — воскликнула она, присаживаясь на корточки, стараясь быть на одном уровне с незнакомкой. — Деточка, как ты тут оказалась? На тебе такая странная одежда…       Последние слова Ханджи задумчиво протянула, жадно разглядывая каждую деталь. В это время, девочка медленно поднялась на ноги, стоя к Ханджи полубоком, от чего я мог видеть только спину. Это действительно была девочка, на вид — лет десяти-одиннадцати. Одета была в большую кофту не по размеру, а на голове был накинутый капюшон.       — Вы сказали, Леви? Он находится здесь?       Голос девочки был спокойным, но едва заметно дрожал, что выдавало её шаткое состояние. Ханджи бросила на меня быстрый взгляд и вновь вернула внимание на ребёнка.       — Да, он стоит за твоей спиной. Ты его знаешь? Ты залезла в лавку, чтобы что-то взять, верно?       Голова девочки опустилась, а плечи начали едва заметно дрожать.       — Мама сказала найти его, когда я попаду сюда.       — Мама? Она попросила залезть к нему в лавку и что-то забрать? Или передать? — гадала Ханджи.       — Она не просила залезать в лавку, — ответила девочка глухим голосом. — Вы же Ханджи, верно? Я не ослышалась?       — Да, я Ханджи, — сдержанно отозвалась Зое.       — Моя мама отзывалась о вас, как о замечательном человеке и отличной подруге. — Голос стал дрожать ещё сильнее, готовый сорваться на рыдания. — Это хорошо, что я вас встретила сейчас.       Ханджи расширила глаза и медленно подошла еще ближе к ней.       — Милая, дай-ка взгляну на тебя.       Я был удивлен. Никогда ещё не видел Ханджи такой растерянной, испуганной и воодушевленной. Все эти эмоции смешались в ней одним комом. Напряженно наблюдал за её поведением, пытаясь разобраться, в чём тут дело.       Ханджи подошла к девочке вплотную и приподняла её лицо за подбородок. В подсобке воцарилось звенящее молчание.       — Быть не может… — восхищенно проговорила Ханджи, переводя ошеломлённый взгляд от девчонки ко мне и обратно.       — Ну чего там ещё? — раздраженно проворчал за моей спиной Кенни, со скукой наблюдавший за происходящим.       — Как ты на неё похожа, просто с ума сойти, — на лице Ханджи всё больше образовывалась безумная улыбка, — только вот форма глаз и брови у тебя папкины, явно. А ну-ка…       Она стащила с девочки капюшон и взору открылась копна кучерявых русых волос.       — Поверить не могу! Охренеть просто!       Ханджи закричала эти слова и девочка дернулась от неожиданности. Спустя мгновение Ханджи загребла её в свои объятия, успокаивающе поглаживая по спине.       — Всё хорошо, милая. Ты в безопасности. Тут тебя никто не обидит. Скажу больше, тут за тебя глотки перегрызут, если потребуется.       Раздраженно чертыхнувшись, я пошёл обходить шкаф, чтобы подойти ближе к этим двум чудачкам. Мне было плевать, почему эта малявка оказалась дочерью какой-то знакомой Ханджи, но мне нужно было узнать, какого хрена она вообще забыла в моей лавке.       — Её больше нет, Ханджи! Мама погибла! Окончательно погибла! Я знала…знала, что окажусь тут скоро, но мне так больно, так больно, Ханджи! Я больше никогда её не увижу! Не увижу больше Хиро! — девочка рыдала и кричала эти слова куда-то в плечо учёной.       Я застыл на месте. Хиро? Откуда она его знает? Мысли лихорадочно закружились в голове, заставляя виски беспощадно пульсировать. Она знает Хиро. Ханджи — подруга её матери. Какие подруги были у Ханджи, которые знали Хиро? И эта странная одежда…       Догадка словно молнией пронзила насквозь, заставляя все внутренности переворачиваться. Эти кудрявые русые волосы…       На ватных ногах я встал рядом, стараясь разглядеть спрятанное лицо девчонки. Она же, словно ощутив моё присутствие рядом, приподняла голову, глядя на меня своими заплаканными, но до боли родными голубыми глазами. Черты лица, сука, словно под копирку были нарисованы с той, кто до конца дней поселилась в моём сердце. Девочка смотрела на меня в ответ с нескрываемой жадностью. Вероятно, я со стороны смотрелся так же. Сомнений не оставалось. Это была её дочка. Но такая взрослая… Сия же покинула этот мир лет пять назад.       