Цвет настроения зеленый

Всю следующую неделю я начала заниматься приготовлением замка, подначиванием слуг и обсуждением планируемых развлечений. Красный замок был огромен, помещения требовали постоянного ухода. Покои для размещения гостей были в убитом состоянии, и я заставляла камердинера, тщательно внимающего моим требованиям и почти сроднившегося со мной за эти дни, это исправить. Особенно заинтересовало помещение, находящееся внизу Твердыни Мейгора, под нашими с Визерисом покоями — Бальный зал королевы, третий по размеру чертог замка. Здесь может поместиться до сотни гостей, и мне хотелось использовать его для своих нужд. Зал был в полном запущении, из огромной линии богато расшитых гобеленов, осталось лишь половина запыленных, мебель отсутствовала вовсе, а освещение через заколоченные окна не поступало. Естественно, было решено все это исправить. Замок стоял на ушах и Королевская Гавань вместе с ним, пройти по коридору и не встретить снующих туда-сюда слуг было почти невозможно. Для вида пару раз заглядывала к черепу Балериона, наслаждаясь уединением и спокойствием, что дарило это место. Сир Уиллис все также молчаливо сопровождал меня в моих делах, никогда не вмешиваясь и всячески соблюдая протокол, что меня очень радовало. Лишь однажды я завела с ним довольно продолжительную беседу, по сравнению со всеми другими односложными разговорами, и справилась о житие Королевской гвардии, на что он отрапортовал распорядок их службы и пересменки. Эта неуместная официальность меня настолько рассмешила, что мой неприличный гогот вызвал усмешку даже на его непробиваемом лице. Потом я, конечно, извинилась и похвалила его за ответственность, но несколько дней его присутствие вызывало у меня смешок. Рейнира изредка присоединялась ко мне в моих исследованиях замка на выявление запущения, но больше занимала позицию наблюдателя, видимо, привыкнув на заседаниях совета особо не отсвечивать. Я ее не дёргала, необходимо было время, чтобы привыкнуть к новому порядку вещей. Визерис к нему уже адаптировался, потому каждый вечер требовал моего присутствия и не давал вечером заскучать. Он сильно уставал, совет выжимал из него все соки, тем не менее он не пропускал ни единого заседания, исправно следя за принятыми решениями. Однако я видела, что когда он расслаблялся, мысли о Деймоне и письме с приглашением терзали его, не давали покоя. Совет, а в частности Отто, как я поняла, ничего не узнал о послании Визериса и продолжал переодически ему напоминать о необходимости занять окончательную позицию о участии в войне. Естественно, король его откладывал. Поддерживала его, даря расслабление и удовольствие, как могла, что делала и сегодня вечером. С каждым днём мы лишь становились ближе и раскрепощались в плане прикосновений, было приятно чувствовать его руки на себе, желание изучить, приласкать, показать нежность. И я охотно принимала его, распаляя его страсть словесным подтверждением того, как мне нравится получать его внимание. Когда он не дал мне самой снять халат и лечь к нему, а резво потянул на себя и усадил с себе на колени, я сразу уловила его игривый настрой и рассмеялась от бесцеремонности Визериса. Если он чего-то хотел, то делал это, так он стянул с меня всю одежду и, прижимая голой спиной к себе, положил ладонь пальцами к месту, где моя челюсть переходит в шею, будто проверяя, как подскочит мой пульс от его прикосновения. А потом провел ее к сердцу. — Да, оно бьётся для тебя, — я накрыла его ладонь сверху, прижимая лишь ближе, направляя ее вниз. Он в ответ прижимается губами к плечу и не спеша наслаждается моим телом, его прикосновения медленны и степенны. С каждой минутой томления сидеть на месте становится сложнее, и я тяжело дыша ерзаю, ощущая его нетерпение с убыстрением движений. Он развернул меня и усадил лицом к себе. Его руки продолжили довольно ласкать меня — мои груди, ребра, бедра, а затем он завел одну из них между нашими телами. Вскоре я хаотично насаживалась на уже мокрые пальцы Визериса, елозя по его торсу, каждый раз задевая головку стоящего члена. Мои пальцы до красноты впились в его крепкие плечи, в попытке удержаться на месте, острота множественных ощущений от его посасываний области вокруг соска на правой груди, массажа ягодицы левой рукой и круговыми движениями тремями пальцами правой кисти во влагалище сводила меня с ума, доводя до края наслаждения. Я могла лишь бессвязно стонать с закрытыми глазами, отдаваясь в его полное владение. Большая горячая ладонь, крепко обхватившая мою левую грудь и бесцеремонно скрутившая между большим и указательным пальцами эрогенную затвердевшую вершину, неумолимо заставила меня застрястись от долгожданного сокращения всех до предела напряженных