river of souls

      Чимин       Всю ночь я не спал и разыскивал достойные вакансии работы для себя. До похода в клуб я посещу несколько мест для заработка. И, конечно же, отец оставил мне сообщение с тем, что моя машина будет находиться вдали от меня. Но я солидарен в кои-то веке с ним, что его деньгам не место быть рядом со мной, ибо я потребовал самостоятельную жизнь. Тогда… дома, купленные на отцовские деньги, больше не моей собственности? Я покупал общежитие для нас с ребятами, я купил себе квартиру в Ханнаме, и теперь я буду жить на улице? Окей. Это вызов.       На самом деле, куда бы я не пошел, все мне отказывали. Даже, когда я посетил мебельный центр, тетка мне начала угрожать своей чертовой охраной. Я же так любезен был, так за что? По честному, когда я уходил от нее, я желал вцепиться в ее глотку, словно животное, но я выше всего этого. Узнав бы об этом, мама не выдержала бы. Я целый день потратил на таких идиотов, которые не понимают, кому отказывают. Я попробую завтра еще раз. А сейчас мне нужно сходить переодеться… но одежда куплена на деньги отца. Естественно. Отныне я — бомж. Пойду так в клуб. Вчера я сходил в душ, так что проблем с запахом не может быть, да и одежду менял сегодня.       Я сел на остановке. Людей нет, вот и замечательно. Я достал смартфон и позвонил Юнги. Этот человек готов мне помочь. Я бы мог набрать Чонгука, но я частенько прошу у него что-то.

Телефонный разговор

— Юнги, одолжишь денег, пожалуйста? Я как только устроюсь, верну. — Лучше бы не отказывал отцу. Сколько? — Сто. — А что так мало? — я проигнорировал. — Сейчас вышлю.

