Паршивка

1 мая 3096 г. Island 2       Стоя на плаце среди одногруппниц, Нудл то и дело косилась в сторону парней, совершенно не вслушиваясь в напутственную речь. Она целый год не видела ребят из следующего курса, а видеть там было что: за год они из небольших гор превратились в огромные, страшные скалы, некоторые из которых достигали двухметрового роста.       Как девушки, так и парни одеты в серые рубашки с короткими подвернутыми рукавами. На плечах — полевые погоны.       Среди старшекурсников — трое с такими же штрих-кодами, как у нее. Продавали их, или же они сами с возрастом вышли из стен приюта — неизвестно, но держаться подальше от них ей во всяком случае стоило. Когда один из этих верзил посмотрел на нее, Нудл отвела взгляд.       Первый год старшего курса. Ей уже восемнадцать, она взрослая девочка, но вряд ли сможет в одиночку выстоять против хоть одного из той толпы. Однако с этого года только она в ответе за свои проблемы. Администрация будет вмешиваться в них только если они прямо угрожают ее жизни или внешности.       — Это она? — шепнул Голду высокий неряшливый парень, кивнув в сторону рыжей.       — Она самая, — горделиво ответил Голд. — Успела измениться за три годика.       — Вырос недокормыш, — отметил товарищ. — Местная столовка творит чудеса.       Нудл заметно изменилась. Тело окрепло и вместе со свойственными её полу округлостями приобрело рельеф. Кожа так и оставалась бледной.       У нее была хорошая генетика: природа наделила ее на редкость привлекательной внешностью. Но она совершенно не следила ни за ней, ни за опрятностью одежды. Мыться чаще, чем раз в неделю — уже достижение.       Нудл также завела привычку зачесывать короткие волосы набок, из-за чего от второго уха почти всегда виднелся только черный кончик. Она хотела сбрить одну сторону после выпуска, и таким образом прикидывала, какую именно. Выделяться — так по полной.

