Цвет настроения зеленый

Первым же делом с утра я поинтересовалась у прислуги о утреннем распорядке Визериса, они, в свою очередь, узнали у его пажа и спустя какое-то время, в течение которого я занималась утренним туалетом, стараясь лишний раз не раздразнивать себя мыслями о прошлой ночи, они передали, что король перед заседанием Малого совета прогулялся в Богороще со своей наследницей и сейчас благополучно занят государственными делами, а Рейнира продолжила прогулку, даже отказавшись от обеда. Я поблагодарила их за оперативность доставления информации и ее, я бы даже сказала, детализированность и удовлетворённо приказала приготовить мне корзину для перекуса на открытом воздухе. Надо ковать железо пока горячо, пришло время для разговора с Рейнирой, с которой я не хочу ходить кругами десять лет без единого адекватного разговора. Когда уже знакомая швея и одновременно заведующая гардеробом принесла линейку нарядов, я надела более закрытое, но такое же яркое красное платье с круглым вырезом декольте и разрезом на юбке, демонстрирующим второе шёлковое платье. Мне было очень неудобно перед ней, но я с непроницаемым, как я надеялась, лицом протянула испорченный Визерисом наряд без каких-либо ненужных объяснений. Женщина сначала озадаченно перебрала ткань в ловких руках, ищя недочет, а заметив отрезки лент, лукаво улыбнулась и одобрительно кивнула. Такая непосредственная реакция настолько позабавила меня, что я не смогла сдержать нервный смешок. Как только ко мне заглянул бодрый сир Уиллис с еле удерживающим свою ношу поваренком, маячащим в коридоре за внушительной фигурой рыцаря, я поняла, что достаточно долго прособиралась и, в качестве прически просто забрав передние пряди волос наверх, отправилась в составе такой колоритной процессии к Рейнире. Я нашла ее бездейственно сидящей у корней на нашем любимом месте, она отрешенно разглядывала алую шапку листьев чардрева. Не сомневаюсь, мне придется выразить все чувства, имеющиеся у Алисенты к Рейнире, чтобы хотя бы заслужить шанс быть услышанной. Поблагодарила мальчишку, всё это время держащего тяжёлую корзину, и забрала ее у него, попросила своего защитника оставить нас с принцессой наедине и развернувшись медленно приблизилась к ней. — Здравствуй, Рейнира, — ее глаза тут же грозно вперлись в мое лицо, но она ничего не сказала и продолжила сидеть в том же положении, ожидая моих слов. — Могу я разделить с тобой обед? — Нет, — жёстко ответила она и тут же вскочила на ноги, намереваясь уйти. — Просто выслушай меня, Рейнира, пожалуйста, — мягко и почти надломленно попросила я. Она нерешительно замерла, не смотря на меня. — Я не смею просить у тебя прощения, знаю, это невозможно. Я больше не верю, что мы сможем вернуться к нашей прежней дружбе, уверена, ты тоже так думаешь. Я лишь хочу, чтобы ты знала правду о произошедшем, не то, что ты сама осознала или что тебе донесли злые языки. Мою историю, — она нахмурилась и все же настороженно взглянула на меня. — Прошу, выслушай меня, Рейнира, во имя всего лучшего, что между нами было. Ее огромные фиолетовые глаза, те же, что и у ее отца, видимо что-то нашли в моем лице, и она заинтересованно притянула к себе корзину, больше не выражая никаких признаков согласия с моей просьбой, и обратно села. Уже успех, потому быстро собралась с силами и осторожно устроилась по другую сторону корзины, не решаясь пока что-то попробовать. Глубоко вздохнула и начала говорить: — После того… ужасного дня, когда мы лишились королевы Эйммы и принца Бейлона, все, чего я когда-либо желала, это оказать всяческую поддержку тебе, утешить тебя в твоем горе, — я заметила, как она вскинулась, чтобы что-то сказать, но лишь вгрызлась зубами в булочку, заглушая порыв. — Мой отец… он попросил меня навестить твоего отца, так же переживающего страдания от потери. Тогда я