Паршивка

13 мая 3096 г. Island 2       Утро выходного дня. Для многих живущих здесь курсантов выходной был долгожданным, а для каких-нибудь прогульщиков, таких, как Нудл, этот день не отличался от других. Только дворы были многолюднее, чем обычно.       Душевая кабина. Сбавив напор воды, Нудл расчесалась и взялась за ножницы, заранее подготовленные на боковой полочке душевой.       Зеркало в кабине не позволяло ей разглядеть, что творится у нее на голове. Слишком маленькое. Оно было явно рассчитанным на умывание лица, да еще и запотело. Нудл немного протерла его рукой.       Металлический скрип. Оттягивая локоны, она не отрывалась от двух лезвий, отражавшихся в зеркале. Рыжие волосы падали под ноги и почти сразу подхватывались потоками воды.       Обычно девушки отращивали косы, подражая Айс, но они просто были достаточно обеспеченными, чтобы тратиться на уход за ними. Нудл не хотелось казаться уличной, страдающей от бедности, а потому, как только волосы секлись и опускались на шею, она укорачивала их, дабы не тратить скромную стипендию второсортной на бальзамы. Стрижка получалась у нее мягко говоря небрежной, но даже зная об этом она и не мыслила о том, чтобы обратиться к кому-нибудь из девчонок с просьбой подстричь ее, как делали в этом случае другие.       Наручный компьютер на левой руке был водонепроницаемым. Незадолго до того, как Нудл закончила со стрижкой, его маленький экран маякнул красным, оповещая о чем-то срочном. Когда она ткнула по экрану, перед ее глазами развернулась полупрозрачная голограмма сообщения.       «В роще обнаружено тело с признаками насильственной смерти. Пока не выяснены подробности, передвижение по территории училища будет ограничено».       В сообщении не указывалось, кто именно был убит.       Нудл вышла из душевой и завернулась в полотенце. Ванная комната хоть и маленькая, но зато не одна на весь этаж, к каким привыкла Нудл, а индивидуальная.       Мокрые пальцы оставляли влажный след на темном полу ее номера. Нудл прошлась до окна, чтобы закрыть его. Створка захлопнулась; слабый ветер перестал проникать в помещение.       Когда в ее голове мелькнул вопрос касательно того, кого же убили и кто это сделал, дверь в ее комнату распахнулась. Помимо самой Нудл ввалиться сюда мог лишь один человек.       — Доброе утро, — усмехнулся Голд, — и с легким паром. Неужели я застал тот редкий момент, когда от тебя не несет табаком?       — Кого-то убили, — сказала Нудл, скрещивая руки и таким образом придерживая полотенце. — Ты не в курсе, кто этот бренный мир покинул?       — Найн, — ответил Голд, остановившись перед Нудл.       — Найн? — удивилась она. — Это тот, что после тебя лежал? Его выписали?       — Сегодня утром.       — Погоди, — на секунду умолкнув, Нудл мазнула взглядом по собеседнику. Снизу вверх, — это ты его прикончил?       — А кто-то еще мог?       Нудл отступила назад к окну, от которого она только что отошла. На миг в комнате повисла гнетущая тишина.       — Голд, — пораженно сказала она, — как ты можешь быть таким спокойным? Ты вообще осознаешь, что друга грохнул?       — И что с того? Нефиг сплетни распускать. Особенно если ты такой слабак.       — А наказания не боишься?       — Не пойман — не вор, — он вплотную подошел к ней и обхватил талию. — Слушай, местные рексы все равно знают о том, что между нами с ним была небольшая драка. Но ведь он приставал к тебе, а я тогда просто заступился, к тому же, мы с ним и Сандом — закадычные друзья. У меня не было мотива убивать его.       — Говори прямо.       — Возьми вину на себя. Тебе все равно ничего не будет, а я упаду до второго сорта за такой косяк. А если скажешь, что это была самозащита — так вообще по головке погладят. Штрафовать тебя не станут, он же без родственников. Да и убит не рекс, а значит впрягаться государство не станет.       — А если я не захочу?       — Ты знаешь, что будет. Ты ведь согласилась делать все, что я скажу, помнишь?       Особо тяжким уголовным преступлением признают убийство рекса, за него человека из низшей расы отправляют в колонию, а за убийство серви дают крупный штраф или лишают свободы. Такое убийство входит в разряд тяжких преступлений и по степени тяжести приравнивается к покушению на жизнь рекса.       Внутри училища за убийство будущего коллеги воспитанника опускают до второго сорта и закрывают в изоляторе. Нудл не боялась ни того, ни другого, поэтому между меньшим и большим вредом она очень быстро выбрала меньшее.

