river of souls

      Рэй       Я складывала в свой рюкзак вещи, самые необходимые для недолгого пребывания у Чимина. Я не задержусь там. И почему я не расспросила о его постах в «Instagram» и сторис? Что, если я приеду к нему, а там обнаженная девка готовит ему завтрак. Ведь уже утро. Черт. Почему я такая? Сейчас пойду и спрошу напрямую, что это было. Я взяла с собой рюкзак и удалилась к «Porsche». Я встала у машины, не решаясь сесть внутрь. Чимин вылез из салона, приоткрыв дверцу. — Что встала? Садись. — Нет. Я хочу кое о чем узнать сперва, — я сложила руки на груди. — Да с твоим нарядом-то? Садись, не глупи. Тебе нужно принять душ. — Что это за фотка в «Instagram» была? Что за история была с девушкой? Что вообще было, пока ты отдыхал с друзьями? — Я тебе дома расскажу, хорошо? Прошу, сядь уже, — его голос звучит правдоподобно и глуховато. Я тряханула черепом. Чимин закатил глаза, захлопнул дверь и, обойдя капот, приблизился ко мне, отчего я уперлась спиной о корпус машины. Он выставил по обе мои стороны руки. Смотрел на меня жадно и проницательно. У меня не получилось отвлечь свои мысли от некультурного. Я уже трезва, поэтому и таких мыслей нет. Я… ведь об этом думала, когда была под действием алкоголя? Если да, сейчас я опустошена. Я сдвинулась в сторону, но рука была напряжена, чтобы сбросить ее. — Если ты хочешь, чтобы я поддалась твоим провокациям, то попроси выпить. У меня еще осталось вино.       Чимин осклабился. Мне стало страшно в моменте. Я не понимала его многозначительность. — Ладно. Пей. Мне интересно, что ты сделаешь, если вдруг снова окажешься у своего врача.       Так просто и необычно? Теперь заулыбалась я. Я подошла вплотную к Чимину, и все же не коснулась. — Если ты разрешаешь, а ты не вправе мне запретить, то я прихвачу с собой бутылку, милый? — от моих слов он отступил и дал мне волю на мои доводы.       Я уже знала, где что в его квартире, так что прошла в кухню, достала бокал и прошла в гостиную. Я расселась на диване, на котором меня оставил Чимин неделю назад одну. Я открыла полбутылки красного вина и наполнила бокал. Я находилась одна в гостевой. В тишине и спокойствие. Я пила вино, сложив ногу на ногу и облокачиваясь локтем о подлокотник мебели. Я уставилась в одну точку перед собой.       Прошли минуты и бутылка была выпита, но я себя не чувствую, как ночью. Не осторожничаю вернуться на кухню и достать более крепкий напиток, где я и своровала вино в ту ночь. Было тихо, но я слышала, как вода стекала на подол душевой кабины. Чимин решил смыть следы преступления. Ну хорошо. Я опрыскалась по шкафчикам и нашла бренди. Прочитала, каков градус, открыла и налила в стакан. Сделав глоток, жидкость обожгла мое горло. Я скосилась. Я делала еще глотки, и постепенно слизистая привыкла к привкусу напитка. Я налила себе еще. Выпила. Почему я не пьянею? Может, подождать нужно, пока подействует? Я облокотилась попой о край белой мраморной столешницы и принялась ждать воздействия.       Две минуты.       Пять минут.       Шесть минут.       Восемь минут.       Десять минут.       