подумала… я решила, что он отправляет меня к королю Визерису, как когда-то отправлял к умирающему Джейхейрису утешить его, оказав словесную поддержку. Рейнира утолила свой первичный голод и стала более внимательно следить за моим рассказом. — С Визерисом я довольно мало разговаривала, больше просто читала ему книги о Старой Валирии и расспрашивала про макет. Наши встречи были недолги, но часты. Отец строго требовал от меня вернуть в короле тягу к жизни… Я не могла противиться его желаниям. Впрочем, твой отец был исключительно вежлив и добр ко мне, я ни о чем не догадывалась, считая наши встречи лишь актом поддержки, — я тяжело вздохнула, отводя взгляд. — Оказалось… Визерис так не считал, — придется покривить душой, я зажмурилась, стараясь вызвать у себя слезы. — За день до того заседания Малого совета, он мимоходом спросил моего мнения о том, какая королева ему нужна. Я, недолго думая, ответила, что добрая. Мы обсуждали кандидатуру Лейны… И тогда я прозрела, к чему мое участие может привести… Но было уже слишком поздно. Он произнес мое имя, и вся моя жизнь рухнула. Я закрыла лицо рукой всхлипывая и тут почувствовала, что горячая ладонь Рейниры крепко сжимает мою. — Но почему ты мне ничего не сказала? Я бы сделала все, чтобы этого не допустить! — ее грозный, но участливый голос заставил меня стереть слезы и поднять на нее незамутненный взгляд. — Неужели ты не понимаешь, Рейнира? Если не за Визериса, то мой отец отдал бы меня за любого другого богатого лорда. От этого нет спасения, принцесса, — она хотела что-то сказать, но я прервала ее. — Позволь мне закончить. Она согласно кивнула и обвела пальцем кольцо с алым камнем у меня на пальце, я заметила, что она, как и я, так и не сняла парное зеленое украшение, и это заставило меня улыбнуться. Отодвинула корзину между нами подальше и обхватила обе ее ладошки своими. — Первая брачная ночь… Хоть я и не знаю, стоит ли тебе об этом говорить, была неприятной и одной из самых тяжелых в моей жизни. Визерис, он был мягок и нежен со мной, но все это время перед моими глазами была ты, Рейнира, твои чистые сиреневые глаза, смотрящие на меня с укором, глаза твоего отца, — я провела костяшками по бархатной коже ее щек. Было видно, как этот факт ее тронул. — Мне понадобилось две недели, чтобы пережить горе потерянного девичества, краха мечты о благородном рыцаре и разрыва дружбы с тобой. Я поняла, что моя жизнь на этом не заканчивается, на меня свалились новые обязанности и ожидания, я многое потеряла, однако я многое и приобрела. У меня есть муж, которого я мало знаю, но хочу узнать, стать ближе. У меня есть ты, даже если ты не хочешь меня видеть. Говорят, у королевы нет друзей, зато есть много возможностей, которые я хочу использовать на пользу тебе. Лицо Рейниры несколько омрачилось, и она грустно протянула, отведя взгляд: — Как только ты родишь моему отцу сына, которого он так хочет, ты забудешь обо мне. Ты захочешь посадить на трон его, а я опять останусь позади. — Неужели ты так думаешь обо мне? Что я позволю кому-нибудь отобрать твое законное право, еще нерожденному сыну? Твой отец видит наследницей Железного трона только тебя, и я с ним согласна. Семи Королевствам нужны перемены, женщины слишком долго оставались на втором плане, я изменю это, с твоей помощью. