Любовь на выживание

В аэропорту было множество людей. Гермиона, уже отвыкшая от бесконечного движения мира магглов, немного неуютно чувствовала себя в толпе. Сжимая в кармане волшебную палочку, она немного успокаивалась. Конечно, её не применить в толпе людей, но так было спокойнее. Не было и речи, чтобы оставить необходимый магический предмет дома. Посадка на самолёт прошла быстро, и вскоре самолёт готовился к взлёту. Гермиона нервничала. Она знала, что ей нравилось летать на самолёте, но всегда испытывала страх перед взлётом. - Пожалуйста, сядьте: самолёт сейчас будет взлетать, - какой-то юноша не хотел садиться, и стюардессе пришлось призывать его к порядку. Парень что-то пробормотал, Гермиона повернула голову в его сторону, заинтересовавшись. Но она не успела разглядеть молодого человека, так как тот уже сел на своё место и пристегнулся. Наконец, самолёт стал взлетать. Гермиона с силой сжала ручки кресла, нервно кусая губы. Когда спустя минут двадцать самолёт набрал высоту и разрешили отстегнуться, девушка с облегчением вздохнула. Она достала из ручной клади учебник по трансфигурации и стала изучать формулы по трансфигурации одежды. Эта магия была одна из наисложнейших. Именно поэтому большая часть волшебников предпочитает покупать новые мантии, чем трансфигурировать старые. Раздался какой-то надменный женский голос, и Гермиона вновь подняла голову. Голос показался ей знакомым, кажется, это был голос Нарциссы Малфой. Но по коридору шла лишь красивая женщина лет тридцати пяти с ярко-рыжими волосами, она была одета в простое тёмное платье, подчеркивающее её фигуру. Волосы словно горели, настолько ярким был их цвет. Нет, Нарцисса Малфой не могла быть рыжеволосой. Рядом с ней был юноша лет двадцати с тёмными волосами до плеч, он презрительно фыркнул на слова женщины и сел обратно на своё место. Гермиона долго изучала эту странную парочку, но вскоре поняла, что ей могло показаться. В конце концов, она не так часто встречалась с Нарциссой Малфой, чтобы помнить её голос, девушка могла и ошибиться. Италия встретила семью Грейнджер ярким солнцем и жарой. Асфальт был раскалён, и даже через обувь чувствовалось, насколько он горячий. На небе ни единого облачка, только палящее солнце. Гермиона посмотрела на солнце, и её глаза заслезились. Отведя взгляд от светила, девушка поспешила вслед за родителями к автобусу. Небольшой автобус вёз Гермиону и её родителей в отель. Они ехали по побережью моря, окна были открыты, и каштановые волосы Гермионы раздувал лёгкий ветерок. Море было ярко-голубого цвета. Девушка с радостью подумала, что наконец-то искупается. Море манило её, звало к себе в прохладные объятия. Но есть ещё столько дел – зарегистрироваться, заселиться, разложить вещи. Хотя... последнее может и подождать. Дорога в отель была длинной, но весёлый гид что-то рассказывал об истории Италии. - Именно в Италии раньше всего установился фашисткий режим. Одним из фигурирующих лиц был Бенито Муссолини. Он стоял во главе своеобразной тоталитарной диктатуры фашисткой партии. Главным принципом итальянского фашизма было: «Всё для государства и ничего вне государства». В Италии фашизм не был таким жестоким, как, например, в Германии… «Жаль, что про магическую историю он не может рассказать», - закусила губу Гермиона и отвернулась обратно к окну. Вскоре гид умолк, раздалась негромкая музыка, успокаивающая и убаюкивающая. Гермиона слегка задремала. Она представляла себе своих друзей. Ей так хотелось, чтобы они были сейчас рядом, шутили, смеялись, веселили её. Но они, наверняка, делают что-то сверхважное. Например, строят планы по убийству Волан-де-Морта. Волан-де-Морт. Здесь, в