Любовь на выживание

На берегу моря лежала девушка. Она была бы прекрасной, если бы не многочисленные порезы и кровавые раны по всему телу. Каштановые волосы пропитались кровью, которая запеклась на затылке. Кофта и джинсы изорваны в клочья, открывая взору солнца руки и ноги, все в крови, с ранами и ушибами. На щеке у девушки длинный и глубокий порез. Жарко. Солнце припекает. Жжёт. Тяжело дышать. В лёгких солёная вода. Больно. Гермиона открывает глаза и щурится от яркого солнечного света. Горло саднит, и девушка закашливается. - Чёрт! – хрипло пробормотала Гермиона, совершая попытку встать. Боль пронзила её юное тело, и девушка легла обратно. Сильно кружилась голова, хотелось пить, но сил подняться не было. - На, - раздался рядом раздраженный голос, и Гермиона почувствовала у губ прохладу стекла. Она открыла рот, и освежающая вода потекла по горлу вниз, придавая сил и утоляя жажду. - С-спасибо, - кашлянула Гермиона, садясь на горячем песке. Глаза её быстро привыкали к свету, и она огляделась. Море было нежно-голубое, ласковое, оно плескалось и манило к себе. Но эта внешность была обманчива, как знала Гермиона. Море опасно. Например, как вчера, когда море старалось поглотить её в свои пучины. - Грейнджер, можешь встать? Не хотелось бы тащить твою задницу в прохладное место. - Что, боишься замараться? – повернула голову Гермиона, оглядывая слизеринца. У неё возникло чувство, что его буря совсем не коснулась. На его одежде ни следа борьбы со стихией. Или он успел уже привести себя в порядок? Острый взгляд девушки заметил порез на губе, а так же несколько порезов и мелких ранок на руках. - Отдай палочку, - прохрипела девушка, медленно поднимаясь на ноги. Слизеринец фыркнул и протянул волшебный предмет девушке. - Она не может творить большие заклинания. Я пытался воздвигнуть стены и крышу, дом соорудить, так сказать, так она ни одного кирпичика из себя выдавить не смогла. - Ограничение на могущество магии, или на количество – называй, как хочешь. Шатенка взяла палочку в руки и пробормотала несколько очищающих заклинаний. После «репаро» её одежда приняла надлежащий вид, и девушка облегчённо вздохнула. Ну, как сказать облегчённо. Её сердце сковал страх, тревога окутала её мысли, сердце билось с бешеной скоростью. Где они находились? Что это за место?! Она почувствовала, как к горлу подступают слёзы. "Только бы не заплакать, только бы не заплакать!" - уговаривала саму себя Гермиона, и, кажется, отлично справилась, слёзы ушли, а вот страх никуда не делся - Ладно, идём в лес, там прохладно, - девушка шагнула в прохладу тропического леса, крепко сжимая палочку в руке. – Надо найти место, где организуем место для ночлега. И будь готов, вдруг что случится. Неизвестно, какие твари тут водятся. И вправду, твари тут могли водиться какие угодно. Несмотря на то, что ей было страшно, Гермиона пыталась рассуждать логически, не впадать в панику. Паника заканчивается плохо, она знала это. Сделав шаг в прохладные джунгли, девушке стало немного легче. Ей было не по себе, пока они находились на открытой местности. - Грейнджер что-то не знает! Записал бы и взял с тебя подпись, а то не поверят, но пергамента при себе нет, - насмешливо сказал Малфой, но поднял с земли какую-то палку и стал опираться на неё, как на трость. Девушка лишь повела плечом, показывая своё раздражение. Они шли достаточно долго, медленно: быстро не позволяли идти травмы девушки. Она заметила, что на её ногах оба кроссовка, что было странно, казалось, что обувь смыло волной. «Ну да ладно, ведь ничего плохого не произошло». Тропический лес таил в себе загадки, в полутьме от высоких деревьев. Кипарисы, пальмы, агавы, дубы, пинии, изредка берёзы прорастали