мышц. Прежде чем накативший бешеный экстаз лишил меня на время всех чувств, кроме блаженства, другая рука, намотав мои волосы, запрокинула мою голову назад так, что я выгнулась, лишь сильнее насаживаясь на пальцы Визериса. Чужое тяжелое дыхание обожгло натянутую кожу шеи и глубокий мужской голос насмешливо произнес прямо над моим ухом: — Кто же так ублажает свою королеву, брат? Не этому я тебя учил. Удивленную реакцию Визериса я уже пропустила, ошеломленная таким фееричным появлением Деймона Таргариена в Королевской Гавани, сдавленно закричала, сотрясаясь всем телом в безумном оргазме. Когда я немного пришла в себя, то, лишь взглянув прямо на разъяренное лицо Визериса, тут же на дрожащих ногах соскользнула с хлюпающим звуком с его пальцев и накинула на себя валяющийся рядом халат. Лишь кое-как укрыв свое обнаженное тело, позволила себе взглянуть на незваного гостя в наших покоя. Деймон молча отошёл на пару шагов от кровати, пристально глядя на застывшего брата в ожидании его реакции. Он был в явно потрёпанном доспехе, видимо, только с дороги, отправился в путь сразу же после получения весточки, не теряя драгоценного времени. Тревожное молчание было прервано хриплым, постепенно нарастающим возмущенным голосом Визериса: — Что ты здесь делаешь? Как ты только посмел? — он неожиданно прытко подскочил с кровати, грозно надвигаясь на невозмутимого Деймона. — Не злись, брат, я лишь решил вспомнить единоразовое развлечение нашей с тобой юности, — с приподнятым уголком губ протянул Деймон, лукаво оглядываясь на меня, чем лишь подлил масла в огонь. Я чуть вздрогнула, все ещё несколько смущенная от ощущения его рук на своей коже и намеков на это. — После всего того, что я благодушно тебе простил, как твой король, ты решил перейти все немыслимые границы и приблизился к моей жене? — он схватил с ближайшего стола свой длинный клинок, действительно угрожающе его поднимая. — Осквернил своим присутствием ту, ради кого я перешагнул свою боль и обиду на тебя и протянул тебе, брат, руку примирения? Что-то в его надломившемся лице подсказало мне: Деймон разбудил в Визерисе жажду крови. — Нет! Стой! — я стремительно бросилась между ними, вставая прямо на пути замахнувшегося оружием Визериса, крепко обхватила его лицо руками, пытаясь поймать его бешеный взгляд, направленный на брата. — Не надо! Визерис, посмотри на меня! — он тяжело сглотнул и, громко дыша, отрешенно взглянул на меня, он все ещё не мог отойти от пронзившей его ярости. Я упокаивающе гладила его по груди и одной рукой вытащила из чуть расслабившейся хватки клинок, откидывая его в сторону. Его фиолетовые глаза теперь были полны боли, и я поддерживающе обняла его, поглаживая по белоснежным волосам, расслабленного прижимая к своему телу и шепча слова утешения. Я мягко повернулась с ним, ловя на нашей сплетенной фигуре уязвленный взгляд Деймона на потерявшем всякую насмешку усталом лице. Он коротко заглянул мне в глаза, так похожими цветом на глаза своего брата, и тихо развернулся, видимо, чтобы снова уйти, но уже навсегда. Не этого я хотела. Я нерешительно с надеждой произнесла: — Муж мой, думаю, Деймон хочет попросить прощения. Пожалуйста, — призывающе посмотрела на удивлённо оглянувшегося Таргариена и обратила все внимание на Визериса, — выслушай его. Хотя бы ради меня, — мягко попросила, видя его опустошенный вид. — Ради нашей семьи. Визерис долго не решался, но потом выдохнул воздух и лишь молча обернулся в сторону брата, сжав мою ладонь в поисках поддержки. К этому времени Деймон медленно приблизился к нам, еле звеня железом при каждом шаге, и не поднимая серебряноволосой головы, упал на колено. Потянулся за рукой Визериса, но тот вырвал ее, убирая за спину. Тогда принц растерянно взял мою свободную ладонь за пальцы, прижимаясь к ней напряжённым лбом, и лишь затем раздался его приглушённый голос: — Прости меня, Визерис. Как мой король и как мой брат, — они оба чуть крепче обхватили мои пальцы на руках. — Я поддался эмоциям и желаниям, предав твое доверие. Ты мне больше не доверяешь, никто не доверяет… — его мощная напряжённая фигура согнулась, и он замолк. Я оглянулась на Визериса, видя стойкую нерешительность на его лице. Пора брать критический момент в свои руки. Высвободила кисть из хватки Деймона и положила ладонь ему на макушку, ласково проводя по спутавшимся длинным шелковистым волосам. — Мы прощаем вас, принц Деймон, — он удивлённо поднял голову, не ожидая услышать мой голос, и как будто заглянул мне в душу своим проникновенным взглядом. Я огладила четкий абрис его разгладившегося лица. — Мы ценим преданность семье и короне. Надеюсь, мой принц, вы теперь тоже. Слабо улыбнулась и похлопала их обоих по плечам, отходя в сторону