river of souls

      Чимин       Я ошибался, что отец заботится обо мне. Он, как всегда, дает мне деньги на мои прихоти. Я не ребенок. Я сам могу заработать себе на еду. Отец считает, что я умею только бегать у него на виду. Даже сейчас, живя в Пусане, он заставляет маму названивать мне каждый божий день, дабы разузнать, как мои дела. Да обалденно, только он сидит на шее.       Я плюхнулся на диван в гостиной дома на втором этаже возле Тэхена, который держал пульт в руке нервно нажимая на кнопку, пролистывая каналы. — Ты не знаешь, где Чонгук? — промолвил я, понимая, что мой тон был грубее обычного. Тэхен, не отворачиваясь от экрана, ответил: — Он работает. Наблюдает за новенькой. — Не понял, — я хмуро кинул взор на друга. — Он наконец-то решил девушку нанять? — тот пожал плечами. — Завтра в клуб пойдешь? — Тэхен вырубил телевизор и посмотрел на меня. — У нас появился новый ассортимент алкоголя. Как ты любишь, — он заулыбался в тридцать два зуба своей квадратной улыбкой, подкалывая меня, что я алкоголик. — Да ну тебя! Не знаю. Снова отец не отстает от меня. Я уже думаю о том, чтобы выкинуть все банковские карты и найти работу. — Так устройся к Чонгуку, в чем проблема? — Но это же деньги его отца, — утверждаю я, глядя исподлобья на друга. — Вообще-то, он получает прибыль от гостей, а не от отца. Чонгук давным-давно не получал денег от него. Наоборот он отправляет ему. — Знаешь, с одной стороны это хорошо, если я попрошу его, чтобы он устроил меня, но с другой стороны я должен доказать отцу, что могу сам все сделать, без чьей-либо помощи. Отец знает Чона с пеленок, думаешь, он не догадается, что я могу к нему напроситься? — Я всего лишь предложил. Я пойду на работу, проверю как там новенькая, — Тэхен поднялся с дивана. — Завтра мы идем все в клуб. Чонгук угощает, как-никак праздник. — Что за праздник? — Ну ты даешь, лучший друг с детсада! Год с открытия ресторана, — не получив моего ответа, Тэхен отправился к лестнице. Я нервно выдохнул, взял пульт и, оперевшись о кулак головой на подлокотнике дивана, включил разговорчивую коробку, в которой появился мой отец. Ничего нового. Снова заговаривает людям зубы о своем бизнесе. Я вырубил телевизор и отправился разыскивать кого-нибудь в доме, чтобы они провели со мной начало дня.       Я обошел все общежитие. Все как в воду канули. Еще обеда нет, а они все разъехались. Я надеюсь только на Чонгука.       Я схватил ключи от машины из своей комнаты и побежал вниз по лестнице к выходу. Я сел в «Porsche» и завел его. Может, он выслушает меня. Придумает выход из моей ситуации. Я ведь всю жизнь ему помогал. Он должен мне. Нет, не так. Это неправильно. Чонгук мне ничего не должен.       Я припарковал автомобиль у ресторана и покинул салон. Войдя в заведение, меня встретил швейцар, но я его проигнорировал и пошел сквозь людей в кабинет Чона. Мою дорогу у бара перекрыл Тэхен, замедлив мой торопливый шаг прикосновением руки к плечу. — Ты же не хотел просить помощи, — напоминает мне он. — Да знаю я! Просто… — я выдохнул, бегая очами где-то наверху по люстрам, и опустил глаза на Тэхена. — Я думал, что Чонгук поможет мне. — Боже, Чимин, — снисходительно тот поворчал. — Вот Чонгук закончит работать, так сразу даст совет. Но вот мой тебе совет. Ты же не маленький мальчик. Ты знаешь твоего отца лучше Чонгука, так зачем тебе его помощь? — Не лезь, — я уворачиваюсь от чужой руки, лежавшей все это время на моем плече, и иду дальше. — У него там… — начал Тэхен, но как только я растворил дверь, он замолчал, взмахнув рукой.       Я вошел, нет, вломился в кабинет и застыл, также как и Чонгук, сидящий за столом, а напротив него, видимо, новый сотрудник. — Выйди, — повелел милосердно Чон. Я так и поступил.       Через пять минут дверь открывается. Я скороходно хватаюсь за ручку и без раздумий возвращаюсь в кабинет, ощущая из-за спины взгляд. Я сел напротив друга и развалился на кресле. — Что-то случилось? Воды принести? Скотч? — Я за рулем, — отмахиваюсь я и приближаюсь к столу, кладя руки на черную, деревянную поверхность. — Вот ты знаешь моего отца лучше других. Что мне делать? Он заставляет маму расспрашивать меня о том, как мне приходится в Сеуле. Это… просто… бесподобно! Я никогда не ощущал себя таким ничтожеством. Ранее, еще в Пусане, он вообще, никогда не обращал на меня внимания, а теперь что-то заставило его, — я так быстро говорил, что запыхался. — Эй, тихо ты. Ты не пробовал с матерью поговорить? Может, она звонит тебе по собственной инициативе? Не думал? — Да, но… она же расспрашивает меня, будто отец вселился в нее, завладел ее мозгом и контролирует каждое ее слово. — Так, а ты что хочешь? Что тебя не устраивает? — Я не хочу зависеть от его денег. Он скидывает мне каждый месяц по миллиарду. Я даже не знаю, зачем они мне. Они просто валяются на счетах нетронутыми. — Так объясни отцу, чтобы перестал. Я устрою тебя к себе, если в этом проблема. — Да не в этом. Тэхен мне то же самое сказал сегодня утром. Но я не хочу зависеть и от тебя. Я хочу собственными силами устроиться на работу и зарабатывать как обычный смертный. Даже если пятьсот тысяч в месяц. Я, таким образом, почувствую себя человеком, буду тратить, а не набирать месяцами миллиарды. — Тебе нужно развеяться. Завтра в клуб. Нет отговоркам. Выпьешь, развеешься, окей? — Кстати, ты наконец-то решил девушку нанять? Тэхен рассказал. — А, да. Да она внезапно появилась, такая маленькая, беззащитная девочка. Походу, что у нее в семье проблемы. Она бросила учебу и просит меня, чтобы я дал ей работу без выходных. Но она несовершеннолетняя. — Ну это подростки в это время. Раньше все было по-другому. Но она молодец, что стремиться к чему-то и пытается прокормить и себя и семью.       Наш разговор окончен, и я рад, что поговорил с Чонгуком. Наверное, это единственный человек, который будет понимать меня. И несмотря на разногласия мы всегда поможем друг другу.       Мы с Чонгуком родились в одном городе и ходили вместе в один детсад, а затем в школу. Мы переехали в Сеул и опять учились вместе в университете, там мы и познакомились со всеми. Моя мама была против того, чтобы я оставлял их в Пусане, но я обязан был. Я хотел поступить в столичный университет и вместе с Чоном. Отцу же было фиолетово, он уговорил маму оставить меня на мое попечение самостоятельно.       Я пришел в бар и заказал скотч, который предлагал мне Чонгук. Я за рулем, но хочу расслабить свои нервы. Немного. Я взял налитый на одну треть стакан и начал разглядывать, погружаясь в мысли. С отцом же нет смысла вести диалог, так что я немедля позвоню маме и оповещу о своем выборе. Она вроде выходная сегодня. Я прислонил телефон к уху.