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Мы семья, Рейнира, и я сделаю все, чтобы Таргариены были едины и сильны, как никогда прежде. Она удивленно смотрела на меня некоторое время, а затем резко прижалась ко мне в крепких объятиях, выбивая из меня весь воздух. Я облегченно обхватила ее юркую фигурку, пропуская шелковые локоны сквозь пальцы. Ее приглушенный голос раздался прямо около моего уха: — Спасибо, Алисента. Я очень ценю твою откровенность и поддержку. Это ведь ты уговорила моего отца наконец поговорить со мной? — она отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо. Я лишь усмехнулась ее догадливости. — Да, он давно хотел, но не решался. Как ты поняла? Она хитро улыбнулась в ответ. — Я знаю своего отца, и он никогда не понимал, как разговаривать со мной. Без тебя, он бы так и не решился. — Так вы помирились? — с надеждой спросила я. — Ну, конечно. Как я могла сказать ему нет, когда он так просил. Мне трудно это говорить, но спасибо. Я улыбнулась ее словам, наконец приступая к перекусу, и она перевела тему, заводя разговор о всяких дворцовых сплетнях. Один ее вопрос меня сильно удивил. — Так к нам вправду к концу лета приедет весь свет королевства на пару недель? Это была твоя идея? — Откуда такая информация, это же только обсуждается сейчас на совете? — Правда? Весь замок говорит об этом уже с самого утра и гудит словно улей, — поразилась моей неосведомлённости принцесса. — Так это ты придумала? Вот так да, только пискнул, а весь замок на ушах стоит. Надо будет навести порядок и начать подготовку к приему гостей. — Да, я решила, что необходимо разнообразить замковую жизнь после траура, хоть и была церемония наречения и свадьба, но они были омрачены недавними событиями. Нужно показать тебя лордам во всей красе, подчеркнуть власть и достаток, ты же это понимаешь? — она задумчиво кивнула. — Тем более, я решила, что мне не помешает найти несколько фрейлин, чем стоит озаботиться и тебе, желательно из достойных родов. — Ты права, Алисента, это отличная новость, нам всем стоит взбодриться, особенно моему отцу, хотя ты не даёшь ему заскучать, — неоднозначно высказалась она, однако я решила оставить эти слова без комментариев и закончить нашу беседу. — Я рада, что мы поговорили, моя принцесса, — сказала я, прежде чем встать и оправить полы платья. — Я тоже, моя королева. Но не думай, что я когда-нибудь забуду произошедшее, — сухо ответила Рейнира. Я слабо усмехнулась и кивнула головой. — Я и не надеялась, Рейнира. Просто подумай над моими словами, я желаю тебе только добра. Развернулась и вошла на выход из Богорощи, довольная прошедшей беседой и вроде как установившимся нейтралитетом. Рейнира тот ещё дракон, выросшая в стенах замка и избалованная вседозволенностью, она умела показать зубы, когда надо и, к сожалению, когда не надо тоже. Но я понимаю, что такие эмоции естественны при недавном потрясении. Сомневаюсь, конечно, что она приняла бы меня таким образом, если бы не разговор с Визерисом до этого. Что же он ей такого сказал? Ведь и не спросишь, такой же скрытный, как и другие Таргариены, порой непонятно, как подступиться. Он сейчас, наверное, в хорошем настроении, время близится к вечеру, может, стоит и заглянуть с насущным вопросом о его брате. Сейчас, я так поняла, все под влиянием слов короля пытаются закрыть глаза и рты на неповиновение Деймона и лишний раз даже не упоминать его имя всуе, как и буйных вассалов Веларионов. Но так не должно быть, это подрывает авторитет короны и ранит сердце Визериса. Потому я взяла курс на покои короля и, уже приближаясь, отослала сопровождавшего меня сира Уиллиса, поблагодарив его и пожелав ему спокойной ночи. Когда Визерису доложили о моем визите и он пригласил меня войти, я зашла в покои, чтобы обнаружить их пустыми, разрезанными полосками закатного солнца. — Визерис, ты где? — негромко позвала я, проходя неспешно вперёд, и только тогда заметила его расслабленную фигуру, стоящую на балконе, и вышла к нему, сразу почувствовав дуновение прохладного вечернего ветра. — Ты здесь. Встала рядом, поражаясь открывающейся с такой высоты панораме города и окрестностей, залитых оранжевым цветом, и взглянула на его лицо, он показался мне уставшим, но довольным. Визерис перевел отвлечённый прищуренный взгляд на меня и усмехнулся: — Да, любуюсь видом, — он накрыл мою руку, лежащую на перилах, своей