солнечной и яркой Италии, казалось невероятным, что где-то там начинается война. Или уже началась. А ведь Волан-де-Морт, он как Гитлер. Уничтожает тех, кто не подходит под его требования. Не обладает чистотой крови. Нацизм. Гермиона тихонько фыркнула, не в силах сдержать рвущееся на волю раздражение. Сам-то полукровка. Месяц назад, ещё до событий в Министерстве, она изучала магические родословные, откуда узнала много нового. Например то, что Гарри приходится Малфою двоюродным дядей. Если, конечно, она ничего не напутала, что было не мудрено сделать в столь запутанной родословной. Все чистокровные состоят в родстве друг с другом. Инцест, блин. Дорея Поттер, в девичестве Блэк, приходилась Гарри бабушкой, была матерью его отца. Её брат, Поллукс, был женат на Ирме Крэбб, а их детьми являлись Вальбурга Блэк, Альфард Блэк и Цигнус. Если Сириус был Джеймсу двоюродным племянником, то и Нарцисса, дочь Цигнуса, была таковой же. А её сын, соответственно, был Джеймсу двоюродным внуком. Значит, их дети пришлись друг другу достаточно близкими родственниками, ведь в магическом мире такая «седьмая вода на киселе» значилась как ближайшие родственники. От размышлений заболела голова, даже не хотелось думать, кем Рон приходится ненавистному слизеринцу. Всё же не зря она тогда открыла родословную. Теперь она понимала, почему студенты Слизерина, а именно там училась большая часть чистокровных и их потомков, похожи. Они все приходились друг другу родственниками. Точно, инцест. Мысли девушки вернулись к Волан-де-Морту. Полукровка, пусть происходящий и из древнего рода Мраксов, но всё равно полукровка! И стремится уничтожать себе подобных! Это было и логично, и не логично одновременно. Логично потому, что его мать, одна из самых чистокровных девушек, как она смогла понять, смешалась с магглом. Подробностей не было, лишь только то, что он был магглом. А соответственно, сам Тёмный Лорд, который громче всех кичился чистотой крови, сам-то… Когда они подъехали к отелю, было уже около двух часов дня, на улице стояла жуткая жара, и туристы, лениво обмахиваясь листами бумаги, медленно двигались к стойке регистрации. Несколько улыбчивых администраторов стали обслуживать новоприбывших гостей. Гермиона расслышала, как тот парень из самолёта вновь презрительно фыркнул. Его мать поджала губы, легко покачала головой и произнесла по-французски: - Miel, asseyes-vous, il peut prende un certain temps. Moldus despicable. Гермиона нахмурилась. Да, это не Нарцисса. Голос был другим, ниже, гортаннее. Наверное, в первый раз ей просто почудилось: слишком много Малфоя в последнее время. А она обещала себе не вспоминать противного слизеринца хотя бы до конца поездки. Покачав головой, словно отгоняя ненужные мысли, Гермиона повернулась к стойке регистратора и улыбнулась милому молодому человеку, как раз оформляющему их комнату. - Приятного проживания у нас, - с акцентом сказал он, передавая документы матери Гермионы, но смотря при этом на девушку. Волшебница смутилась и слегка покраснела. - Дорогая, наши комнаты в третьем корпусе, - миссис Грейнджер слегка подтолкнула дочь к выходу. Гермиона услышала, как парень снова фыркнул. Он что, лошадь?! Неужели придется терпеть его фырканье до конца поездки? У Гермионы был собственный номер на третьем этаже рядом с родительским. Тихо порадовавшись этому, девушка быстро сбросила все вещи и надела купальник. Постучавшись к родителям и сообщив, что она будет на пляже, шатенка быстро спустилась вниз и направилась к морю. В воздухе пахло солью, горячий песок обжигал ноги, и Гермиона поторопилась к прозрачной и чистой воде. Вокруг было достаточно пустынно, в самую жару часть