макета. Подальше от двух испивших всю мою энергию драконов. Дальше пусть разбираются сами, я свою часть выполнила, как могла. Деймон неторопливо встал, и они молча замерли, неопределенно смотря друг на друга. Потом Визерис отвёл взгляд и предложил ему сесть за стол, они оба выглядели уставшими, как физически, так и морально. Повисшее молчание прервал Деймон: — Так зачем ты позвал меня, брат? Это было твое личное желание... или очередные проделки Хайтауэров, уже подсунувшие тебе в жены… её? — он на мгновение зло взглянул на меня, стоящую сбоку, даже не поворачивая головы. Визерис тяжело вздохнул, но терпеливо ответил, растеряв весь запал для ответного выпада: — Нет, Деймон, никто не знает о моем письме тебе, кроме Алисенты. Это было мое решение, которое не было бы принято без моей жены и ее поддержки. За то, что ты вообще сидишь сейчас здесь, можешь благодарить ее милосердие и желание сплотить нашу семью, — они оба теперь смотрели на меня, с разным посылом, мягкий и жёсткий взгляды заставили полностью развернуться и облокотиться на высокий столик у стены, положив руки по обе стороны от меня. Естественно, никаких благодарностей я не услышала, они мне были не нужны. — Какие бы чувства вы не испытывали к моему отцу, не стоит проецировать их на меня, принц Деймон. Я даю шанс наладить отношения в нашей семье, но не думайте, что потерплю неуважительного поведения по отношению к себе, — впрочем, решила сменить гнев на милость. — Я понимаю, вам трудно перестроиться после нахождения на войне, однако вы должны понимать — в этой комнате никто не желает вам зла, и времени для ссор и обид больше нет, — я намекнула Визерису продолжить мою речь. — Правда, Деймон, перекрати все усложнять. Я обдумал все твои слова, и я не хочу больше враждовать с тобой, я хочу, чтобы мы были на одной стороне, все: ты, Рейнира, я и Алисента. Наша семья пока мала, и единственный всадник дракона, способный ее защитить, — ты, мой брат. Ты нужен мне, нужен нам. Пока Визерис объяснял нахмурившемуся брату, видимо, плохо соображающему, о чем он втолковывает, после многочасового перелета, а мой муж говорил о помощи на Ступенях, как денежной, так и ресурсной. Я налила из стоящего рядом кувшина вина им обоим и тихо поднесла. Порочный Принц небрежно отпил из кубка и, посмотрев на меня нечитаемым взглядом, спросил у Визериса: — Это все прекрасно, брат, — он сжал губы, обострив жёсткую линию подбородка. — Но ответь мне на один вопрос: зачем мне все это делать для тебя, если, когда я вернусь с войны, все снова вернется на круги своя? Я стану не нужен, и ты выкинешь меня из совета, отошлешь к этой Бронзовой Суке до следующего раза, — он моментально из расслабленной позы собрался в выжидательную, напирающую. Я заметила, как растерялся Визерис, он ожидал более терпимого отношения от Деймона, однако буйный нрав никуда не исчезнет. И тут я осознала, чего хочет принц, на что он так старательно намекает, и облокотилась ладонями на стол, так чтобы быть к ним ближе: — Как насчёт аннулирования вашего брака с леди Реей, мой принц? Это послужит достаточным жестом, чтобы доказать лояльность к вам и послужить гарантией неизменности желания вашего присутствия в Красном замке? — он некоторое время после моих слов исследовал мое лицо нечитаемым взглядом, а после кивнул с усмешкой на лице, откидываясь на спинку стула и складывая руки на животе. — Что ж, это будет трудно сделать… — начал Визерис, но потом поменял интонацию на убедительную. — Тем не менее я обладаю таким правом и устрою это ради тебя. А насчёт твоей службы короне после войны… Тогда мы это и обсудим. — Что ж, пойду к себе. Увидимся на заседании совета, — Деймон встал, оказываясь рядом со мной, и с плохо скрытой насмешкой кивнул на прощание нам обоим. — Брат. Невестка. Его хитрые с прищуром глаза обещали мне интересный разговор, но он, более не задерживаясь, проскользнул в тайный проход и закрыл его за собой. Напряжение в покоях с его уходом словно испарилось, я присела на его место, устало разглядывая закрывшего глаза Визериса. Никто из нас определенно не хотел больше обсуждать произошедшее. Потому мы прикончили остатки вина и легли спать, заранее утомленные предстоящим безусловно трудным днём. Публичное воссоединение Таргариенов вызовет бурную реакцию у советников, и у меня будет возможность насладиться ею с первого ряда, так как Визерис разрешил мне присутствовать. Я ещё немного покрутилась, не в силах уснуть из-за разыгравшейся фантазии. Онемевшее тело напоминало о всех прикосновениях, взбудораживших его сегодня. Деймон перевернул только устоявшийся порядок жизни, и, кто знает, к лучшему это или нет? Так и не найдя ответа, с трудом провалилась в дрёму. Хватит с меня тревог на сегодня.