Я повернулась и налила еще. За один замах я проглотила полстакана и тут же пошатнулась. Я не стала сдаваться. Я налила и выпила точно также. Все начинает плыть. Достаточно. Я закрываю бутылку в полусознательном пространстве и прячу на место. Я вымыла посуду и убрала. К счастью, все осталось целым. Меня шатает в разные стороны. Видимо, переборщила на пару грамм. Плевать. И я покажу Чимину, что и в таком состоянии я не захочу его. Надо было только вспомнить о нем, как он выходит полуголый с полотенцем на бедрах в кухню и с тапочками на ногах, которые обутые и на мне. Я залипла на татуировке Чимина. Опустила глаза. Пресс. Я тяжело вздохнула и выдохнула. Чимин приблизился ко мне. Встал передо мной, пока я опираюсь ягодицами о столешницу. Он так близко! Однако сохраняет дистанцию. Чимин безмолвно и равнодушно глазком глянул на меня, а затем поднял руку к шкафчику, под которым я стояла. Мышцы на его теле расслабились. Его грудь взвилась наверх, кожа натянулась на торсе. Я сглотнула ком, накопившейся слюны. Чимин достал стакан и прошел вглубь помещения, дальше к ванной; он очутился у кувшина с водой. Наполнил стакан. Возвратил на место емкость с фильтрованной водой. Прислонил край стакана к своим губам, и начал пить. Его кадык проявляется и исчезает с каждым глотком. А линия подбородка… Хватит думать! Он не обманет меня! Нет! И я вновь отвлеклась от своих капризов, изучая линии подбородка. Как только Чимин допил воду, я отвернулась. Он сполоснул стакан и прошел мимоходом, шагая в спальню, находящаяся за поворотом. Я облизала губы, а затем прикусила, глядя на Чимина в мускулистую спину, удаляющуюся все дальше… и дальше… и вовсе спрятавшейся за тонкой стенкой. Я беззвучно прошла к проему между стенами кухни и столовой и выглянула в спальню. Чимин лег на кровать поверх белого пододеяльника, точь-в-точь как у меня, но, уверена, по качеству лучше. Я бы проверила, но не стану. Это соблазн. Я отвернулась и прислонилась спиной к стенке возле огромного серого холодильника.       Он лег спать. Серьезно? Я что, зря пила? Вот же ж… Я быстро высунула голову из столовой в спальню. Он также лежит. И что он, прикажет, делать? Стоять и наблюдать или лечь к нему и обнять? Ком в горле опять появился. Это так… Не знаю. Меня это возбуждает. Неважно. У меня кружится голова, поэтому я… подойду и лягу с ним? Так, что ли? Но я хочу! Я так хочу снова коснуться его тела. Погладить его пресс. Хочу, чтобы он был во мне.       Я такая дура, что делаю это. Я возвращаюсь в кухню. Подхожу к любому шкафчику, желая достать хоть какую-нибудь посуду, но высоко. Я забираюсь коленями в неудобном и коротком платье на столешницу и, достав первое попавшееся, роняю нарочно на паркетный ореховый пол. Теперь надо слезть. Вот мне мама не помогла с ростом и теперь мне страдать из-за него. И так плохо, что сейчас упаду, так еще и высоко. Но я же залезла как-то, следовательно, и слезть смогу. Я держусь за глянцевую поверхность и тянусь ногой на пол. Платье задралось, прекрасно. А я говорила не покупать его. Только неудобства. Даже пластыри больше не помогают. Я спустилась и спустила платье. Чимин неожиданно и грубо разворачивает меня и сажает туда, откуда я только что не могла слезть. Он встал между моими бедрами. Его обжигающие ладони, нервно следя за ними, поползли с колен до моих ягодиц, и, когда добрались до попы, Чимин поднял голову на меня. — Если ты не сможешь, то не значит, что не смогу я, — приглушенно и прерывисто пыхтел он. — Ты переборщила с платьем. Сексуально. Возбуждающе. Ты ведь возбудилась во время нашего танца? — он поглаживал мои ягодицы большими пальцами, падая очами на мой наряд. — Не помню, — я храню серьезность, сдерживаясь, чтобы не издать лишних звуков от этих касаний. — А сейчас? — он так дышит, что не просто отказать. — Возбуждена? Не надо, я слышу, — его руки задрали мое платье снизу, и теперь я почти голая. — Чимин… — попытка не пытка, но я отталкиваю его; сдвинув ноги, я слезаю, и спускаю платье, натягивая его как можно ниже, главное, чтоб оно не обнажило мою грудь. — Я устала. Пойду вздремну, — я пьяная покавыляла в какую-то сторону. — Там