И тут я вспомнил, как она говорила мне, что возможно, время в их мире летит быстрее, так как Стас, очутившись на Парадизе, был гораздо старше, чем была Сия. И говорил, что её не было уже как лет шесть, хотя девушка на тот момент проживала на острове только три года.       Значит, Сия смогла найти в себе силы продолжить жить дальше и даже завести семью. Судя по возрасту девочки, слишком долго она не переживала по этому поводу. В сердце невольно кольнула обида, но я не мог с ней справиться. Эгоист. Как обычно. Но так же я был и счастлив, что она не варилась в аду одиночества, как варюсь в нём я.       — Папа?       Что?       Я моргнул, стараясь понять смысл её слов. Девчонка, видимо, слишком сильно стрессанула, раз путает меня со своим папашей.       — Я не твой папа, — сдержанно отозвался, понимая, что девчонке, вероятно, будет больно от моих слов и нахлынет осознание.       Девочка сморщилась, как от удара. Больно, понимаю. Но ей нужно было осознать всё сейчас, чем продолжать сходить с ума. Ханджи резко обернулась в мою сторону, взирая на меня с возмущением.       — Не слушай его. Он просто ещё не понимает, что произошло, — сказала она, глядя мне в глаза.       Это я не понимаю, что произошло? Очкастая, видимо, от эмоций умом тронулась. Но Ханджи уже повернулась к девочке, заботливо стирая слезы с её глаз.       — Как тебя зовут, моя хорошая?       — Я Хейли Ак… Аккерман. — Девочка икнула, с надеждой глядя на ученую. — Мама сказала, что я, когда окажусь тут, то должна буду встретить папу. А если не встречу, то найти его. Он же великий боец человечества, его многие должны знать.       Она снова посмотрела на меня и, оттолкнувшись от Ханджи, бросилась обнимать меня, отчаянно обнимая руками мою шею.       — Я же не дурочка и всё понимаю. Ты не знал обо мне. Никто не знал. Мама сказала, что Ханджи поймёт. Она мне всегда про тебя рассказывала. Я всегда знала, кто ты и откуда. Я видела тебя на той фотографии с Либерио, где вы вместе фоткались. Ты почти такой же, каким тебя рисовали у нас. У меня вся стенка завешана твоими портретами. Мама сказала, что ты не оставишь меня, что ты… что ты полюбишь меня.       Потоки слов срывались с её рта, словно скороговорка, а у меня окончательно ноги подкосились. В голове стало пусто. Ребёнок? Мой и Сии? Как такое вообще, блядь, возможно?       Хейли оторвалась от меня и стала лихорадочно искать по полу. Спустя несколько секунд, она нашла небольшой рюкзачок и стала там рыться, потрясённо приговаривая:       — Сейчас. Сейчас покажу.       Она достала прямоугольный тонкий предмет и провела по нему рукой, после чего он загорелся. Ханджи с любопытством вытянула голову, ошарашенно осматривая предмет в руках девочки. Та же усердно тыкала пальцем по этой штуке и, видимо, что-то завершив делать, протянула эту штуку мне в руки.       — Не бойся, это планшет. Сейчас тебе всё станет понятнее.       