Конец телефонного разговора

      Юнги мой второй отец. Ну не в прямом смысле, но так оно и есть. Из всех ребят он больше всех понимает и поддерживает, несмотря на Чонгука. Однако в голове Юнги скрывается очень много дерьма, которое не хочет раскрывать нам. Сколько бы не просили и не видели, как он страдает.       Я получил на счет сто тысяч. На новый счет. Я специально для себя заказал новую карту. Кошмар, у меня их теперь целая гора. Я направился в ближайший банк, чтобы снять половину суммы. Все равно автобус придет не скоро. Но, возвращаясь на остановку, я ломанулся с места, так как транспорт уже готов был принять пассажиров. Я вбежал внутрь, слыша свое собственное дыхание. Передо мной стояла девушка, у которой недостаточно средств на счету. Водитель глядел на нее в ожидании либо оплаты за проезд, либо ее выхода из автобуса. Я принимаю судьбу за себя. Я протянул две с половиной тысячи шоферу, говоря: — За обоих.       Девушка тут же подняла свою голову на меня. В ее желто-алых глазах читалась то ли благодарность, то ли испуг. Водитель принял деньги и запер двери. Я молча прошел вглубь пассажирского транспорта и сел в конце, пододвигаясь к окну. Мне не жалко потратить, особенно такую сумму. Вот черт! Я и забыл, что деньги-то не мои вовсе. — Извините, — услышав женский, почти детский голос, я повернулся в его сторону. Та девушка стояла в раздумьях, глядя на меня. — Я Вам верну эти деньги, — и вдруг она заговорила на английском. Видно, приезжая. Я мотнул головой, намекая ей, чтобы она успокоилась с долгом. Я заплатил по собственной инициативе. — Нет, это неправильно. Я как только получу зарплату, то отдам! — Не кипятись, все в порядке, — я отвернулся к проезжей части, наблюдая за пролетающими мимо зданиями. Но я чувствовал ее присутствие, потому тяжело выдохнул. — Есть ручка и листок? — Что? А, да! — девушка залезла в рюкзак и высунула необходимые мне предметы. Я получил их и записал свой номер телефона, а затем вернул. Она вопросительно уставилась на меня. — Меня зовут Пак Чимин, это мой номер телефона, чтобы ты сообщила мне, когда вернешь долг.       Девушка поклонилась, сдерживая улыбку, и я снова бросил взор в окно. Странные люди, однако. Не хотят принимать чужую помощь. Это мне льстит.       Я зашел в ресторан и пошел за наш с ребятами столик. Все мгновенно бросили на меня свои интересы и поприветствовали. Я мимолетно приподнял уголки губ и присел недалеко от Чахэ, подругой Юнги и Нами. — Я заказал тебе покрепче, — восклицает Чонгук, стараясь перекликнуть громчайшую музыку и передвигая стакан ко мне. Я в ответ кивнул и залпом выпил все содержимое.       Я не хотел веселиться, но парни не оставили мне выбора. Я хотел провести ночь дома, обнимаясь с одеялом, может, смотрел бы фильм и проклинал своего отца. Однако именно сейчас я сижу в клубе и напиваюсь. Напиваюсь так, что не слушаю никого, кроме… никого. Я ничего не слышу, будто механизм в моей голове щелкнул и я перестал что-либо думать. Только пить и пить.       Какой-то неизвестный парень подсаживается к Тэхену, перекидывая руку за его спину. Он бесслышно сидит и упрямо глядит прямо в карие зрачки моего друга. Тэхен же отодвинулся в сторону Чонгука, не подав ни одной эмоции, словно ему не неприятно и это обычный момент. Этот парнишка, с виду моего возраста, с улыбкой подметил: — Я не кусаюсь.       Я наблюдаю за этим представлением, не осознавая того, что происходит, и Чонгук выводит меня из чувств, хлопнув кулаком по столу. — Я зато кусаюсь, — возле Чонгука возросли крылья демона, добавился красный непонятный дым, — но мне причудилось. Незнакомец долго сидел и старался разобраться, что ему делать; он встал из-за нашего стола и отчалил, попутно поправляя одежду: неужели помята? Я усмехнулся и закончил злорадствовать над восьмым стаканом. Друзья о чем-то бурно «шуршались» и только я молчал, осмелившись откинуться на спинку черного бархатного дивана; я солгал. Чахэ тоже «наполнила рот водой» и смотрела, скромно улыбавшись, на ребят. Моя голова упала на плечо подруги: я заснул и очухался. Мне жаль. Я блеванул прямо на Чахэ. Я не сдержал, голова закружилась и мой живот скрутило. Я выпрямился и начал десять минут подряд бегать за Чахэ с извинениями. Пока подруга оттирала в туалете свои джинсы, я мирно мялся с ноги на ногу у двери со стороны зала. Я должен ей помочь. Что я за друг тогда? Я вошел в туалет и закрыл дверь, убедившись, что никто не желает отправиться сюда. Чахэ повернула голову на меня и вскрикнула, что я здесь забыл. — Дай мне помочь, это же моя вина! — мгновенно я начал объясняться мямля и проглатывая некоторые буквы из-за опьянения, растопырив руки вперед, давая ей понять, что я чист. — Уходи! Немедленно! — я правда смотрел ей в глаза, не ниже. Да и тем более, на что там смотреть — трусы с бабочкой, серьезно? — Чимин! Я предупреждаю! — в туалет нежданно-негаданно нагрянули, и, обернувшись, я встретился с глазами с девушкой, за которую оплатил проезд. Она извинилась — на корейском — и покинула наши с Чахэ просторы. Я снова всмотрелся в подругу, и она указала мне рукой на выход. Я прикусил нижнюю губу в размышлениях, что делать, и не стал грубить и портить вечер еще глубже и грязнее. Открыв дверь, на меня вылетела девочка-автобус. — Ты подслушивала? — я изогнул бровь, сморщивая лоб. Девушка начала бродить очами туда-сюда и гордо выпрямилась в позвоночнике. И промолчала. — Таким маленьким нечего делать в таких местах. Иди книжки читай, — это было грубо, знаю. Я вернулся к друзьям, снова чувствуя чужой и пристальный взгляд на себе, но оборачиваться не посмел. — Вы не представляете! — я сажусь за стол. Мне рассказать о девочке-автобусе или о трусиках с бабочкой? Все устремили свои глазища на меня. — Да не, ничего. Я просто пьян. — Тебе еще завтра устраиваться, трезвей, брат! — обругал меня Юнги, хотя сам он уже не был трезв. Чувствую, утром мне понадобится целая банка таблеток от похмелья.       Мы посидели до закрытия клуба; кто-то убито валялся на полу, кто-то на диване или столе. Я поднялся с мягкой мебели, держась за височную зону и жмурясь. В последний раз я так пил… Я не помню. Я не помню, что ночью было и как все остались здесь, а гости ушли. Мне срочно необходима вода. Я с головокружением ушел за барную стойку в поисках питья. Я, сам того не ожидая, перерыл весь бар. Чонгук будет сердит. Я уронил пару бутылок шампанского на пол. И, продолжая поиски, я запутался в ногах и грохнулся с тихим звуком. Вроде. Мне так кажется. Я валяюсь средь осколков и упираюсь ладонями о них, дабы встать, но стекло вонзается в плоть. Можно посчитать, я не среагировал, ибо был пьян, однако через минуту я завопил про себя так громко, что все бы оглохли в этом заведении. — Вы в порядке? — передо мной появляется девочка-автобус с обеспокоенным видом. Она расплывается, собственно как и все вокруг, так что отсчет моим действиям я не дал. Я встал на ноги благодаря этому крохотному существу. Девушка придерживала меня и продолжала глядеть с поднятыми бровями. — Пойдемте, — она повела меня к столику, где неугомонного меня посадила и сама опустилась на корточки. Девушка взяла со стола пинцет с промокшей ватой водкой. — Я вытащу осколок, так что зажмите что-нибудь в зубах, — свободную руку я подсунул ко рту, и в считанные секунды девочка-автобус спасла меня от боли, но не от кровопролития. Девушка прислонила влажную вату к моему глубокому порезу. — Вам нужно поехать в больницу, — она так хорошо владеет корейским, не то, что английским. — Вот черт! — выругалась она на японском. Отец заставлял меня с детства учить несколько языков, но неплохо я знаю лишь японский и английский. Я подмечу, что я не владею этими языками. Она порезалась от того же осколка, что буквально полминуты назад был во мне. Я смотрел. На нее. Я следил за ее желто-алыми радужками, спрятанные за расширенными зрачками. У нее красивые глаза… напоминающие кровь и свет. — Как тебя зовут? — девушка оперативно подняла подбородок и изумилась. Я повторил свой вопрос. — Ка… Кавамура Рэй. — Чимин. — Я знаю. Вы уже представлялись. Поедете в больницу? — А почему ты здесь? Гости все ушли. — Я… — я не даю ей договорить: — Сука! Почему так шипит-то?! — У Вас глубокая рана. Вам незамедлительно нужно в больницу. Позвольте я сообщу кому-нибудь из Ваших друзей и они… — Нет надобности. Я не хочу их волновать. — Тогда я Вас отвезу.       Мне было плевать, кто возьмет эту ношу, но мне чертовски больно! Я не буду больше пить… в таких количествах.