Телефонный разговор

— О, милый, я как раз хотела набрать. — Мама, он снова с тобой? — Нет, почему ты так решил? — в ее голосе слышится нотка раздраженности и безысходности. — Да так. Я тут обдумал кое-что для себя и решил… что я больше не желаю получать от вас с отцом денег. — Чимин, ты о чем? Мы хотим, чтобы ты жил в достатке. — Я как раз об этом. Отец отправлять мне крупную сумму в месяц, и я ее попросту храню на счетах. Я ни капли не трачу. — Зачем я зарабатываю тогда деньги, придурок?! — пониженный тон отца сразу распространился в моем организме. Я был уверен, что он рядом. Я развел нижнюю челюсть, скукоживаясь снаружи тела от злости. — Я не прошу отправлять их мне! — прокричал я во все горло и огляделся: половина зала смотрела на меня в упор. Я снизил громкость. — Все, чего я прошу, это твоего доверия и поддержки, однако, ты не предоставляешь ни того, ни другого. — Если ты так горишь очком работать, то займись бизнесом на те деньги, что я тебе отправлял! — Я хочу своими усилиями заработать эти деньги, отец! — Что ж, будь по-твоему, но я уверяю тебя, сын мой, что тебя никто не захочет принять на работу и ты прибежишь ко мне. Отключаюсь.

Конец телефонного разговора

      Я нажал кнопку питания на боковой части смартфона, залил в себя алкоголь и, оставив купюру, ушел прочь из ресторана. Но я не сел в машину; я прогуляюсь. Я оставил сообщение Чонгуку, что моя машина припаркована у ресторана, и мгновенно вырубил мобильник. Во мне сейчас десять процентов алкоголя, так что мне не хотелось бы оказаться в участке за свою оплошность, чтобы маме не было стыдно, а отцу… а он начнет попрекать меня в том, что он опять оказался прав в своих словах: никудышный я сын и холостяк. Но мне хорошо, я молод. Просто мама говорит, чтобы я отыскал бы себе возлюбленную, тогда бы и улыбкой засиял. Не скажу, что я чувствую себя одиноко, наоборот. У меня есть друзья и семья. Я развлекаюсь, сейчас реже. В основном я занимаюсь музыкой, как и хотел в детстве. Я любил сочинять стихи: они разбиты, как и мое сердце из-за отца, но текста больше не о семье, а о любви к любимому, которого у меня никогда не было. То есть был любимый человек, — я так думал. Оказалось, что это всего-навсего хотение быть с кем-то близко, прикасаться к нему, чувствовать. Я не расстроен, я рад, что хоть какой-то опыт получил в псевдоотношениях.       Я дошел до ресторана, столики которого размещены на улице, и сел за один из многих пустых. Я так давно гулял, что мои ноги забыли то ощущение усталости. Мне нужно найти работу.       Ко мне подошла девушка-официант с блокнотом, готовая принимать заказ. Я снисходительно поднял глаза. — Вижу, что гостей немного, — девушка оглянулась, а затем стыдливо совершила кивок. — Я готов вам помочь, усовершенствовать ваш ресторан. При условии, что вы примите меня. — А, господин… — Пак Чимин. — Господин Пак, извините и спасибо, но, боюсь, я должна буду отказаться. — Кто владелец? Пригласите, — в глазах официанта появилось колебание. Как ни странно, она согласилась и ушла за своим начальником. Пока я в ожидании, надеюсь, вменяемого руководителя, я взглянул на время — неужели так быстро время летит? — Добрый день, господин Пак, Вы хотели меня видеть? — женщина улыбалась белыми зубами, словно деньги слила только на них, а не на ресторан и персонал. — Есть предложение, от которого невозможно отказаться. Я помогу вам с рестораном и гостями, а вы — работу. — Нет, — вот это наглость! — Если ничего не собираетесь заказывать, прошу, покиньте заведение. — Больно надо, — отодвинув стол, а хотел стул, рявкнул я и встал. Неблагодарные люди.