на этой субтропической территории, скрывая солнце своими ветвями и охлаждая горячую землю. И вот взору предстало идеальное место. Чистое озеро на небольшой полянке в лесу было окружено зелёной невысокой травой, у самого берега раскинулись пески, в воде было видно, как плавают пресноводные рыбы. В стороне от озера, спрятавшись за каштанами и оливковыми деревьями, была неглубокая пещерка, а точнее каменный нарост на высоте семи с половиной футов, который послужил бы отличной крышей. Негромко пели птички, журчала вода, стекая с небольшого водопадика, образовавшегося в центре скалы. Из отверстия шириной эдак футов в шесть вытекала ровной струёй вода. Наверное, там была река. - Идеально! – прихлопнула в ладоши Гермиона и морщась от боли в руке. – Устроимся здесь. - Надеюсь, из твоей лохматой головы не вылетели заклинания трансфигурации, - фыркнул Малфой. - Ты можешь не фыркать? Фыркаешь, как лошадь, а ведь они умные и хорошие животные, не то, что ты. - Что ты сказала, Грейнджер?! – слизеринец опасно прищурился, начиная надвигаться на гриффиндорку. Сердце девушки ёкнуло. Он, хоть и труслив, но всё же опасен. - Иди отдохни, говорю, - пробормотала девушка, взмахивая палочкой, заставляя камень на берегу озера принимать плоский вид и перемещая его к одному краю пещеры. Таким образом у пещеры появилось две стены. – А лучше принеси те камни в пещерку и сделай из них очаг. - Мерлина с два я буду работать! – слизеринец сел на траву, запрокинув голову в ярко-голубое небо. Солнце не светило прямо на поляну, поэтому, хоть на ней было и светло, но не жарко. Гермиона фыркнула, но отправила камни обыкновенным заклинанием левитации в пещеру, аккуратно образовала из них круг. - Малфой, ну хотя бы веток сухих принеси и дров наруби. Ты мужчина или как? - Чем я тебе рубить буду? - Придумаешь что-нибудь, - отмахнулась Гермиона, заклинанием скашивая траву и левитируя её в пещеру. Внутри она сделала из травы что-то наподобие кровати. «Хотя бы будет, на чём спать». Главное было сейчас создать самое необходимое, чтобы выжить. Главное - выжить, а о мелочах, таких, как Малфой, она задумается позже. Наконец, слизеринец вернулся. Скинув все сухие сучья и несколько брёвнышек в угол пещеры, он уселся на спальном месте. - Грейнджер, я есть хочу! - как маленький ребёнок заныл Малфой, и Гермиона незаметно улыбнулась. - Приготовь что-нибудь, - девушка откинула волосы назад и посмотрела на слизеринца. – Я тебе не эльф, чтобы готовить. - Нет, просто ты - грязнокровка, - чинно сказал Малфой, морщась, словно от девушки неприятно пахло. Гермиона покраснела от возмущения, но ничего не сказала. Если она убьёт противного мальчишку, его семейка её со свету сживет, несмотря на то, что большая часть учеников скажут «спасибо». Конечно, если они смогут выбраться с этого острова. "Сможем, главное не паниковать! Не поддаваться панике, хотя уж очень хочется!" - мысленно шептала Гермиона, подбадривая саму себя. "А если не сможешь? Если ты останешься здесь?!" "Смогу. Наверное. Нет, точно смогу. Или нет?!" - Вспыхни! – взмахнула палочкой Гермиона, заставляя костёр гореть. Девушка вышла из полутёмной пещеры и вновь взмахнула палочкой. – Акцио, рыба! Раздался плеск воды, и в руки девушки приземлилась форель. Девушка с тяжёлым сердцем стукнула рыбу по голове тяжелым камнем и стала вспарывать брюхо. Раньше Гермиона часто ездила на рыбалку с отцом, поэтому знала, как потрошить рыбу, но это занятие было пренеприятнейшим для неё. В конце концов, рыба оказалась насажена на огнеупорную палку (тут уже Малфой приложил руку, заколдовав деревяшку на предмет устойчивости к огню) и спокойно жарилась на костре. Гермиона задумчиво облизала пересохшие губы и спросила: - Малфой, а откуда ты взял стакан? Это ведь был стакан? - Да, у тебя в кармане завалялся какой-то осколок, ну я трансфигурировал его. - А сейчас где этот стакан? - Он стал обратно куском стекла, ну и выпал, пока мы бродили по лесу. Девушка вздохнула. Ну он и растяпа, конечно! Она взмахнула палочкой уже в который раз за день, но ничего не произошло. Девушка попыталась ещё раз, но безрезультатно. - Чёрт! – прошипела она. – Лимит магии закончился! "Наверное," - мысленно прибавила девушка. - На сегодня или вообще? – уточнил слизеринец. - Не знаю, - сокрушенно пробормотала Гермиона. Глаза у Малфоя расширились, он изобразил, что взял в руки камеру и с издевкой сказал: - Повтори ещё раз на камеру. Гермиона Грейнджер чего-то не знает! - Да хватит тебе уже! – всплеснула руками Гермиона. - Лучше попробуй, прожарилось? – девушка протянула ему палку с рыбой. Слизеринец фыркнул и осторожно отломил кусочек, бормоча ругательства сквозь зубы. - Горячо, - пожаловался он, когда кусочек отправился в рот, - но вполне съедобно. Соли надо. Должен признать, грязнокровка, готовить ты можешь практически нормально. Визгли рад будет! - Не называй так Рона, - вздохнула Гермиона, подготавливаясь к очередным противным словечкам Малфоя. - Тили-тили тесто, грязнокровка втюрилась в предателя крови, они переспят - и будет много-много рыжих зазнаек, от которых спасу не будет. Мистер и Миссис Визгли будут жить в своём сарае, борясь за права гоблинов, поедая несолёную рыбу и говорить, как у них всё хорошо. А их дети будут донашивать всё друг за дружкой, летать на одной метле и есть из одной посуды! И умрёте вы в бедности, - изрёк «пророчество» блондин, открыто насмехаясь. - Я могла бы потратить свои драгоценные силы на то, чтобы объяснить тебе, непроходимому тупице, что не в деньгах и статусе крови счастье, но ты всё равно не поймёшь, потому что дальше своего носа не видишь! – парировала Гермиона, снимая рыбу с палки и укладывая её на плоский камень, поставленный в пещеру в качестве стола. Девушка приступила к трапезе. Она осторожно выбирала мясо рыбы, избегая попадания косточек в горло. Да, без соли, но хоть как-то. Желудок, наконец получивший долгожданную пищу, довольно заурчал. Тем временем стемнело. - Ладно, Малфой, пора спать. Знаешь, мне не прельщает перспектива всю ночь спать без уверенности хоть в какой-то безопасности. Давай так, до полуночи дежуришь ты, а после полуночи – я. - Как мы узнаем, что наступила полночь, грязнокровка? - Примерно, когда луна начнёт заходить, - неуверенным голосом сообщила Гермиона. – Костер, конечно, должен отпугнуть ночных зверей, но на всякий случай. - Ладно, спи, Грейнджер, всё равно спать с тобой рядом мне противно. К тому же, ты нужна мне полная сил, а не вялая и дохлая. - Ага, значит, я тебе нужна! - Ты нужна, чтобы я не умер от переполняющего меня раздражения, а если ты будешь в нормальном состоянии, я смогу вылить своё раздражение на тебя. И Малфой отвернулся. Гермиона, уверенная, что её не видно, показала ему язык и улеглась на жестковатой траве. Запах свежескошенной травы успокаивал и напоминал чем-то родную комнату, когда она открывала окно, подставляя лицо струям свежего воздуха. Сон пришёл быстро, и девушка заснула без сновидений, провалившись в глубокий и безмятежный сон. Драко повернул голову и хмыкнул. Он вытащил у неё из рукава волшебную палочку и спрятал в карман. Немного посмотрел, как Грейнджер мерно дышит, и, отвернувшись, сел к огню. Блондин взъерошил свои волосы, смотря, как танцует огонь, и вспоминал. Он боролся с течением, потеряв грязнокровку из вида. Но ему удалось быстро выкарабкаться из морских объятий, волна забросила его далеко вперёд, за крупный валун. Прижавшись