***

      Дождавшись окончания формальностей, Нудл поспешила уйти подальше от толпы. Ее желание скрыться было настолько сильным, что она не ответила более-менее дружелюбно настроенным тиграм, желавшим пообщаться с ней.       Для нее это самый тоскливый день в году. В последний выходной день по традиции приезжали родители курсантов. Каждый чертов раз она наблюдала за ребятами, которые с радостью делились своими планами, успехами и новостями с отцами и матерями. В этот день собственное одиночество ощущалось ею особенно сильно.       Ту брюнетку, с которой она подралась в первый день своего зачисления, звали Айс, и она ожидаемо оказалась любимой своими родителями. Мать не упускала возможности увидеть ее, как и отец из породы пум. В этот раз Нудл случайно заметила их троих возле подъезда одного из общежитий, когда возвращалась в свой номер. Лишь разглядев их, она тут же развернулась, передумав возвращаться. Лучше уйти подальше от этих выстроенных друг напротив друга панелек.       Туда, где она будет коротать время в одиночестве, проклиная собственных родителей, которых ей всегда так не хватало. Туда, откуда она выйдет только когда зажжется вечернее освещение.       Неподалеку цвел большой сад. Дорога к нему проходила через густую рощицу, почти всегда пустовавшую из-за отсутствия лавочек. Здесь были лишь извилистые протоптанные тропинки. Этот заботливо выращенный экологами и почвоведами лесок называли «легкими» училища и часто использовали для марш-бросков. Приятный воздух, шуршание густой листвы и очень редкие прохожие. В этот день их не было вовсе.       В слепой задумчивости Нудл не обратила внимания на то, что ее навязчиво преследовали двое молодых людей. Услышав шаги, мешавшиеся с шумом ветвей и травы, она насторожилась, прижав уши. Сбавила шаг. Остановилась, чтобы пропустить тех, кто шел позади.       Шедшие позади остановились совсем близко. Они были прямо за ее спиной. Тяжело вздохнув, Нудл обернулась.       За ней стояли двое смутно знакомых курсантов. Одни из тех многочисленных ребят, с которыми общался Голд.       — Потерялась, пташка? — спросил темненький парень.       Это тот самый, который заметил ее взгляд на построении. На его смугловатой шее красовалась татуировка в виде штрих-кода. Вспомнив про свою, Нудл машинально прикрыла ее, будто это могло что-то изменить.       Ярлык на коже почти не мешал по жизни мужчинам, но вот на женской шее он был как красная тряпка для быка: девочек чаще всего продают в публичные дома. В среднем на десять тигров в мире рождалось пять тигриц, а потому не удивительно, что в училище рыжая была единственной с этой татуировкой среди девушек и желанным приобретением для борделя, в который она никогда не попадала.       — Вам чего? — не поняла Нудл.       — Сигаретки не найдется? — ухмыльнулся второй, темно-рыжий в мятой рубашке, склонив голову к плечу, тогда как первый медленно обогнул ее, заходя за спину.       Оба с отросшей шерстью по контуру лица. Ребята, судя по блеклым погонам с пятью галками, с последнего курса, словом, далеко не перваши. Немного подвыпившие. Их хищные глаза выжидающе сверлили ее.       — Вы ведь не сигаретку стрельнуть пришли. Уйдите.       Оба почти на голову выше и многократно превосходят ее по весу. Бежать — не вариант — схватят. Лезть в драку — гарантированный проигрыш, но все же лучше, чем смирение. Сердце заколотилось в готовности дать отпор, хвост нервно забил по воздуху.       — Какая догадливая, — гыкнул человек спереди.       Он попытался ухватить тигрицу за рубашку с одной галкой на погонах, но та отскочила, едва не навалившись на второго, который так же, как и она, когда-то остался без родителей.       — Только тронь меня, сученыш, — рыкнула Нудл.       Второй легкомысленно попытался обхватить ее спину, но Нудл заехала этому верзиле локтем в челюсть. Послышался краткий стон, но тот парень ее не отпустил, наоборот, схватил покрепче, блокируя ее руки своей. Рывком оттеснив бьющуюся девку, он прижал ее к дереву, навалившись со спины.       — И что ты мне сделаешь? — хохотнул парень в мятой рубашке. — Да тебя сразу заклюют мои родственники.       — Не бей по больному, — возмутился человек с татушкой, прижимавший тельце к грубой коре, но угрожавший тигр не ответил ему.       — Не сопротивляйся, будь хорошей девочкой, — коснувшись ее ярких волос, он мягко поворошил их, в ответ на что она мотнула головой.       Темный скомандовал другу свалить ее, и тот повиновался, откинув Нудл поближе к небольшим кустарникам. Упав в высокую траву, она попыталась вскочить, но не успела: навалившийся на нее тигр заставил лечь, приложив лицом к земле. Барахтаясь и вырывая траву, она пыталась выскользнуть, но ее то и дело сбивали вниз. Порезавшись осокой, Нудл измученно взвизгнула и опустилась на локти.       Когда Нудл почувствовала движение шершавой руки на своем животе, она обреченно дернулась.       — Как же от нее табаком несет, — послышался разочарованный голос, принадлежавший тому, кто сейчас обнюхивал ее шею, пытаясь найти хоть намек на феромоны.       Покорно врезавшись лбом в землю, она старалась сосредоточиться на собственном сердце, которое, казалось, сейчас не выдержит переполнявшей злобы. Когда до ушей дошел тихий металлический стук застежки ремня, когда по ногам прошелся прохладный воздух, ей захотелось вгрызться в эту проклятую траву. Лишь бы не заплакать от стыда и беспомощности.       Расслабиться и терпеть. Расслабиться. И терпеть. Пусть возьмут то, что хотят, и уйдут. Она дернулась, когда напавший с силой уперся членом в промежность.       — Мы с тобой похожи, — прокряхтел темненький. — Оба из одного приюта, почти родные…       — Не были… и не будем, — сдавленно выдохнула она.       Тихий стон на выдохе. Он медленно двигался, а она вместо собственного сердца слышала его животное, глухое порыкивание. Но с ним одним она еще могла смириться. Нудл наивно предположила, что приютский тигр не поделится ею со своим другом из благополучной семьи, раз назвал ее почти родной. Но, как оказалось, его совесть уже была продана в обмен на надежды, связанные с благополучным будущим, которое может даровать дружба с правильным парнем. Эти надежды явно ценнее «сестренки».       — Эй, ты тут не один, — подал голос второй тип.       — Так ложись, чего тормозишь? — проворчал первый, отвлекаясь.       Когда рыжий лег на спину рядом и приспустил брюки, второй перетащил девчонку на него. Как большую игрушку. Почти сразу ее прижали сверху. На оголенную талию легли когтистые пальцы парня снизу. Поняв, что они планируют с ней проделать, Нудл испуганно округлила глаза и рявкнула на того, со штрих-кодом:       — Не смей!..       — Молчи, дура, — рявкнул человек снизу, схватив ее за бедра и резко опустив. Она не сдержала краткий, болезненный стон.       — Да блядский хвост! — выругался тигр с клеймом, схватившись чуть выше основания мешавшегося хвоста и направляя его вбок.       Хвост был чувствительной частью тела. От подобной хватки Нудл выматерилась, тело машинально подалось вбок, но её тут же вернули на прежнее место.       Бедра чуть приподняли, надавливая на спину и тем самым вынуждая выгнуться. Зажмурившись, Нудл вскрикивала, утыкаясь и цепляясь за мужскую рубашку, когда сзади начал входить второй член. И входил он туго.       — Только не отставай, — оскалился мужчина снизу, обращаясь к другу.       Страшное жжение. Прямо как в первый раз, когда ей было всего двенадцать, но, как ей казалось, хуже. Боль не уходила, заставляя ее мучаться почти до самого конца.              Сегодня Нудл хотелось, чтобы ее оставили в покое. И ее оставили. Но перед этим ей пришлось стерпеть очередное унижение в своей жизни.       На фоне тишины места, в котором не было слышно птиц, послышался шелест травы, побеспокоенной ее движениями. Свернувшись, Нудл закрыла голову руками, будто спасаясь от ударов. Но рядом никого не было. Те парни отстали от нее почти сразу после того, как кончили. И поделом, она была рада, что они ушли. От них разило перегаром.       Какое-то время рыжая так и лежала среди кустарников, подрагивая и рвано глотая воздух, стараясь успокоиться. Ее мучала жгучая боль, постепенно сменяющаяся на зуд. У нее не было никакого желания и никаких сил для того, чтобы подняться, надеть валяющиеся рядом зауженные брючки и двинуться дальше, к границе сада. Ей казалось, что память о произошедшем осквернит то место. Оно уже не будет для нее оазисом среди строгих зданий. Лучше ей туда сегодня не ходить.