ванная, — предупреждает меня неестественным голосом Чимин, который только что почти стонал мне в ухо. — Знаю, — солгала я. Да куда угодно пойти, только не на него. Я зашла в ванную: крошечная, но длинная. Войдя, передо мной висит огромное зеркало. На потолке подсветка. Слева от двери, как я вошла, стоит ванная примерно в мой рост, а за ней отдельная комнатушка, где только душ. Огромный душ через прозрачную дверь. Я отошла от двери, за ручку которой держалась. Подошла к раковине. Она была в длину как зеркало. Я включила кран и ополоснулась ледяной водой. Нужно смыть этот макияж. Я сделала только хуже. Тушь растеклась и появились катышки от тонального крема. Я испытала еще удачу. Более-менее макияж был стерт. Теперь мне свежо и я как новенькая. А мне симпатична эта ванная комната. В ней я бы вместе с Чимином зани… Опять эти мысли?       Почему Чимин не идет за мной? Неужели решил взглянуть на мою реакцию? Я так просто не сдамся.       Я вышла из ванной. Подошла к кувшину с водой. Чимин стоял на том самом месте, куда я его и толкнула. Он наблюдал как ястреб. Я повернула голову на Чимина. — Достанешь стакан?       Он приплелся и опять прямо перед моим лицом потащился к шкафу. Я скоро так с ума сойду и сама поцелую его! Чимин поставил стакан.       Вымыв, я расположила посуду возле раковины. Обернулась всем корпусом на Чимина, стоящим в двух метрах от меня. — Скажи, ты так и будешь стоять и глазеть на меня? — А что мне сделать? Насильно усадить на стол? — Нет. — Тогда и закрыли тему, — он направился в спальню, тем не менее в спину я крикнула: — Правда нечего? Может, хотя бы расскажешь, что это за девка была? — я начинаю не только переживать об их отношениях. — Ревнуешь? — он даже не смотрит на меня. — Нет, конечно. С чего это? Просто любопытно. — Мама моя.       Чего? Ей не больше двадцати! Зуб даю…       И все же я проигнорировала. — Просто уйдешь спать? — Прими ванну. — Да ты реально?! Ты прогоняешь меня?!       Он обернулся на девяносто градусов. В подсознании я открыла рот так, что не только муха залетит: его тело сводит меня до безумства. — «А что мне сделать»? — повторил он вопрос. — Я признаю! Я не могу устоять перед… Прошу… поцелуй меня. Больше мне ничего и не нужно.       Чимин стоит на месте. Он не подает признаков жизни. — Нет. Я не поцелую тебя. Я же сказал, мне интересно, что ты сделаешь, если вдруг снова окажешься у своего врача… или твои желания рядом со мной. Я не договорил тогда. Если ты так хочешь, сама подойди и поцелуй. Нет? Я спать, — и он правда ушел в спальню. Я возмущена его наглостью. Да как он… Да он…       Я пришла в спальню, осветленную открытыми панорамными окнами, через которые виден почти весь Сеул. Я приблизилась к Чимину, который не успел даже сесть. Я оказываюсь перед ним и, обхватив шею, наклоняю его и целую. Он положил руки на мою талию, не сразу сообразив; поэтому и наш поцелуй сначала был отстраненным. Чимин приподнял меня и положил на кровать поперек, нависая. Я согнула ногу в колене, и он приступил гладить ее. — Это был отличный шанс заняться любовью на кухне, — ехидно улыбнувшись, простонал он мне в рот. — Так плохо на кровати? — Мне без разницы. Важно, что с тобой.       Я отпихнула от себя Чимина и поднялась на ноги. Мое платье вновь задралось. Плевать. Это сейчас меня не волнует. Чимин валялся на боку в недоуменном состоянии. Я встала к нему спиной. — Расстегни, — повелеваю я.       