горячей ладонью и радостно объявил. — Я помирился с Рейнирой. Было непросто, но я сказал, как ты мне посоветовала, о своих чувствах и надеждах, и она мне улыбнулась впервые за долгое время. Это оказалось так приятно. — Я тоже помирилась с Рейнирой, — решила поделиться своей радостью. — Когда? — он удивлённо вскинул брови, поворачиваясь всем корпусом ко мне. — Сегодня, после обеда у нас ней был долгий разговор. И я подозреваю, она не пошла бы на близкий контакт со мной, если бы ты ей что-то не сказал, — с намеком кивнула головой, призывая его раскрыть секрет. Он нервно сжал губы и отвёл взгляд в сторону, видимо не желая говорить об этом. Я не хотела его пытать, потому пошла на попятную и отвернулась к заграждению балкона: — Если не хочешь говорить, то не надо. Неважно… — Нет, важно, — неожиданно он прервал мою речь и подошёл ко мне со спины, обвив руками и положив подбородок на плечо. Тепло его тела сразу меня согрело, и я расслабилась в его объятиях, откидываясь немного на него. Он глубоким приятным голосом прошептал мне в волосы. — Я расказал… как ты важна для меня, как много ты для меня сделала и делаешь, как я… как я люблю тебя, Алисента. Я оторопело застыла, настолько была удивлена услышать от него эти слова. Неужели он и правда это сказал, я не могла представить, что Визерис когда-нибудь даже подумает об этом. Я не смогла сдержать нахлынувший поток эмоций и расплакалась. А затем резко повернулась к нему лицом и, заглянув в эти наполненные надеждой глаза, прильнула к его губам, закидывая руки за шею, отражая этим все свои чувства. Мы не углубляли наш нежный поцелуй, я лишь почувствовала, как он обхватил мое лицо своими ладонями, и напоследок ещё раз коротко приложился к моим влажным губам. Я открыла глаза, хлопнув слипшимися от слез ресницами, и увидела прямо перед собой его в миг помолодевшее лицо с яркой улыбкой и сияющей короной в серебряных волосах. Я не смогла не улыбнуться в ответ и запыхавшись ответила, обняв его и положив голову на крепкое плечо: — Я тоже тебя люблю, Визерис. Он крепко прижал мое тело к своей груди, словно не желая никогда отпускать, и поцеловал меня в макушку. Мне было так хорошо рядом с ним, так тепло и комфортно. Хотелось, чтобы этот момент счастья длился вечность. Визерис понял, что я подзамерзла, несмотря на жар его тела, согревающий меня в лёгком платье, и предложил зайти внутрь. Я с трудом заставила свое разнеженное тело отделиться от него и согласилась. Он приказал слугам принести ужин и зажечь свечи, в покоях было темнее, чем на балконе. Мы сели за стол, молча ласково смотря друг на друга, ожидая, пока нас оставят одних. За трапезой мы выпили за наш брак и немного обсудили заседание совета, то, как его члены почти единогласно высказались за устроение приема гостей, видимо всем наскучило однообразие государственных дел. Один Бисбери, по словам смеющегося Визериса, покудахдал о казне для приличия, но потом, выполнив свой долг мастера над монетой, благополучно замолк. Лишь когда тарелки почти опустели, я подняла волнующую меня тему: — Что-нибудь известно о Деймоне? Он нахмурился и, устало вздохнув, откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. — Мало что. Мне доложили, что он собрал войско из таких же авантюристов, как и он, и теперь командует ими, а Корлис заправляет флотом. Но этих пиратов больше, и золота на них Триархия не жалеет, желая плюнуть нам в лицо своей нахальностью и непобедимостью. Без поддержки короны Деймон не справится, но я не желаю поддаваться его играм и ввязываться в длительную войну, — он непроизвольно сжал ладонь в кулак. — Думаешь, денег будет достаточно? Я так не думаю, все всё равно будут считать, что мы в состоянии войны, и непринятие этого короной только докажет ее слабость и выявит раскол Таргариенов для всех, в том числе врагов, — указала я ему на