к чему приводит копание в чужих вещах

      Уэнсдей любила фотографировать. Это стало ее хобби после приезда в академию. Она даже купила себе хороший фотоаппарат ради этого. По ее словам, она фотографировала только то, что было ей интересно и нравилось. Собственно, ее фотографии казались жуткими и пугающими всем, кто их видел. Это были фотографии мертвых животных, растерзанных или вскрытых (где она только их находила?), разных растений, какие-то из них были плотоядными, другие ядовитыми, все в духе Аддамс. Конечно, находились фотографии ночного леса, но они вызывали странную панику у тех, кто на них смотрел. Уэнсдей не понимала их.       На самом деле, это было лишь то, что Аддамс разрешала людям видеть. В ящике ее стола скрывалось нечто, которое никогда не должен увидеть ни один живой человек и не только человек. Даже Вещь не знал о его существовании.       Альбом фотографий Энид, который Уэнсдей скрывала среди тетрадей, листов бумаги и других канцелярских принадлежностей, сложенных в ее шкафу, был самой важной частью ее коллекции. Он содержал в себе десятки снимков Энид, к каждому из которых была сделана подпись с датой и мыслями, которые Уэнс никогда не скажет блондинке.       Он заполнялся чаще, чем Аддамс бы хотелось. Каждый раз, когда волчонок появлялся в поле ее зрения, а в руках была камера, новые фото оказывались на флешке памяти и позже в альбоме. Такими темпами ей придется заводить еще один.       Энид была первой в списке тех, кто не должен был видеть и даже знать о существовании «другого альбома».       Как бы Аддамс не хотела скрыть его существование — тайное всегда становиться явным. Энид совершенно случайно нашла его, когда готки не было в комнате. Она просто хотела найти себе тетрадь, ведь свои у нее закончились, а домашнюю работу где-то делать нужно. Да, возможно, было плохой идеей рыться в вещах Уэнсдей без ее разрешения. Как минимум потому что можно было случайно наткнуться на нож или на какой-нибудь труп.       Сначала Синклер не поняла, что это, да и не то чтобы она хотела узнать, но интерес к «странной книге» не угасал, когда она уже нашла тетрадь и села за работу. Она решила, что, если посмотрит всего одним глазком, хуже от этого не станет никому, поэтому спустя пару мгновений альбом лежал у нее на коленях. Сидя на полу около стола, Энид открыла его. Наверное, это была самая большая ошибка в ее жизни.       Открыв альбом на первой странице, она увидела, было ее фото, по всей видимости с какой-то прогулки, о которой она даже не помнит. Подпись к фото гласила: «13.11. Я не знаю от куда у меня желание фотографировать Энид, но ничего не могу с этим поделать. Смотря на нее, я чувствую что-то странное. Меня это, в какой-то степени, пугает».       Замешательству Энид не было придела, но она не остановилась, надеясь найти ответы дальше в альбоме.       Следующее фото было сделано пятнадцатого ноября. «Энид сегодня была милой. Она стала гораздо менее раздражающей, или мне это кажется. Черт, я без понятия, что со мной. Может это болезнь?»       Оборотень напрягалась сильнее с каждой фотографией. Она знала, что ей следовало остановиться, как только она увидела первую страницу. Да ей в принципе не стоило лезть в личные вещи Уэнс, но было уже поздно.       Из всех последующих подписей можно выстроить внутренний диалог Уэнсдей. В один момент она решила, что Синклер, каким-то образом травит ее, ведь некоторые симптомы ее «болезни» были схожи с симптомами отравления цианидом, но со временем она пришла к ответу.       Энид пролистала всего около тринадцати страниц, как подпись под фото четко поставила всё на свои места. «14.12. Я влюблена в Энид» — было единственным, что было написано на странице.       Энид пролистала еще несколько страниц. подпись теперь описывала чувства готки к блондинке. С каждой, казалось, уэнсдей становилась нежнее. Что-то внутри Энид дало сбой. Она была потрясена тем, что ее закрытая и холодная соседка влюблена в нее. Она хотела списать все на шутку, но Аддамс никогда не шутит, тем более с чувствами и эмоциями, которые появляются у нее реже, чем она играет произведения в мажорной гамме на своей виолончели.       Из транса Энид вывел звук открытия двери. Она повернула голову в сторону шума и увидела свою соседку, которая стояла, широко раскрыв глаза. На лице Аддамс читался страх, даже ужас, когда она заметила альбом в руках девушки. Они пару минут «играли в гляделки», прежде чем Уэнсдей нарушила тишину.       — Ты не должна была это видеть, — единственное, что смогла выжать из себя девушка.