***

      Закат. Лампы, освещавшие подъезды, начинали поочередно зажигаться, развеивая подступавшую темноту.       Чиркнув зажигалкой, Нудл поднесла ее к сигарете. Почти сразу маленький огонек потух, погружая девушку в предвечерний полумрак.       Она стояла у крыльца, прислонившись к внешней стороне толстой левой опоры козырька. Свет лампы над входом выхватывал лишь рыжие локоны, зачесанные на одну сторону.       — Что ты тут делаешь? — спросил знакомый голос. — Нам завтра рано вставать, лучше бы ко сну готовилась, — обладатель спокойного баритона мазнул взглядом по ее грязной форме, — да одежду в порядок привела.       К ней приблизился молодой тигр в неизменно чистой одежде. В отличие от нее, он попадал под освещение лампы, которая позволяла разглядеть его выбритое лицо и руки, покрытые густым темным волосом. Когда Нудл дыхнула в него дымом, он махнул ладонью, развеивая его.       — До меня тут дошел слух о твоем повышении, — ответила она. — Мои поздравления, президент студсовета.       — Было бы чему радоваться, — ответил Даффер. — У меня теперь больше ответственности.       — А я думала, ты теперь кичиться этим начнешь.       — С чего это вдруг?       — С того, Дафф, что ты из таких.       — И это все? Никаких подколов? — он скрестил руки. — Что-то случилось?       — Ничего, — она затянулась, выпуская еще одно темное облачко. — Я просто устала. Считай, что тебе повезло.       — Тогда тебе точно стоит лечь пораньше, — посоветовал он.       На протяжении всего обучения в начальных группах она не подпускала его к себе. Их ссоры на почве дисциплины перерастали в драки, которые всегда начинала она, и после которых ее обязательно кидали за решетку, чтобы дать ей остыть и подумать над своим поведением. Но даже после самых громких скандалов он приходил к ее камере и как ни в чем не бывало заговаривал о важности правил и техники безопасности.       Этот человек был той еще загадкой. Он либо слеп, либо слишком хорошо воспитан, либо его не волнует ничего кроме учебы. Он будто не замечал штрих-код и относился к ней так же, как и к другим. Даффер не пробовал сделать ей хоть что-то не в целях самозащиты. Он был слишком правильным. И оттого подозрительным.       Пожелав добрых снов, Даффер ушел, оставив Нудл докуривать сигарету. Общежитие его курса было в следующем здании.