возможные угрозы, на что Визерис ожидаемо разозлился. — Ты хочешь, чтобы я поддержал его самовольное объявление войны после того, как он пошел против моей воли, захватил до этого Драконий Камень и украл яйцо Бейлона для своей шлюхи, назвал моего умершего сына «наследником на один день» и даже не попросил моего прощения? — горько высказал всю накопившуюся боль Визерис и, увидев мое испуганное его громкими словами и вспышкой гнева лицо, сразу смягчился и встал позади меня, положив руки на мои плечи, успокаивающе их поглаживая. — Пекло! Прости меня, погорячился. Что ты хотела предложить? — он поцеловал меня в макушку и снова сел на свое место. Я собралась с мыслями после такого тяжёлого дня, наполненного разговорами, можно сказать, почти переговорами, и эмоциями. — Предлагаю написать Деймону письмо, — Визерис наклонил голову, намекая продолжать. — Я не говорю о прощении, как брата, конечно, нет. Я прошу о милости моего короля. Нельзя не заметить, что Деймон прекрасный полководец и стратег, именно он когда-то быстро собрал войско, чтобы отстоять право на трон своего старшего брата, твое право, Визерис. У него взрослый опытный дракон, и себе в союзники он выбрал твоего взбунтовавшегося вассала, самого богатого в Вестеросе. Я не сомневаюсь, что с золотом короны он рано или поздно одержит победу, однако никто не будет знать, что она наша, все будут считать, что победа Деймона и Веларионов, — я заметила, как озадачил его этот факт. — В письме будет приглашение Деймона Таргариена в Королевскую Гавань на разговор с королем и предложение ему должности мастера над войной. Визерис молча сидел несколько минут, полностью погрузившись в себя и свои мысли. Затем он поднял на меня тяжёлый взгляд и уточняюще спросил: — Деймон уже сидел в Малом совете и ничем хорошим это не кончилось. С чего ты вообще взяла, что он согласится? — С того, что он твой брат и любит тебя. Ему было обидно, после стольких лет он смещен с титула наследника, в совете ему не дали закрепиться ни на одном месте, а потом просто выкинули, все его реформы Городской Стражи, которые были хоть и жестокие, но очень действенные, никем не были признаны и только критиковались. Я уверена, он тебе об этом говорил. Ты знаешь, у него большие амбиции, которые ты не признаешь, и он решил доказать всем, что он может, после стольких попыток именно таким образом. Сомнения не оставили Визериса даже после этих моих слов, и он сосредоточился на главной проблеме, которая его останавливала: — Я не хочу остаться в истории, как король, ввязавшийся в войну. Мой дед запомнился как Миротворец не из-за этого. — Джейхейрис на своем драконе Вермиторе присоединился к Третей Дорнийской войне, лично сразился с мятежным Боррисом и убил его Черным Пламенем, — напомнила я ему. — Ты запомнишься всем, как мудрый король, способный отстоять территориальную целостность Семи Королевств и их интересы, как сюзерен, способный удержать власть в своих руках и поддержать вассалов. Ведь Деймон должен будет вернуть Веларионов под твое крыло. Он долго думал, это было видно по его сосредоточенному лицу, но потом Визерис уставше растер лицо ладонями и снял корону, поднимаясь. — Хм, я не смотрел на это с такой стороны… Хорошо, — Визерис подошёл ко мне, поцеловал в лоб и сел за письменный стол, больше на меня не оглядываясь. — Ложись спать, Алисента, я займусь письмом и его отправкой. Все ещё не до конца осознавая его такое быстрое согласие, не соответствующее моим ожиданиям, с помощью служанки разделась и прежде чем лечь на кровать все же спросила: — А как же совет? Он, не отвлекаясь, весело ответил: — А совету пока не обязательно знать. Король здесь я, а не они. Я довольно улыбнулась, устраиваясь поудобнее в просторной мягкой постели, и уснула под легкое поскрипывание пера и мерцание свечей, утомленная событиями этого дня.