отдыхающих предпочитала прятаться по прохладным номерам. Или в ресторане. Но никак не на пляже. Всё же людей вокруг было предостаточно, и Гермиона, недолго думая, заняла шезлонг поближе к воде. Она не торопясь сняла легкий сарафан и оказалась в красном купальнике, подчеркивающем белизну её кожи. Прохладная вода звала к себе, манила в объятия, нашептывала и завораживала. Гермиона зашла в море по колено и залюбовалась видом. На горизонте, где небо и вода сливались, не было ни облачка, спокойные волны плескались у берега. Гермиона сделала ещё один шаг и поежилась. Не в силах терпеть ни минуты, она резко нырнула в воду. Когда Гермиона была маленькой, она занималась плаванием. Даже, кажется, как-то ездила на соревнования, но ничего не заняла там. Когда она получила письмо из Хогвартса, плавание пришлось оставить, но она всё равно, когда оказывалась в Лондоне, посещала бассейн вместе с подругами. Навыки, полученные длительными тренировками, не забылись, и девушка с легкостью и необыкновенной для неё, Грейнджер, грацией поплыла в сторону буйков. Она рассекала гладь воды быстро и легко, словно родилась в воде. Кажется, первый раз её дар проявился как раз в море. Она была маленькой и уплыла довольно далеко от родителей. Её нога случайно запуталась в водорослях, и девочка испугалась. Запаниковав, она начала тонуть, но как только её макушка ушла под воду, Гермиона вылетела из воды, словно пробка из бутылки, и плюхнулась рядом с родителями. После этого происшествия девочка долго не могла – боялась – заплывать далеко. Но теперь она чувствовала, что вода – её стихия. Что она, Гермиона, может находиться в воде бесконечно долго, наслаждаясь прохладными волнами, ловя губами солёные брызги. Это чувство, когда находишься в море, несравнимо ни с чем, словно вода – это ты, а ты – это вода. Возникает ощущение, что вода внутри тебя, что она часть тебя. С такими мыслями Гермиона плавала в упоительно прохладной воде, наслаждаясь одиночеством и спокойствием. Чайки кричали над головой, на душе было спокойно и хорошо. Она могла бы провести так остаток дня, но живот тихонько заурчал, напоминая, что девушка не ела с самого полёта. Пришлось возвращаться. Почему-то путь обратно к берегу прошёл быстрее. Гермиона вышла на уже заполоненный людьми пляж и подошла к своему шезлонгу. Почувствовав, что на неё кто-то смотрит, она обернулась и поймала насмешливый взгляд противного юноши. Красивые серые глаза насмехались над ней, а у Гермионы возникло чувство, что она где-то видела эти глаза, этот взгляд. Она слегка прищурилась, выражая своё презрение к этому молодому человеку. Странно, они не знакомы, а она уже ненавидит его. Собрав свои вещи, она отправилась в номер, провожаемая насмешливым взглядом парня с волосами цвета горького шоколада. *** - Дорогая, сегодня на корабле будет вечеринка, не хочешь сходить? – миссис Грейнджер позвала Гермиону. Девушка как раз устроилась в кресле с книгой. - Я бы с радостью, а вы с папой пойдете? – Гермиона заправила прядь волос за ухо и подняла взгляд на маму. - Да, наверное, но, если хочешь, мы останемся! - Нет-нет! Всё в порядке! – убедила мать Гермиона. – Нужно тогда собраться. Через сколько она? - Через час - мы как раз успеем взять билеты и собраться, - Джин вышла из комнаты. Гермиона со вздохом отложила книгу. Да, конечно, нужно развлекаться, а не засиживаться за учебниками, но книги так манили. Девушка бы с радостью осталась в номере до конца поездки, читая учебники, но нужно идти веселиться! *** На корабле было множество людей, громко играла музыка, все танцевали. От шума и суеты вокруг разболелась голова, и Гермиона отошла на дальнюю сторону корабля, где