С опаской взяв эту штуку в руки, жадно застыл на ней взглядом. Там была она. Моя Сия. Хейли нажала пальцем и фотография ожила, до боли родной голос раздался в помещении:       — Ну здравствуй, мой капитан. Если ты видишь это видео, значит наша девочка теперь рядом с тобой. Не знаю, конечно, как я переживу это время. С ужасом думаю о том, что её скоро не будет рядом, но всё должно идти так, как и суждено, — она горько усмехнулась, поправляя кудрявые пряди за ухо. Она почти не изменилась. Абсолютно. Только глаза стали более грустные, усталые. — Ты наверное сейчас в шоке. Думаешь, какая еще дочка? Но нет, все именно так, как ты и видишь. Хейли наша с тобой девочка. Ты только глянь, в ней и от тебя есть черты лица, хотя признаю, она моя полная копия. В общем, начну по порядку. Я знала о том, что покину ваш мир и что буду при этом в положении, в ту ночь, когда потом исчез Эрен в Марли. Он сам мне об этом рассказал. Видишь ли, это единственный исход событий, положительный для нас. Я должна была спасти именно тебя и тогда умереть, причём будучи в положении. Если бы я этого не сделала, я бы потеряла ребенка, а позже всё равно погибла бы. Я не могла этого допустить. И ещё я знала, что она в свои десять лет, окажется с тобой и станет той, ради кого ты захочешь жить и будешь счастлив. Ты не представляешь, как тяжело мне было отпускать тебя в тот день, когда ты уехал с Зиком. И вообще, знать это всё… паршивое ощущение. И чтобы вы понимали причину моих многих действий — на этот планшет мы внесли тот самый сериал о вас. Посмотрите на досуге. Ну в общем, как-то так, — она прикрыла глаза и грустно улыбнулась, — прости меня, Леви. Надеюсь, ты смог найти в себе силы жить дальше. И позаботься о нашей девочке. Ты справишься, я уверена. А Ханджи тебе с этим поможет. Очень надеюсь, что с ней всё в порядке и она последовала моему совету и осталась по итогу жива. И вообще, боюсь представить, чем закончилась битва и кто вообще выжил. Не сделала ли я хуже? Стараюсь, честно, об этом даже не думать, иначе просто сойду с ума. Наша Хейли… Когда она попадёт к тебе — знай, варианта вернуться обратно у неё не будет, так как первый раз она использовала эту возможность ещё в моей утробе. Поэтому, вы должны всегда оберегать друг друга. Люблю вас мои хорошие. Больше жизни люблю. Живите и будьте счастливы, несмотря ни на что. Всем нашим передавайте привет. Навеки ваша, Сия, — она послала воздушный поцелуй и на этом всё закончилось.       Ханджи рыдала, не сдерживая слез. Хейли с трясущимися губами смотрела на планшет, а я не знал, что испытывать. Для меня это было настолько неожиданным, что казалось, это просто странный сон. Я не мог в это поверить. Это сумасшествие какое-то.       — Ну и ну, — протянул Кенни, заставляя каждого вынырнуть из своих мыслей, — это я, получается, деда? Неужели дожил до этого момента! А ну иди сюда, внученька, будем знакомиться.       Хейли искренне улыбнулась, смотря на мужчину:       — Деда Кенни…

***

      Я по прежнему не мог поверить в происходящее. Как только Хейли появилась в моём доме, словно всё кардинально изменилось. Да о чём я? Конечно же, всё очень изменилось. Я стал отцом. И у меня есть десятилетняя дочка, которая как две капли воды похожа на любовь всей моей жизни. Я не знал, как себя вести и был очень благодарен, что всё это время с нами были Ханджи и Кенни, которые души не чаяли в девочке.       Она действительно удивительная. Умна не по годам, ненавязчивая, как многие в её возрасте. Даже не показывала грусти, от потери матери и близкого друга их семьи. Вернее, Хиро-то живой и живет своей жизнью. Женился оказывается тоже. А к Хейли относился как к дочери, и всячески давал ей всё то, что должен был дать ей я. В рюкзачке дочери были куча фотографий с самого её рождения и до десяти лет. В них была вся её жизнь и я с жадностью рассматривал каждое фото. Поймал себя на мысли, что жалею, что все эти этапы жизни прошли без меня, хотя я никогда не задумывался о детях. И Сия, привила правильные мысли в голову дочери. Меня она обожала с первых дней и абсолютно не смущалась незнакомого угрюмого дядьку. Как она рассказала, Сия каждый раз говорила обо мне, поэтому я незримо присутствовал в её жизни всегда.       