***

      Квадратное окно распахнуто настежь. Сидящая на подоконнике Нудл поджала к себе колени. Обувь на платформе она убрала, и без этой обуви почти каждое движение ступней сопровождалось трением когтей о пластиковую поверхность.       Она обдумывала произошедшее днем, то и дело прогоняя случившееся в памяти. Как жить в старшей группе и при этом не бояться уходить от людной части территории училища? Она снова закурила, стараясь не обращать внимания на жгучую боль.       — Чего двери нараспашку? — мяукнул ввалившийся Голд, проходя в минималистично обустроенную комнатку, свет в которой был приглушен.       — Забыла заблочить, — выдохнула Нудл, не вынимая сигарету из зубов.       — Или не захотела, — он присел на подоконник, устроившись напротив девушки. Вглядевшись в ее лицо, Голд сменил заигрывавший тон на обеспокоенный. — Эй, откуда ссадины?.. Погоди, ты что, плакала, что ли?       — Упала в траву, пока ходила до сада, — ответила Нудл. — Так обидно стало.       — Ты мне лапшу на уши не вешай. Вот как знал, что так и произойдет, и если не сегодня, то чуть позже. Давай колись, кто тебя обидел?       — И что ты сделаешь, если узнаешь?       — Это уже будет мое дело, — он немного помолчал. — Я тебя насквозь вижу, девочка. Знаешь, что тебе нужно? Тебе нужен надежный друг, который прикроет от таких полудурков.       Тусклый свет падал на его каштановые волосы, сплетенные в замысловатые косички, которые, в свою очередь, сплетались в высокой хвост и частично спадали к спине. Широкая грудная клетка, высокий рост. Шерстку по контуру лица он сбривал, оставляя лишь раздражающую козлиную бородку, которую, кажется, отращивал. Зато благодаря ей его квадратное лицо зрительно вытягивалось.       Четыре галки на погонах соответствовали четвертому курсу из шести.       Затушив окурок, Нудл выкинула его в окно.       — Хочешь предложить свою кандидатуру?       — Лучше все равно никого не найдешь.       — И что ты с этого поимеешь?       — Тебя.       В ответ Нудл приподняла бровь. Когда до нее дошло, к чему это было сказано, она усмехнулась.       — Губа не дура.       — Ладно тебе, я не самый плохой любовник в округе. Одно условие: ты будешь меня во всем слушаться.       — Очень своеобразное предложение встречаться, не находишь?       — Это для меня предложение, а для тебя — необходимость. В одиночку тебе не выжить.       — Необходимость, говоришь, — она откинула голову, едва слышно приложившись к стенке. — Ладно, я согласна.       — Серьезно? — удивился Голд. — Быстро ты. Я ведь не шучу на счет того условия.       — Лучше я буду расплачиваться телом за крышу, чем снова переживу то, что было сегодня. К тому же, мы вроде неплохо ладим, так ведь?       — Раз уж ты согласна, — он довольно ухмыльнулся, — то говори, как выглядел твой обидчик.