было пустынно. Море тихо плескалось за бортом, навевая приятные воспоминания о прошлой поездке на корабле. Она глубоко вдохнула пропахший солью воздух и блаженно прикрыла глаза. - Грейнджер, - раздался презрительный знакомый голос из темноты, - будь добра, свали отсюда, не порти мне вечер. Девушка не на шутку испугалась, но голос узнала и, подозрительно прищурившись, насмешливо спросила: - Что, Малфой, преследуешь меня? Ненависть. Горячая. Взаимная. Сладкая. Вечная. Они воспитывали её в себе годами - пути назад не было. Ненависть мучила их изнутри, но в то же время приносила облегчение. Она не слабела, нет, она становилась лишь сильнее с каждым днём. Ненависть Гермионы, ненависть Малфоя. Они смешались, образовали что-то вязкое, липкое, обжигающее грудь. Что-то вечное. Их общая ненависть. - Нет, Грейнджер, мне что, заняться больше нечем? – медленно, словно играясь, проговорил Малфой. Он сидел на парапете, лица не было видно, но фигура легко распознавалась. – Это ты у нас мастер преследования. Не надоело бегать за Поттером и Уизли? Гермиона покраснела от злости. Злость сдавила грудь, хотелось наорать на придурка, избить до полусмерти, а потом ещё потоптаться сверху. Она глубоко вдохнула: играть в ярость с Малфоем глупо - он не показывает свои эмоции, считает слабостью. Что ж, пусть так и будет. Она будет играть по его правилам. - Как только ты перестанешь прятаться за своих дружков. Ой, у тебя же нет друзей! – Гермиона постаралась вложить в свой голос всю язвительность, всю ярость, бессильную злость. На ум пришло, что если повернуть ручку на парапете, он опустится вниз, и противный слизеринец окажется в воде. Но тут же девушка спохватилась: это опасно - он может покалечиться. Хоть он и мерзавец, но всё же человек. - Что ты сказала? – голос у Малфоя стал тише, вкрадчивее, но этот полушепот был опаснее крика. Он спрыгнул с парапета, на что последний отозвался скрипом, и сделал шаг на свет. Гермиона еле слышно охнула. Перед ней стоял юноша с волосами цвета горького шоколада, серые глаза с усмешкой смотрели на гриффиндорку, скрестившую на груди руки. - Что, понял, что далеко не красавчик, решил внешность сменить, пока не поздно? – Гермиона судорожно придумывала, чем можно замять свое изумление. - Ах ты, паршивая грязнокровка! – Малфой прищурился и стал угрожающе надвигаться на бедную девушку. Гермиона отшатнулась и оказалась прижата к парапету. Раздался противный скрип, парапет упал вниз, и Гермиона полетела в воду с визгом. Но перед этим она смогла ухватить за руку Малфоя и потащить за собой. - Тупая су... - услышала Гермиона, перед тем, как погрузилась в воду с головой. Она вынырнула и огляделась. Тёмно-синяя, почти фиолетовая вода озарялась огнями уплывающего корабля. Никто даже не увидел, что они упали. Малфоя не было нигде. Черт, что же делать?! Девушка судорожно достала из кармана волшебную палочку. Нет, их не исключат, она надеялась на это. А если и исключат, хотя бы выживут. - Экскато! – девушка стащила с головы резинку для волос и направила на неё палочку. Резинка превратилась в лодку. Теперь будет, куда положить Малфоя. Черт! Он, что, не умеет плавать?! Гермиона ещё раз взмахнула палочкой, надеясь, что под водой заклинание будет работать. - Люмос! И нырнула. Она открыла глаза, надеясь, что их не будет сильно щипать. Больно. Щиплет. Достаточно сильно. Плевать. Малфой. Край его рубашки. Вниз. Вниз. Глубже. Схватить. Теперь надо вверх. Выше. Выше. На поверхность. Она, тяжело дыша, буквально забросила слизеринца в лодку, выбираясь сама. Девушку трясло. Не от холода, хотя вода ночью была холодной. Трясло потому, что их ждала неизвестность. Что будет дальше?