За звездой, выше крыш...

      «Не смей впадать в депрессию, Кир», - сурово сказал внутренний голос, чем-то похожий на голос отца и на голос Игоря Грома одновременно. Главное желание сбылось. Врачи сказали, что жизнь Димы вне опасности. Он больше не находится в коме, и даже из реанимации перевели в отдельную палату. Он очнулся спустя почти месяц после падения, и узнал Кирилла. И даже улыбнулся ему… «А остальное все приложится. И все получится».       Последние числа декабря. Суета во всем заснеженном Питере. Яркие огни, расцвеченные площади, веселые компании в красных «сантаклаусовских» колпаках. Это все раздражало неимоверно. Кирилл старался не выбираться туда, где они бывали в прошлом году с Димой. Где фоткались, и Кир улыбался до ушей, где они пили вдвоем латтэ и покупали подарки многочисленным друзьям и родным. В этом году – никаких подарков. Разве что Леше и Лизе. Дети-то не должны страдать, им и так досталось в этом году. Кир помнил серьезное личико Лизы и ее немой вопрос: «Дима ведь не умрет?» Не умер. И даже, когда перевели в отдельную палату, разрешили племянникам навестить его. Правда, на пару минут. Вера старалась не плакать при детях, все улыбались – искренне, как на рекламе зубной пасты. Кирилл научился прятать слезы сразу, как только очнулся Дима. Нельзя раскисать, нельзя быть слабым. Надо стать сильнее и отдать часть своей силы любимому. Это возможно. «Соберись, тряпка», - твердил всё тот же внутренний голос.       Дни и ночи в палате. Работу пришлось бросить. Отец не уволил, хоть и пообещал, что возьмет на место Кирилла другого, более толкового сотрудника. Но пока не трогал, вообще не звонил – и это радовало.       Никто не звонил, будто боялись чего-то. Кир и сам стал бояться звонков – особенно, когда был не рядом с Димой. А в больнице было правило – выключать телефон. И вот этому правилу он следовал всегда.       Кирилл сел в машину – взял из отцовского гаража. «Фольксаген Транспортер». В него можно поставить коляску. Ламбу продал экцентричному чудаку, помешанному на одном блокбастере. Пару лет назад режиссер через Юлю нашел владельца дорогого спорткара и уговорил дать на время съемок. Потом Кир долго ругался, что его ласточку поцарапали. Крохотная царапинка на дверце, не длиннее пары сантиметров. И потраченные деньги на покраску. Зато теперь это помогло сбыть с рук любимую тачку, по которой, если честно, Кир даже не загрустил. Железка, она и есть железка. Деньги будут нужны на реабилитацию Димки. Да и усадить в низкую машину будет его невозможно. Уж лучше «Транспортер».       Новый Год он встречал, сам не понимая, где. Не до праздника было. Ни к кому не поехал, хотя звали и Юля, и Игорь с Петей. И родственники Димы позвонили, позвали – но там просто из вежливости. Им тоже не до праздника. Оставался в особняке отца – тот, как обычно, уехал в Испанию на праздники. А Кирилл решил, что уж лучше провести эту ночь одному. Хотелось в больнице, но это запрещено. Может и к лучшему – пускай Дима отсыпается. Квартира была разворошена ремонтом. Второй этаж, где так здорово было валяться вдвоем на кровати, снесли. Зато оборудовали все специальными приспособлениями для «спинальников». Дима сможет передвигаться по квартире самостоятельно. А еще коляска – ценой чуть ли не дороже «Фольксвагена», зато удобная и маневренная и не широкая. Можно ездить и по квартире и на улице. А Диме широкую и не надо, он похудел в больнице. Кир сам удивлялся, что поднимать его стало очень легко. «Утром приеду, накормлю мандаринами» - думал он, сидя в бывшей своей комнате. Где-то тихо играл телевизор. Незнакомая песня вдруг привлекла внимание. Так бывает – в обычное время такое и не заметишь, а сейчас она затронула струну в душе. Если спросишь легко ли на встречу Против ветра и против течения? Я ничего тебе не отвечу, Это всё не имеет значения. «У нас все будет хорошо, - твердил он себе, - главное – жить. Ко всему можно приспособиться. Даже к такой жизни. Я дам Диме все, что смогу. И даже больше». Я хотел почти невозможного, Без повтора, ну где же ты раньше был? Я совсем не скучаю по прошлому, Я боюсь потерять настоящее... Слезы лились из глаз. Кирилл забился в угол, как когда-то, в пятнадцать, и дал волю эмоциям. Все время сдерживать себя не было сил. А сейчас – рядом никого, двери заперты изнутри. За звездой, выше крыш... ПРОСТО БЕГИ ЗА НЕЙ, НУ ЧТО ЖЕ ТЫ СТОИШЬ? «Когда-то мы с Димой ходили на крышу, ели шаверму и смотрели на город. И он говорил, что готов подарить мне все звезды. А я смеялся, что в Питере звез не видно» Потерять и найти... НЕ ОТПУСКАЙ ЛЮБОВЬ, НУ ЧТО ЖЕ ТЫ? - ЛЕТИ! «Я не отпущу тебя, Дима… Димка-Димочка, я никуда не отпущу тебя, ни на миг». Я не верю твоим обещаниям, Всё равно ничего не изменится. Я уже не готов к расставаниям, Я твоя добровольная пленница. Если спросишь, что для счастья мне надо? Я отвечу: "Только самого малого: В темном небе - яркую радугу, В синем море - паруса алого..." «Ничего не надо. Ни поездок на Бали, ни веселых вечеринок, ни даже ночной трассы и любимой ламбы. Ни-че-го». Кирилл уснул до боя курантов. И даже не помнил, как перебрался на кровать. Уснул, словно провалившись в черную дыру – и ему ничего не снилось.