Любовь на выживание

Всё же, здесь творится что-то непонятное... Гермиона округлила глаза и ещё раз помянула чёрта всуе. Перед ней стояла девушка; её светлая кожа казалась прозрачной, на руках тонкими нитями синели слегка выпирающие венки, она казалась хрупкой, как фарфоровая кукла, какой-то призрачной и нереальной. Её длинные тёмные волосы были растрёпаны, а длинное, некогда красивое тёмно-синее платье с фиолетовыми переливами было небрежно оборвано. На коротком подоле виднелись грязные разводы и пятна. Но несмотря на такой, мягко говоря, непрезентабельный вид, девушка выглядела мило и нежно. И она была знакома Гермионе... Та девушка, что лежала в гробу... Саманта... Ожила... Гермиона не верила своим глазам, её ноги подкосились, и она рухнула на пыльный пол, больно ударившись коленями и локтями. Девушка не могла поверить в произошедшее. Неужели она уже сошла с ума от одиночества и ей кажется, что мёртвые встают из могил? Из гробов. Выходят из подземелий. Грейнджер пристально посмотрела на девушку перед собой. Сомнений не было, это и есть Саманта, только живая. "Только, - передразнила себя Гермиона. - Как будто этого недостаточно, чтобы сойти с ума?" Сэм же с любопытством осматривала незнакомку. Судя по удивлённому лицу Гермионы, она сделала простой и очевидный вывод: девушка видела её в гробу. Проблем прибавилось. Как же теперь ей объяснить, почему она пробудилась от вечного сна, если она и сама об этом не знает? Саманта стремительно пыталась придумать нужные аргументы, которые смогут убедить девушку, но, не придумав ничего вразумительного, решила действовать по ситуации. Вдруг у неё получится импровизировать? - Привет, - улыбнулась Саманта и подала гриффиндорке руку, желая помочь подняться. Гермиона руки не оттолкнула, но вела себя настороженно. Встав с пола, колдунья отряхнула запылившееся платье и лёгким, почти незаметным движением достала палочку, нацелив её на Сэм. Саманта не удивилась подобному повороту: всё же, не каждый день видишь умерших, которые живее всех живых. - Кто ты? - подозрительно прищурилась гриффиндорка, делая осторожный маленький шаг назад. Она пыталась найти в ворохе знаний из головы найти хотя бы одно рациональное объяснение появлению здесь этой девушки, но все попытки были тщетными, и единственным самым логичным было предположение об использовании Оборотного зелья. Вот только зачем? - Я Саманта, - миролюбиво улыбнулась девушка. - А тебя как зовут? - Гермиона! - выкрикнула гриффиндорка, словно пыталась отпугнуть страх, закравшийся к ней в сердце. Уж слишком много она стала бояться и опасаться, чтобы быть ученицей Гриффиндора. Девушки не могли подобрать подходящих слов, чтобы хотя бы слегка распутать сложившуюся ситуацию; Гермиона напряжённо наблюдала за каждым движением Саманты, которая дружелюбно улыбалась гриффиндорке. Грейнджер подняла палочку выше, нацелив её на грудь Сэм.- Как ты попала сюда? - решила пойти по другому пути Гермиона. - Кто ты такая, откуда? - Меня зовут Саманта, - вновь повторила девушка и замялась. Что же ей сказать? Про то, что она ожила? Это казалось ей довольно неправдоподобным, и сама бы она на месте этой Гермионы не поверила бы в такой странный рассказ. Но Сэм не видела другого выхода, как честно рассказать, вернее, попытаться. - Я родилась в Лондоне, в 11 лет пошла в Хогвартс. Много лет назад попала на этот остров, умерла, а несколько дней назад очнулась в своём гробу. История выглядела притянутой за уши, и Гермионе не верилось, что кто-то мог ожить. Умершие не воскресают, так почему же эта Саманта сейчас жива? Это было противоестественно, вопреки всем законам, как маггловским, так и магическим. Даже неопровержимые законы Опэна*, не подвергающиеся сомнениям, гласят, что ничто и никто не может вернуть к жизни усопших, что душа - невосполнимая часть человеческой сущности, его бытия, и после смерти она, отправившаяся на другой свет, не может вновь вернуться в физическое тело. - Кто ты на самом деле? - упорно буркнула Грейнджер. - Я и вправду Саманта! - раздражённо повторила девушка, награждая Гермиону укоряющим взглядом. *** Ветер раскачивал верхушки деревьев, поднимавших невообразимый шум, он играл ими, швырял пригоршни листьев, завывал в крохтых щелях в скалах. Гермиона зажгла свечу. Неяркий свет от пламени осветил полутёмную комнату, и блики света заиграли на лицах девушек. Саманта слегка посторонилась, отодвигаясь от огня подальше: слишком свежы были воспоминания о пожаре, слишком было трудно отделаться от мысли, что всё повторится. Всему свойственно повторяться, всякая история имеет своё количество витков, виражей, и каждый раз события повторяются. Меняются лица, даты, мелкие факты, но сама история неизменна. Но что-то было не так, и Сэм знала этом. Знала ли об этом Гермиона? Нет, но она догадывалась, сомневалась, чувствовала. История, повторявшаяся