к нему спиной, парень отдышался и, когда волна отошла, рванул вперёд. Там он отлежался, и когда к нему вернулись силы, а тем временем стихия успокоилась, он на дрожащих ногах встал и пошёл вдоль берега. Ему было страшно, по-настоящему. Неизвестное место, куда он попал неизвестно как причём в компании самого отвратительного человека. Кстати, о ней. Грейнджер было сложно не заметить. Она лежала на животе, руки лежали так, что создавалось впечатление, будто она ползла ползком. Руки и ноги были в крови, одежда разорвана, куча порезов и мелких ранок. Не то, что он боялся за грязнокровку, просто остался бы на душе осадок, конечно, если у него есть душа. Малфой перевернул девчонку лицом вверх, обнаружив разбитую губу и исцарапанное лицо. Она дышала. Из рукава плотно прилегающей ткани он достал палочку. Правая нога у девушки босая, второго кроссовка не было. Слизеринец быстро оглядел пляж и увидел что-то серое в метрах трёх от девушки. Манящими чарами он приманил обувь и, превозмогая отвращение, надел кроссовок на ногу девушки. После этого он почистил свою одежду от крови, которая шла из полученных ран. Было ощущение, что он прикоснулся к чему-то склизкому и неприятному, после прикосновения к Гермионе, и парень передернулся. Увидел, как что-то блеснуло на песке, и подобрал маленький осколок стекла. Хм, она что, всякий мусор с собой таскает? Слизеринец вошёл в прохладный лес и прислушался. За щебетом птиц он услышал тихое журчание, нашёл ручей по звуку и вымыл руки. А потом ещё раз. И лишь когда неприятное ощущение прошло, набрал в стакан, превращенный из стекла, воды и вернулся на пляж. - Ч-черт! – раздался хриплый, как после первой сигареты, голос Грейнджер. «Мерлин, сигареты! Моя пачка!» - Малфой обшарил карманы в поисках спасительной пачки "Мальборо", которую он заказал у Забини в конце учебного года. Он не курил два дня, со времени поездки в поезде, где он, стоя в дальнем вагоне, выкурил две сигареты, ругнулся, вспоминая Грейнджер, и вернулся в вагон. Глупая маггловская привычка, кто бы знал, что ему может даже понравиться. Конечно, магические сигары были куда лучше, но запретный плод сладок. К тому же, как он знал, Люциус тоже иногда баловал себя маггловскими штуками... или девушками. - На, - грубо сказал он, протягивая стакан и вливая его содержимое в глотку Грейнджер. Чёрт! Угораздило же его попасть Мерлин-знает-куда. Ну хотя, если выбирать из всей поттеровской компании, Грейнджер – оптимальный вариант. Мальчик-Который-Всё-Живёт-И-Живёт убил бы Малфоя прямо на корабле, а если бы и произошла такая ситуация, как с Грейнджер, и он наколдовал плот, то всё равно на острове бы Поттер не сдержался, вспылил бы и грохнул слизеринца. Уизли. Нытик и ещё вспыльчивее, чем Поттер. Самый плохой вариант. Тупее некуда, потому что это предел. Хотя, есть ещё Лонгботтом, тоже непроходимый тупица. Эта парочка не смогла бы даже доску наколдовать, но только на своей самоуверенности и пресловутой храбрости добрались бы до берега, предварительно побившись головой о барьер с девизом "А вдруг сломается?!" Лавгуд – полоумная, мелкая Уизли – надоеда, а остальных по именам Малфой не знал. Да и не хотел: знать имена всякого отребья – ниже его достоинства. Грейнджер что-то пробормотала во сне, подозрительно напоминающее: - Малфой-урод, отстань. Он фыркнул и снова вгляделся в огонь. Раздался какой-то треск в лесу, парень мгновенно выхватил палочку, не представляя, что может сделать. Черт, когда же луна начнёт заходить и его сменит Грейнджер? Малфой посмотрел на небо, кажется, прошёл не один час, а луна даже не сдвинулась со своего места, словно насмехаясь над ним. Тихое рычание раздалось в зарослях, Драко показалось, что