С Ханджи у нас состоялся тяжелый разговор, почему она утаила от меня то, что Сия была в положении. И я понимал её. Возможно, я бы не вынес такого и по итогу в один из дней, просто пустил бы пулю себе в лоб. Это было бы последней каплей. Но сейчас я начинал чувствовать, что во мне теплилась жизнь и само желание жить. Мне было ради кого жить.       Спустя неделю после появления Хейли, мы собирались в доме у Петры и Оруо. Должны были прибыть все, кто участвовал в завершающей битве. Даже Микаса с Жаном с Парадиза приехали. Мы каждый год старались собираться в определенную дату, тем самым отдавая дань павшим товарищам. Эрд был в их же числе. Он погиб, спасая жизнь Ханджи, когда мы бились на теле титана Прародителя. Ученой тогда откусили руку, но после того, как все, кроме Аккерманов и шифтеров, превратились в титанов, конечность восстановилась. Да и в целом все ранения были излечены у каждого. Кроме Микасы и меня, которые чудом избежали серьезных травм.       Дом Бозардов был большим, с шикарной поляной за двором, где обычно все и собирались, в желании посидеть и выпить на свежем воздухе. Когда они увидели Хейли и узнали, кто она такая, Оруо и Петра долго не выпускали её из объятий. Слёз было пролито немерено. Но это были ещё цветочки. Когда Хейли включила нам сериал, тут мы реально ощущали себя хуево. Очень хуево.       Дочка переводила каждое слово, так как говорилось там на незнакомом для нас языке. Для всех окончательно пришло осознание — большинство из нас не сидели бы за столом, если бы не эта девушка, что свалилась на нас как снег на голову. Она настолько деликатно действовала, что умудрялась спасать жизни и при этом всё шло так, как и должно было идти.       Хейли сразу же нашла общий язык с Бозардом младшим — Лиамом. Он начал обучение в музыкальной школе на фортепиано и очень заинтересовал этим мою дочку. На фоне общих интересов они болтали без умолку, хотя Хейли и так была нарасхват. Все хотели поговорить с ней, расспросить о жизни, о её матери и о Хиро. Она внесла в нашу жизнь столько красок, что невозможно было не восхищаться этим.       Усевшись за стол, мы начали кушать стряпню Петры и Николо, который мало того, что привёз с собой кучу приготовленной еды, так ещё и у девушки кухню оккупировал. Бокалы наполнялись, а лица всё больше хмелели.       — Хейли, тебе обязательно нужно будет посетить остров. Пусть твой папа возьмёт тебя с собой в следующий раз, — сказал Жан, приобнимая за талию Микасу.       — Было бы здорово! Очень хотелось бы увидеть Парадиз своими глазами, — закивала головой Хейли, с мольбой смотря на меня.       — Посмотрим, — отозвался я, замечая как взгляд девочки погрустнел, — возьму отпуск на недельку, нужно будет только найти кого поставить в чайную.       — А зачем искать? Вот они мы, — воскликнула Габи, подмигивая девочке. Хейли сжала ладонь в кулак и откинула локоть, восклицая: «Йесс».       Армин подошёл с пледом и накинул его на плечи Энни, живот которой заметно округлился. Райнер начал какой-то спор с Конни, Моблит накладывал еду Ханджи в тарелку, Майк со своей женой Евой и полуторагодовалым сыном Джереми на коленях, с умилением глядели на Хейли и Лиама, которые вновь начали разговоры про какие-то сольфеджио.       — Капитан, чует моё сердце, что в не таком далёком будущем мы с вами породнимся, — боднул меня плечем Оруо и Петра едва слышно хихикнула.       — В далеком будущем, Оруо. В далеком. Мелкая она ещё о женихах думать, — недовольно отозвался я, отпивая чай.       — О, вы хорошо входите в роль заботливого отца, — протянула Энни.       Закатив глаза, отставил чашку в сторону. Заметил, что Хейли подбежала к Райнеру и Конни, о чём-то их упрашивая. Те молниеносно подорвались с места, отдавая синхронно честь, и направились к дому. Хейли засмеялась от такого жеста. Когда она села на своё место возле меня, я повернулся к ней, с едва скрываемым интересом:       — Уже эксплуатируешь моих бывших подчиненных?       — Так точно, капитан, — подмигнула девочка, — хочу кое-что сделать, а они мне в этом помогут.       Вскоре парни вернулись, поставив неподалеку от стола небольшое пианино. Саша захлопала в ладоши:       — Сейчас у нас будет музыка!       Хейли загадочно усмехнулась и, взяв стакан с соком, поднялась с ногами на стул:       — Не умею говорить красивых слов. Но я рада, что познакомилась со всеми вами вживую. Рада, что вы познали, что такое счастье и мирная жизнь. И я хочу поднять бокал за человека, которого нет с нами, но которая внесла большой вклад в то, что мы сидим с вами именно таким составом. Мама, — она подняла стакан, глядя в небо, — это для тебя.       Она выпила сок и, спрыгнув со стула, направилась к инструменту. По коже пробежались мурашки. Музыка. Всегда удивляюсь, что они с Сией настолько похожи.       Хейли села за инструмент и, тяжело вздохнув, стала перебирать клавишами, наигрывая нежную мелодию.

Настя Каменских — Ты ушла🎵

Ты ушла, оставив след за собой И теперь ты стала яркой звездой Ты ушла, подарив нам весь мир Что для нас, он как отчаянный мир. Но зачем же такою ценой? Мы хотели пойти за тобой За небесами ты прячешь свой взгляд За островами оставила клад Из детских слез, из печали и снов С нами твоя любовь…

      Все завороженно слушали голос моей дочки, прекрасно улавливая тембр и манеру пения Сии. Казалось, я перестал дышать. Не сводя глаз с Хейли, во мне переворачивалось всё вверх дном. Ком моментально образовался в горле, перекрывая кислород, и казалось тут два выхода. Либо не дышать и помереть к чертям, либо вдохнуть полной грудью, но разреветься как кисейная барышня. Не делая ни того, ни другого, просто слушал. Слушал, слушал, слушал…

Улыбнись, теплым, летним дождем Обернись, светлым, солнечным днём Постучи в наши души мечтой Сохрани для нас свой образ земной Белым ангелом машешь рукой Мы хотели пойти за тобой За небесами ты прячешь свой взгляд За островами оставила клад Из детских слез, печали и снов С нами твоя любовь…

      Держись, ты же мужчина, черт тебя побрал. Когда дочка отошла от инструмента, я услышал восторженные рукоплескания и гул. А Хейли смотрела на меня. Не сдержался. Чувствую, как слеза предательски катится по щеке, оставляя за собой противный влажный след. Девочка бросилась со всех ног ко мне и обняла так крепко, словно я исчезну в её руках. Будто я имею права исчезнуть.       — Папа, я всегда буду рядом. Ты слышишь? Я буду заботиться о тебе, ты теперь в надежных руках. Я никогда тебя не брошу.       — Глупое отродье, — в ответ прижал девочку к себе, чувствуя, как тепло разливается по всему телу и стало так хорошо и спокойно. — Это я буду о тебе заботиться и всегда буду рядом. Насколько это будет возможно.       — Тогда будем заботиться друг о друге вместе, — Хейли поцеловала меня в щеку, по которой ранее растекалась предательская влага.       Когда Хейли пошла дальше болтать со своим новым другом, Ханджи подошла ко мне, положив ладонь на плечо.       — Ты справишься, Леви. Ты будешь отличным отцом. Ты всегда заботился о каждом своём подчиненном или друге, а о дочке-то тем более. Она изумительная.       — Это точно, — пробормотал, не сводя взгляда с дочки.       — Мы поможем тебе. Я лично буду помогать тебе и Хейли. Всё же в некоторых вещах ты реальный сухарь и этого не уберешь.       — Уберу, — уверенно сказал я, вздохнул, посмотрев на Ханджи, и едва слышно сказал, — спасибо.       Продолжая смотреть на свою дочь, ощущал, как это тепло разрастается всё больше и больше. В этот момент я действительно почувствовал себя живым.       Я вспомнил эти ощущения. Я теперь понял, какие цветы ты мне подарила.