не раз, теперь сделала какой-то новый шаг. Шажок, благодаря которому мёртвая воскресла. Это противоречило всем законам, но это было так, и сомневаться не приходилось. Гермиона поверила Саманте, она ощущала, что девушка не врёт, что и вправду произошло что-то волшебное... Но разговор их затянулся, и теперь, когда солнце клонилось к горизонту, спрятавшись за кронами высоких деревьев, зажечь свет было необходимо. Библиотека представляла собой печальное зрелище: сгоревшие стеллажи, обуглившиеся книги, чёрными бесформенными кусками лежавшие на полках, стены в саже навевали уныние, тоску. Гермиона грустно взяла в руки какой-то обугленный фолиант, и тот рассыпался у неё в руках в пепел. Саманта негромко сказала, словно страшась нарушить некое уединение с библиотекой: - Наверняка остались не до конца прогоревшие тома, мы нашли не всё... Да мы и не искали с Феликсом. Гриффиндорка кивнула, отряхнув грязные, чёрные руки, и принялась исследовать полку за полкой. Надежда не покидала её сердце, и Гермиона надеялась, надеялась изо всех сил, как только могла, что найдётся книга, том, который сможет помочь ей спастись. Или хотя бы объяснит, что происходит. А пока сомнения терзали её сердце, как свора собак набрасывается на кошку, пытаясь разодрать её на части. А кошка пытается бежать, хочет спастись от клыков... Так и сердце юной гриффиндорки пыталось сбросить с себя тяжёлые оковы тревоги и паники, не поддаться безраздельно чувству безысходности. И сердце билось быстрее, словно чувствуя какой-то выход, как будто лучик света проник в тёмное царство. И только ради этого чувства ей хотелось продолжать искать, только бы ощущать какую-то силу, ощущать свет, ощущать тепло в душе. *** Их поиски не увенчались успехом. Гермиона с грустным вздохом опустилась на кровать в комнате и прикрыла глаза. Они потратили впустую не один час, а Саманта, обещавшая раскрыть некие тайны острова, ещё не обмолвилась о них и словом. В данный момент "зомби" принимала душ, и Гермиона могла лишь мучиться догадками о том, что же расскажет ей новая знакомая. Осень брала своё, и на сердце Гермионы появилась какая-то лёгкая грустная тень. Нет, она любила осень. Не только потому, что начинался новый учебный год, а учёбы в Хогвартсе она ждала больше всего на свете. Она любила запах прелых листьев, ещё не сгнивших, но уже пролежавших на остывающей земле пару дней, и этот кисловатый запах прилипал к одежде, к волосам. Ей нравилось смотреть на серое печальное небо, на голые ветви деревьев. И слушать дождь. Именно капли рассеянного дождя по утрам приносили какое-то умиротворение, мерный стук по крыше и стёклам башни не погружал её в сон, но приносил спокойствие в сердце, и Гермиона, полная сил, начинала новый день. Она любила гулять осенью, отдаваясь одиночеству. Гулять, прислушиваясь к шороху листьев под ботинками, наблюдая за облачком пара, вырывающимся изо рта. Но здесь всё было иначе, не было того ощущения правильной осени, как прежде. Да и вообще всё казалось неправильным. Всё произошедшее, всё происходящее. И то, что произойдёт в будущем, тоже будет неправильным, была уверена Гермиона. На ум пришёл запах Малфоя. Она так редко вспоминала эту деталь, что совсем позабыла о ней. То странное сочетание запахов. Яблоко и мята. И шоколад. Не верилось, что слизеринец мог так пахнуть. А ещё он был горячий. Не ледяная статуя, не камень, а именно живой человек. Гермиона не открывая глаз вспомнила, прокрутила в памяти, раня своё сердце, те объятия, согревшие её в последнюю более-менее спокойную ночь. И поцелуй. Губы обожгло как огнём. Девушка непроизвольно поднесла кончики холодных пальцев к губам, слегка касаясь. Воспоминания ранили её. Но вместо пустоты, которую она ждала или даже жаждала ощутить, в её голове метнулись какие-то лёгкие, пустые образы. Хогвартс, спальня, полог. Зелёный полог с вышитой на нём серебряной змеей. И парень со светлыми волосами лежит на кровати, смешно обнимая подушку во сне. И Гермионе даже показалось, что она слышит, как Драко дышит. Но всё ей только показалось... Наконец, звук льющейся воды стих, и дверь ванной слегка скрипнула. В комнату вошла Саманта, переодетая в одно из платьв, висевших до этого в шкафу. Её тонкие черты, пусть хрупкие, бледные, были элеганно подчёркнуты тёмно-бордовым платьем. Девушка легко скользнула к дивану и села на него, расслабленно откинувшись на спинку. - Ну? - выжидательно посмотрела на Сэм Гермиона, слегка приподнимая брови, намекая на обещание Саманты. Та сначала непонимающе взглянула на гриффиндорку, но по заинтересованному выражению лица наконец вспомнила. - Я не знаю, с чего мне начать, - вздохнула девушка, проводя рукой по влажным после душа волосам. - Может быть, сначала? - Да, начни сначала, - улыбнулась Гермиона, забираясь с ногами на кровать и устраиваясь поудобнее. История обещала быть интересной...