Les Ailes du désir

С Хэмпстед-Хит открывался живописный вид на окрестности. Мири давно хотела порисовать здесь. Устанавливая мольберт, студентка художественного колледжа окинула взглядом горизонт. Вот темнеет луковка Мэри-Экс, чуть поодаль грозит небу клык «Шарда», а вон и шпиль церкви святого Джеймса. Девушка улыбнулась внезапной волне ностальгии. В детстве она провела там много приятных дней. Потом был переезд на другой конец города и о воскресной школе пришлось забыть. Только повзрослев, в какой-то момент осознала, насколько был смел в подаче библейских сюжетов местный настоятель по имени Самсон. Но дети этого не понимали, раскрыв рот слушая его захватывающие рассказы. Выстроив с юными подопечными доверительные отношения, святой отец смог заручиться поддержкой многих их родителей, которые с большим удовольствием участвовали в жизни прихода. Стоило Самсону смиренно обронить, что он не хочет никакого утруждать, как люди сразу решали, что именно сейчас как раз готовы утруждаться с огромным удовольствием, чтобы помочь этому приятному человеку. Позже в семейном разговоре мелькнуло, что священник лишился своей должности. Подробностей никто не знал. Поэтому история обросла множеством слухов. Кто-то уверял, что пошёл на повышение, кто-то говорил, что сменил приход из-за какого-то скандала, родилась даже безумная версия, что и вовсе исчез. Даже сочинили небылицу, что в один прекрасный день у церковных ворот нашли сорванную колоратку, а рядом — вороново перо, принадлежащее явно очень крупной особи. Почему в байке фигурировало перо, никто объяснить не мог. Просто лежало рядом. А вот миссис Кодлинг, как-то приехавшая к родителям Мири в гости, с загадочной улыбкой поведала, что на каждого Самсона рано или поздно найдется своя Далила. И за отказом от сана стояла фигура хорошенькой органистки. По словам старушки, она сразу поняла, что девушка своего не упустит. Хотя была не первой охотницей за вниманием настоятеля. — Глаз они друг с друга не сводили, — делилась своими наблюдениями миссис Кодлинг. — Сначала ходила на все мессы и проповеди, а потом стала участвовать в приходской жизни: то с детьми в воскресной школе помогала, то органные концерты стала давать. Я с ней разговариваю, а она всё глазками в преподобного стреляет. И он хорош: нет-нет да ищет её в толпе взглядом. На Рождество совсем влюбленными были. Никто не замечал? Почему же?! Все всё понимали. Любовались: красивая пара была! Говорят, что его вынудили уйти. Не верьте. Ему многое с рук спускали. Самсон был из той породы, кто знает, что на мёд ловится больше мух, чем на уксус. Сам выбрал. У тех, кого выгоняют, таких счастливых глаз не бывает. Как сейчас помню, весна ещё ранняя была… Перо? Ты помнишь наш район, милая? Там же тишь, зелени много. Лисы, совы, живность всякая. На Кенсал Грин попугаи летают, а тут всего лишь ворон. Я чёрные перья там часто где встречала: на кладбище, даже у алтаря видела. Может, птица в церковь залетела, или после Хэллоуина от ребятишек осталось — уж не знаю. Мири смутно помнила те дни. Насколько может что-то запомнить ребёнок 6-7 лет. Девушка так увлеклась воспоминаниями, что вздрогнула, когда около мольберта возникла огромная чёрная овчарка с фрисби в зубах. Животное, похоже, было в летах, так как в шерсти попадались седые волоски. — Сириус, не приставай к людям! — раздался весёлый женский крик. Пёс внимательно посмотрел на Мири, а потом с поразительной для своего возраста щенячьей энергией умчался на зов. Девушка оглянулась. Хозяйкой зверины была хрупкая миниатюрная молодая женщина с янтарно-медовыми глазами. Весь её облик говорил о креативной натуре: ярко-малиновые волосы, макабрический принт на одежде, татуировка змеи на левом предплечье. Но больше всего Мири впечатлили два крупных белёсых шрама, пересекающих лопатки. Кто-то бы комплексовал по этому поводу, но незнакомка была одета в топ с полностью открытой спиной. И создавалось впечатление, что она гордилась ими. Играя с питомцем, особа заливисто смеялась на всю лужайку, совершенно не заботясь о комфорте других отдыхающих. У Сириуса оказался ещё и хозяин, появление которого вызвало у Мири непроизвольную улыбку. Она узнала это лицо, хоть сейчас он и был в мирской одежде. Ещё не старый, но уже седовласый мужчина аккуратно приобнял свою спутницу и легонько поцеловал в висок, а та, притихнув, моментально прильнула к нему. Но почти сразу обвила мужскую шею руками и подарила такой откровенный поцелуй, что все невольные зрители тут же почувствовали себя здесь лишними. Щеки порозовели не только у Мири, но и у самого мужчины, который с легким смущением отвёл глаза в сторону: — Лисия… Темпераментная особа опять засмеялась и потёрлась носом о его щёку: — Самсон, купи мне мороженое, пожалуйста. Что ж, похоже миссис Кодлинг была права. Парламентский холм утопал в лучах закатного солнца. А Мири вместо пейзажа рисовала эту пару знакомых незнакомцев, играющую с собакой, впечатляющих размеров. Только почему-то женщине по имени Лисия рука начинающей художницы подарила большие угольные крылья. *** Пройдет много-много лет. Однажды ночью на церковный погост церквушки на отшибе проберется огромная чёрная овчарка. Под светом луны её облик начнет трансформироваться, приобретая пугающие черты. И вот уже среди старинных надгробий помчится грим с пылающими глазницами. У северной стены он последний раз обернётся и исчезнет в фундаменте церкви. Быть может, когда-нибудь здесь вновь будет служить священник, который встретит своего демона, но это будет уже совсем другая история…