***

      Глядя на эту картину, я облегчено улыбнулась, приобнимая себя за плечи. Я знала, что так будет, но боялась, что Леви не сможет перебороть себя и принять факт отцовства. Но мой мужчина оказался как всегда самым лучшим и оправдал все ожидания. Теперь я спокойна.       — Так приятно за ним наблюдать. Таким умиротворенным, — произнесла стоящая рядом черноволосая девушка. Она не сводила своих глаз с мужчины и ребенка так же как и я. — Спасибо тебе.       — Это я должна благодарить вас, Кушель. Вы подарили миру такого замечательного сына.       — Ну а ты подарила не менее замечательную дочку. — Усмехнулась Кушель, склоняя голову на бок. — Знаешь, мне было очень больно видеть, в каком жестоком мире я оставила своего ребенка. Было тяжело наблюдать его мучения. Чувствовать их. С твоим появлением, мне стало гораздо спокойнее. Сейчас я уверена — Леви сможет стать счастливым снова. Он уже это делает. Мелкими шажками, но двигается на правильном пути.       — Они справятся. Хейли очень сильная. Характер у неё явно от отца. Думаю, если бы детство у Леви было таким же как у неё, он вел бы себя точно так же. Правда, гиперзабота и гиперответственность — это у Аккерманов в крови. — Я прикусила губу, наблюдая за чайкой, пролетающей над нами.       — В этом я с тобой соглашусь, — протянула Кушель и взяла меня под локоть, — не только Леви, но и брат мой расцвел. Он до конца дней будет мучить себя от чувства вины, за то, что бросил племянника, но на внучке он отыграется сполна.       Я приоткрыла рот, чтобы согласиться, как услышала звонкий женский возглас:       — Снова подглядываете?       Я обернулась и улыбнулась рыжеволосой девице, которая повисла на стоящем неподалеку заборе.       — Не подглядываем, а присматриваем, — подмигнула ей Кушель.       — Вот же ж, мамочки. Да братишка знаете, какой заботливый? Я когда под его крылом жила — горя не знала. Так что давайте-ка, отрывайтесь от своего наблюдательного пункта. Там Фарлан такого мяса приготовил — пальчики оближешь!       — Хорошо, Изабель, уже идём, — усмехнулась я, и с Кушель под руку направились в сторону девушки. Подойдя к калитке, снова оглянулась. На лице мужчины вырисовывалась едва заметная улыбка. Сейчас всё было правильно. Я всё сделала правильно. А когда настанет время, а оно к моему счастью, настанет не скоро, мы снова встретимся. А пока, мой дорогой Леви, тебя ждёт жизнь полная эмоций и событий. И если бы понадобилось подставить свою жизнь под плаху снова и снова ради твоей спокойной и счастливой жизни, я бы делала это не задумываясь. Я же однажды говорила: я всегда буду выбирать тебя.