За звездой, выше крыш...

- Киря, руки. Сказано это было весьма серьезно. Кирилл тут же убрал руки и даже поднял вверх: - Сдаюсь. - Вот, так-то лучше. Кирь, я уже сто раз говорил. Или даже тысячу – я не беспомощный. И могу все делать сам. Ты мне что, не веришь? - Верю, Дим. Просто… просто мне нравится таскать тебя. Смотри, как руки накачал. - Ага, бодибилдер. Дима вздохнул и добавил: - Ты очень изменился, Кирюш. Знаешь, страдания облагораживают. Это сказал Шопенгауэр. - А вот и нет, Димка! Уильям Сомерсет Моэм. А вообще, мне больше нравится выражение – что нас не убивает, делает сильнее.       Кирилл очень изменился за год с лишним. Все четыре года жизни с Димой не смогли полностью «перекроить» избалованного мажора, думающего лишь о себе и своих удовольствиях. Трагедия сделала это за один миг.       После больницы Кирилл отвез Диму в переоборудованную квартиру. И надо было привыкать жить. Просто жить, напоминать про лекарства, помогать вставать ночью в туалет, делать массажи. На ЛФК он возил Диму курсово, а вот разрабатывать мышцы надо было ежедневно. Жизнь входила к новую колею. Деньгами нельзя было разбрасываться, как раньше. И постепенно Кирилл научился готовить, а не заказывать доставку, убирать, а не вызывать клининг. И радоваться, что новая машина не так «жрет бензин», как ламба. Дима разрабатывал руки, рисуя. Сперва получалось плохо, но он не сдавался. Попросил два тренажера для пальцев, и сжимал их до слез, до онемения мышц. Когда он, сидя в коляске, начал готовить, Кир слопал тарелку подгорелой картошки с таким аппетитом, словно не ел три дня. Это вдохновило. – Теперь, пока ты на работе, мне не грозит умереть с голоду, - сказал он. Сначала им помогали – приходили Игорь и Петя, вдвоем и по-очереди, Юля, тетя Лена, Федор Иванович. Приезжали с другого конца Питера родители Димы, Вера с мужем и детьми. Племянники показали Диме спектакль, наскоро сделав бумажные фигурки и раскрасив фломастерами. Потом Дима убедил, что сам справляется с делами по дому. И на камеру показал, что сам готовит, складывает белье в машинку и достает, сам развешивает на сушилке. Сам одевается, чтобы гулять на балконе. И, сидя в коляске, высматривает во дворе возвращающегося с работы или из магазина Кирюшку. - Ты очень сильный, - признался ему Кир, - наверное, я бы так не смог. - Мы никогда не знаем, на что способны, пока не попадем вот в такую ситуацию, - ответил Дима. Он активно общался в сети «Вместе» с людьми, ставшими обездвиженными в результате ДТП или других происшествий. Поддерживал, особенно подростков. Выкладывал фото в сториз, рассказывал о реабилитации. А Кирилл мониторил клиники за рубежом, где могли бы помочь Диме.       Ноги так и не обрели чувствительность. Хорошо, благодаря длительной реабилитации, Дима стал чувствовать их выше колен, и мог перестать пользоваться памперсами. Это было, пожалуй, самым большим достижением после травмы. Впрочем, об этом они старались не говорить. Зато подолгу говорили… обо всем. О великих людях, о днях блокады, о тех, кто тоже преодолевал трудности. Дима рассказывал о том, что консультирует коллег по скайпу, если есть такая возможность. И всерьез думает о том, чтобы начать писать книгу по криминалистике. Кир устало улыбался и прижимал Димку к себе – бережно и осторожно. Или, наоборот, подхватывал на руки. - Я не мягкая игрушка, - возмущался тот, - давай, купим тебе плюшевого медведя. - Зачем? У меня есть ты. Все клиники Питера были изучены, во многих пройден курс реабилитации. Денег становилось все меньше и меньше. Тогда начали помогать все. Юля собрала больше всех благодаря какому-то хитроумному флешмобу. Перевела Кириллу на карту и посоветовала «заткнуться и не отсвечивать». Часть денег собрал Федор Иванович. Помогли родные Димы, сумевшие сдать на год дачу. Больше всех вложился Всеволод Егорович. И через некоторое время пришел вызов из клиники в Германии. - Димка, я уверен – ты сможешь встать на ноги. В прямом смысле этого слова, - уверенно сказал Кирилл. А вот Диме было отчего-то страшно. Слишком много пришлось перенести, слишком долгой была боль. И безысходность. Но он согласился, чтоб не расстраивать Кирюшку. Хотя по ночам перестал спать от переживаний. Кирилл и сам боялся, но виду не подавал. Хотя снова порой прятал руки – пальцы начинали дрожать. За звездой, выше крыш, Просто беги за мной – ну что же ты стоишь, Потерять и найти, Не отпускай любовь, ну что же ты – лети! *** - Наш самолет приземлился в аэропорту Пулково. Температура за бортом – минус десять градусов. - Самая новогодняя – сказал Дима. - Ага. Ты не замерзнешь? - Так почти на улице не будем. Сразу домой. Дима аж зажмурился от предвкушения. Дом… родная квартира, где не был так долго. Их встречала целая делегация. И все с удивлением глядела на то, как Кирилл… внес на руках Диму в здание. - Ходунки в багаже, - объяснил он. - Ой, Кир там так старался, чтоб разрешили их в салон взять. Такую бучу там устроил, - рассмеялся счастливо Дима, обнимая любимого за шею, - так, ставь уже меня. Дальше я сам.

***

Вот так закончилась эта история. Не совсем закончилась, конечно. Будут еще непростые дни – но и радость тоже. И главное – что любовь может преодолеть даже самые сложные преграды, пройти сквозь слезы и отрицание, сквозь огонь и воду. И самую яркую радугу можно увидеть даже в темном после грозового дождя небе. Чтоб поставить на ноги – в прямом смысле.