он увидел какое-то большое чёрное животное, похожее на кошку. Слизеринец не на шутку струхнул, он схватил небольшую палку и сунул её в огонь. Сухая ветка запылала практически сразу же, и парень, размахнувшись, кинул её в ту сторону, откуда донеслось шипение. Раздался какой-то сдавленный визг, и огонь потух. Малфой сумел разглядеть иссиня-чёрную шерсть и огромные клыки. Наконец, луна начала двигаться за горизонт, и слизеринец с присущей лишь ему наглостью растолкал Гермиону: - Грейнджер! Вставай, Грейнджер! Поднимай свою грязную задницу, твоя очередь дежурить! Гермиона прищурилась, словно вспоминая, где она. Но практически сразу соскочила с постели, освободив место Малфою. - И да, - фыркнул он, - ты храпишь, Грейнджер! Гермиона покраснела, но в полутьме, разбавляемой лишь светом от пламени костра, Малфой не заметил этого. - А вот и неправда, - пробормотала девушка, смущаясь. Она запустила свои тонкие пальчики в волосы, расплетая запутавшиеся пряди и собирая своё «воронье гнездо» в хвост. Она подобрала с земли волшебную палочку, которую оставил Драко, и села поближе к огню, подставляя свои бледные руки навстречу теплу. Малфой с полуприкрытыми глазами наблюдал за ней. Растяпа. На одежде грязь, волосы ещё хуже, чем обычно. Он не думал, что такое возможно. А какая она тощая, не стройная, нет – тощая. Её рыжая подруга была именно стройной, подтянутой, а вот Грейнджер – кожа да кости. Да ещё какая бледная! Конечно, до Тёмного Лорда ей далеко, но ещё немного – и она станет бледнее Малфоя, а ведь бледность у него в крови. Он смотрел на её движения, всё тонко подмечая, пытаясь анализировать. Вот она переносит вес на другую ногу, снова поправляет волосы, путая их ещё больше. Какое бессмысленное движение. Легонько поводит плечом: ей холодно. Слегка трясет головой, отбрасывает, видимо, плохие мысли. - Грейнджер, можешь не дёргаться? - Ты, кажется, собирался спать. - Как тут заснёшь, если ты дергаешься, как парализованный кузнечик? - Откуда такие познания в области биологии? - Био-чего? - Спи уже, Малфой, - отмахнулась девушка, не отрывая взгляд от огня. Как там Гарри? А Рон? Они, наверное, удивятся, когда не встретят подругу на Кингс-Кроссе, будут недоумевать, почему она не отвечает на их письма, ведь они напишут, напишут даже в Италию, девушка не сомневалась. Какого хрена?! Какого хрена это происходит именно с ней?! Почему она? Никто иной, как она, никакая дура Паркинсон, никакая тупая Лаванда, а именно она, Гермиона Грейнджер, застряла на острове со своим врагом! В том, что остров необитаемый, можно было не сомневаться, ведь ей так «везёт». А тут ещё и это глупое ограничение магии. Но это было ерундой, гораздо хуже было то, с кем она застряла тут! Даже его друг, как его? Забини? Подошёл бы лучше, хотя бы к нему она не испытывала такой ненависти, как к этому придурку. Хотелось даже просто взять и набить ему морду, просто так. И откуда у неё, Гермионы, появилась такая потребность к рукоприкладству? Руки чесались пойти и врезать слизеринцу, с языка рвались гнусные ругательства, но девушка сдерживала это всё в себе. По щекам потекли горючие слёзы, они обжигали кожу, капали на колени, руки, смачивая солёной влагой всё вокруг. Девушка тихонько всхлипнула, вытирая слёзы со щёк, и обернулась. Малфой мерно дышал, заснул, ну и к лучшему. Ни к чему ему было видеть её слёзы. Девушка плакала, а перед глазами стояли лица родителей, Рона, Гарри, Полумны, Невилла, Джинни – всех самых родных и близких. Она, возможно, навсегда потеряла их. И всё из-за него. Него. - Я ненавижу тебя, Драко Малфой, - яростно прошептала девушка. Слёзы высохли, глаза горели, отчаяние ушло, осталась только ненависть. Жгучая. Вечная. Непримиримая.