Я слышу шуршание тела и одеяла. И я бросаюсь в дрожь. Мужские руки коснулись моих пальцев и нежно щекотали кожу, поднимаясь все выше и выше. Я слышу тяжелое дыхание Чимина на моей шее. А руки все возвышаются и возвышаются. Он должен уже расстегнуть это чертово платье. Быстрей, умоляю. А он всего-навсего дразнит меня. Меня разворачивают и впиваются в мои губы. Отдаю себя всю ему. В его владения. В его похотливые мысли. Я вздохнула полной грудью. Платье расстегнуто. Его только стянуть бы… И Чимин, опускаясь на колено и исследуя мой живот губами, стягивает и его, и трусы. Я приоткрываю рот от наслаждения, хрипло вздыхая с каждым касанием его рта. Я вылезла из платья, и Чимин выпрямился. Он с ровной осанкой испепелял меня глазами, а я его. Высокий. Это я просто такая низкая. Не виновата. — Чего ты хочешь? — он убрал с лица мою прядь за ухо. — Я хочу… быть с тобой… прямо сейчас. — Ты и так со мной. — Быть в постели. Под тобой. Накрывшись одним одеялом. — Залезай.       Я подошла к кровати, раскрыла одеяло и залезла под него, накрываясь до шеи. Чимин избавился от влажного полотенца и залез ко мне, когда я пододвинулась в сторону. Он прилег, перевернувшись на бок и положив голову на его руку. Я облизала губы, не представляя, что сейчас будет. Я же не забуду об этом? Хотя, если не усну, то нет. Утро как-никак. Я опять вздрогнула. Большая ладонь соскользнула мне на ту зону. Я накрыла глаза веками. — Не усни, пьяница.       Я бы посмеялась, но вместо этого застонала от резкого касания. Он медленно круговыми движениями гладил меня, и я чую его пристальный взгляд на себе. Становится все более приятнее и приятнее, а мои стоны все игривее и игривее. — Посмотри на меня.       Я послушалась его. Я пыталась не застонать. Мы не моргая глядим друг на друга. — Приятно?       И мой вопль издался из уст. — Да, — простонала я, закатывая глаза от блаженства. Так хочется сдвинуть ноги. — Точно? Я не делаю тебе больно?       Я хочу закрыть зону между ног и зажать бедра. — Нет, — вырывается стон из моего рта. — Я… — мои внутренние мышцы бедер напрягаются; этого произнести в слух не выходит, поэтому я действую, сгибая в коленях. Я зажала руку Чимина, но до сих пор эта эйфория окутывает меня с ног до головы.       Он убирает ладонь и нависает надо мной, раздвигая коленом мои сдвинутые ноги. Он ласкает своим языком мое ухо, прикусывая мочку. Спустился на шею. Теперь, не как в первый раз, Чимин оставляет мокрые следы на мне, посасывая кожу. — Я… Прошу тебя…       Он оторвался и бросил взбудораженные зрачки на меня, упираясь руками о простынь, и его цепочка на шее, которую раньше не видела, свисает на меня, барахтаясь туда-сюда, влево-вправо и по диагонали. — Что просишь? — Ты знаешь что. Пожалуйста. Молю тебя, — так же, как и говорю, умоляюще гляжу. — Я не наелся. — Прошу… — на моих глазах чуть ли не слезы, которых нет давным-давно. Их и не будет. Чимин протянулся через почти всю кровать, дабы достать из прикроватной тумбы пакетик. Он открыл его зубами, а там и натянул на себя. И я выдохнула, ощутив его снова во мне. — Обними меня.       И я обняла. Вцепилась как тогда ногтями в его кожу спины. — Поцелуй меня.       И я поцеловала. Поцеловала так, что вскружилась голова. Поцеловала так, что наши с ним стоны были слышны только нам. Я вцепилась губами в его так, что их нельзя было остановить. Но пришлось, ибо не хватило воздуха. Я обняла мужские бедра ногами, словно впиваясь. В один момент я застонала так, что могла оглушить Чимина; я решила, что расцарапала его кожу от такого сильного прилива, которого не почувствовала в первый раз. Наверное, как и он. Чимин упал на мою грудь. Он снял презерватив и бросил возле кровати на пол. Он приобнял меня за талию и поцеловал в губы. — Девочка моя… — безмолвно прошептал он, оторвавшись от моих губ.