***

      Вдоль границы рощи маячила желтая статичная голограмма в виде двух лент, запрещающих проходить дальше.       Роли лесников играли дроны, летавшие ровно по расписанию над рощей после комендантского часа и до полудня. Один из этих дронов и заметил мертвеца, но вот убийца умудрился скрыться от парящих камер.       Возле одноэтажного кирпичного здания, в котором находился пункт ручного управления дронами, сидел темно-рыжий парень из последнего курса. Сбоку от здания — зеленевшие деревья. Когда он заметил бродящую по траве неподалеку девчонку со штрих-кодом, то резво поднялся и пошел в ее сторону. Та отвлеклась от разглядывания леса за лентами, только когда тигр подбежал к ней и схватил за ворот футболки.       — Ты, чертова шлюха, — зарычал Санд, — это ты виновата в его смерти!       — Он сам виноват, — рыкнула в ответ Нудл, вырвавшись из хватки.       Стоило ей отдалиться, как он схватил ее за горло. Но его попытка удушения провалилась: ухватившись за его запястья, она резко и с силой разняла их, отрывая от себя. Меткий пинок в пах остудил Санда, заставив его согнуться и отступить.       — Сука, — зашипел тигр. — Мокрого места не оставлю…       Когда он разогнулся, низко рычавшая Нудл начала отходить, явно собираясь избежать драки. Но разгневанный Санд был настроен серьезно.       Казалось, все случилось в один миг. Пара повторных шагов навстречу, сжатый кулак, замах. Первый удар рассек воздух, от второго девка увернулась, нырнув вниз. Захватив руку Санда, она резко дернула ее и сделала подсечку, заваливая его на спину. Но тот не растерялся и потащил ее за собой.       Нудл покатилась в траву. Рыжий, рывком поднявшись, навис над ней, готовый вновь вцепиться в горло. В этот момент кто-то схватил Санда за ворот рубашки и отшвырнул его назад.       Над сжавшейся Нудл будто из ниоткуда возник Даффер. За его спиной маячила голограмма ленты. Несмотря на выходной, он был в форме. Очевидно, ходил на осмотр тела в качестве понятого.       — Остынь, — бросил он, уставившись на Санда. — Если сделаешь что-то с ней — обычным выговором не отделаешься.       — А, ну да, — прокряхтел тот, усаживаясь и опираясь на руку, — особая ценность для демографии и все такое…       — К черту ценность, — огрызнулась Нудл. — Я не хрупкая. Со мной можно на равных.       — На равных будешь в своей весовой категории, — ответил ей Даффер.       — Найн был хорошим другом, — подал голос Санд. — Парень он спокойный. Его мог убить только такой изверг, как Голд…       — Это я его убила, — встряла тигрица, быстро глянув в сторону, а затем продолжила с прежней уверенностью. — Он напал на меня.       — Врешь. Он не сделал бы этого без меня.       Пауза, во время которой Санд и Нудл сверлили друг друга взглядами, продолжая сидеть в траве. В этой невидимой борьбе явно выиграла девка. Парень, не выдержав, первым опустил глаза. Вздохнув, Нудл поднялась и вытащила из заднего кармана смятую пачку сигарет.       — Проваливай, — ворчнула она, прикуривая дрожащими руками, — пока и тебя не угандошила вслед за твоим дружком.       — Ну и тварь же ты, — Санд поднялся.       — Тебе повезло, что я вмешался, — сказал Даффер, когда Санд ушел в сторону малого спортивного комплекса, маячившего неподалеку.       — Кажется, я тебе говорила, что убью, если заговоришь со мной. Как видишь, я способна на это.       — Так это правда, что ты и есть убийца?       — Правда. Так что уноси ноги, пока цел.       — Я в это не верю. Найн умер от удушения, и, судя по гематомам, душили его в положении стоя, ты просто не смогла бы этого сделать. Ты ведь ему в лопатки дышишь. И даже если бы загнула его назад, он бы с легкостью выпрямился и обронил тебя.       — Хочешь проверить?       — Нет, — хмурясь, он опустил уши. — Я ведь ничего тебе не сделал…       — Такие вот прилежные чистюли, как ты, всю жизнь мне испоганили, — она затянулась и выдохнула. — Так что тебе не надо ничего делать, чтобы я тебя ненавидела, Дафф. Это мои личные загоны, — она помолчала. — Не жди благодарностей, их все равно не будет.       Отвернувшись, она ушла. Даффер недоверчиво поводил ушами.       Он не имел доступа к личным делам воспитанников, а потому не мог заглянуть в ее прошлое. Да и не стремился он лезть в душу. Ее личное оставалось личным. Даффер не знал, о каких прилежных чистюлях шла речь, и не понимал, что она имела в виду. Если захочет — сама обо всем расскажет.