Паршивка

1 апреля 3100 г. Island 2       Ночь на первое апреля справедливо считается самой опасной в году, так как именно в эту ночь на всех Островах, где имеются военные училища, вчерашние курсанты отмечают свой выпуск в городе.       Ребят встречали пустынные улицы. Прохожие были редкостью: в эту ночь люди часто не осмеливались покидать свои дома, боясь попасть под хмельную руку какому-нибудь новоиспеченному карателю или военному.       Раз в году молодые тигры в своих развлечениях позволяют себе совершать многое из того, о чем они будут жалеть уже на утро. И если жертвой их проказ не будет рекс, то мешать им никто не станет.       Нудл чувствовала себя лишней. Точно такое же ощущение было у нее в первый день ее пребывания в училище. Ведь среди выпустившихся ребят не было никого из ее курса.       Ее отпустили на год раньше, но почему — Нудл не знала. Однако догадывалась, что это не к добру.       Основная часть выпуска собралась в арендованном комплексе.       — Что ты тут делаешь? — удивился темненький незнакомец с поперечными полосами.       Заметив в тени за столиком рыжую девушку, прильнувшую к горлышку бутылки, он подсел к ней, заняв местечко рядом.       Этот клуб куда крупнее и роскошнее того, который на базе училища. Басы стучали по ушам, глаза иногда слепили огни.       В том потоке, который выпустился, было всего около ста парней, но огромный танцпол все равно переполнен: несмотря на опасность здесь тусовалось много серви иных пород, очевидно, желающих присмотреть себе горячих партнеров на ночь. А каким-то ребятам, ютящимся в углах подальше от толпы, это уже удалось.       Нудл откинула бутылку, в которой минуту назад плескалось пиво. Ее не заботило, куда она упадет. Приглушенный звон битого стекла где-то неподалеку подсказал, что она ни в кого не угодила, благополучно приземлившись на пол.       — А что, не видно? — возмутилась Нудл. — Бухаю я.       — Так ведь ты не в этом году выходишь, — сказал тот, перекрикивая шум. — Если тебя отпустили с нами, то ничего хорошего это не значит!       — И без тебя знаю! И раз так, то я оторвусь на всю оставшуюся жизнь!       — Не против моей компании? — он склонился поближе к ее уху. — Я помогу сделать этот вечер незабываемым…       — Незабываемым мой вечер может сделать разве что львиный член, — хохотнула Нудл.       — Да у меня он ничуть не меньше!       Поморщившись, изрядно выпившая Нудл небрежно отмахнулась и поднялась, решив искать приключения в другом месте. Несостоявшийся партнер фыркнул ей вслед и поднялся, вскоре растворившись в толпе.       Выйдя из помещения, Нудл вдохнула прохладный вечерний воздух и шумно выдохнула. Несколько секунд вне помещения немного прояснили голову. Вытащила сигарету. Прикурила от зажигалки.       Постояв у входа, она отошла к стене здания, выкинула сигарету и затушила ее подошвой. Неторопливо покинула место у стены, решив лишний раз не провоцировать мельтешащих неподалеку разношерстных серви, поглядывающих в ее сторону с явным намерением познакомиться.       Если смотреть на квартал сверху, то его здания напоминали чью-то партию в домино: все они объединены в один развлекательный район и образовывали глухие тупики.       Тишина пустынных улиц иногда нарушалась воем сигнализаций карет скорой помощи, пролетающих над головой. Обычный гражданский и грузовой транспорт ездил по специальным магистралям верхних уровней, тогда как электрокары спецслужб наделены возможностью парить в воздухе. Их не касались обычные правила вождения.       Провожая взглядом массивный транспорт скорой помощи, Нудл не обратила внимания на того, кто поджидал ее за углом здания, а когда заметила — было уже слишком поздно. Она не успела издать ни звука перед тем, как ее рот закрыли ладонью.       Нудл оттащили подальше от городского света. Потом еще дальше. Еще миг — и ее спина оказалась прижата к стене, а перед лицом возникли холодные глаза человека, которого она предпочла бы забыть.       — Веди себя тише, — буркнул Голд, не убирая ладонь, — ты же не хочешь, чтобы тебя нашли здесь мертвой, а не полуживой? Ты знаешь, что это не пустые угрозы. Давай договоримся: я сейчас убираю руку, а ты не кричишь.       Вцепившейся в его руку Нудл не оставалось ничего, кроме как испуганно кивнуть в знак согласия. Голд убрал руку, а она, как они и договаривались, не решилась на опрометчивый поступок. Придерживать ее за плечо второй рукой он не перестал.       — Чего тебе надо? — зачем-то спросила Нудл, и без того прекрасно помня о его мстительности. — Как ты узнал, что меня отпустили?       От него смердело алкоголем, и вонь эта перебивала другой неприятный запах.       — Давай начнем все с начала, — сказал Голд, пропустив мимо ушей ее вопросы. — Да, каюсь, я вел себя как последняя скотина. За год работы я понял все свои ошибки. И теперь могу обещать, что все будет иначе. Ну так что?       — Сама со своей жизнью справлюсь. Лучше буду одна, чем с таким, как ты, — ответила она, стараясь говорить как можно увереннее. — Ты все испортил…       — Я? — удивился Голд. — Я пытался делать все для тебя, пока не встрял этот подонок Даффер. Это он все похерил. Это он настроил тебя против меня. Это из-за него мы с тобой сбились с пути. Из-за него тебе от меня прилетало. Это его близость к тебе вынудила меня давать тебе наркоту. Я мучался от ревности, пока ты была с ним. Скажешь, что это не так? — он умолк, подмечая ее смятение. — Ты же не думаешь, что такая, как ты, нужна ему, а? Не обманывай себя. Я даю тебе последний шанс на счастье, Нудл. Я сделаю все, чтобы тебя восстановили в училище. У меня есть связи…       Такая речь не могла не откликаться в ее сердце. «Последний шанс». Нудл потупилась. Его слова звучали правдиво. Даффер и правда лез в ее жизнь со своими нравоучениями. И если бы он этого не делал, как бы сложилась ее судьба? Правда ли, что именно он виноват в поведении Голда? Это он разрушил их отношения?       В поисках ответов Нудл подняла глаза на Голда, но тут же услышала шорохи сбоку. Оглянувшись, увидела тень худощавого человека, которого сначала не заметила. В этой тени узнавался Кольт, который старательно скрывал свою скудную комплекцию под плащом.       — Что он здесь делает? — спросила Нудл.       — Так что ты решила? — нетерпеливо спросил Голд. — Чего ты от меня хочешь? Что мне сделать для тебя?       Кольт был ответом на все ее вопросы. Черт во плоти, однажды осквернивший ее тело. Может, Даффер и виноват в том, что Голд так себя вел, но в том, что Нудл порвала с Голдом, виноват вовсе не он. И если Кольт здесь, то черта с два Голд что-то понял.       — Уйти, — хрипнула Нудл.       — Что-что? — прорычал Голд.       — Я сказала тебе идти нахуй сейчас, — со злостью выпалила тигрица. — Глухой, что ли?!       Голд вцепился покрепче в ее рукав и швырнул на замусоренный мокрый асфальт, едва не порвав горловину футболки. Нудл попыталась быстро подняться, но тут же на ее плечо опустилась подошва мужской обуви.       — Выглядишь так же, как и всегда, — сказал он. — Как грязная шлюха. Какой была, такой и осталась…       Нудл спихнула с себя ногу Голда. Тот опешил, и этого хватило ей, чтобы выскользнуть и подняться.       Голд шагнул назад, когда вскочившая на ноги Нудл решила дать отпор. Казалось, она отсеяла свои страхи, но это было не так: Нудл по прежнему боялась.       Глядя на главного противника, она не учла второго. Нудл не успела даже замахнуться, как Кольт появился за ее спиной и схватил под руки. Прилетевшая пощечина выбила ее из колеи. Понесло в сторону. После удара кулаком перед ее глазами помутнело. Она не сразу поняла, что оказалась на асфальте.       Повернулась на бок, подставила локоть, пытаясь подняться, но словила резкий пинок в живот. Боль не остановила Нудл, со стоном она повернулась на живот и приподнялась на руках. Но тут же на нее навалились сверху, впечатывая в асфальт.       — Ну все, допрыгалась, — пропыхтел Голд, надавливая на ее спину.       Одной рукой он ослабил ее ремень.       — Не посмеешь, — прорычала Нудл. Она хотела сказать что-то еще, но ей помешала какая-то ткань, которую Кольт запихал ей в зубы.       — Придержи ее руки, — скомандовал Голд.       Пока Кольт держал Нудл спереди, пригвоздивший коленями ее ноги Голд стянул сначала ее одежду, а после и свою, обнажая напряженную плоть. Одной рукой придерживая мешавшийся ему ее хвост, Голд попробовал проникнуть в ее тело, но у него это плохо выходило: девушка под ним сопротивлялась. Зажала ткань в зубах теснее, чтобы не издать ни звука, ни намека на стоны от боли. Тогда он опустил руку под ее бедра, начав нажимать на клитор, и как только к его пальцам стекла предательская влага, Голд вошел глубже.       Ощутив знакомую боль, Нудл попыталась с силой вырвать руки из хватки Кольта, и у нее это почти вышло. Тот однако не позволил ей освободиться. Кольт сильнее сжал запястья.       — Держи крепче, придурок, — пропыхтел Голд.       — Да не сопротивляйся ты, больнее же будет, — заворчал Кольт.       Участь Нудл была более чем предсказуемой: после того, как над ней надругаются эти двое, ее не оставят в живых. Но так ли это было важно? Ее выпустили на год раньше вовсе не из-за хорошей успеваемости, а из-за всего того, что она натворила за несколько лет в стенах училища. Вполне вероятно, что ее ждала колония Девятого Острова. Так есть ли разница, умрет она сейчас или чуть позже от лучевой болезни? Нудл прикрыла глаза, положившись на волю случая. Такой конец для нее был вполне логичным.       Но тут двоих отвлек голос, прорезавшийся внезапно, подобно грому среди ясного неба. Он же заставил Нудл открыть глаза.       — Какого черта здесь происходит?       На секунду остановившись, Голд оглянулся. За его спиной стоял Даффер. Собственной персоной. Но Голд не растерялся и даже приободрился.       — Ладно, староста, присоединяйся! — сказал он. — Так и быть, сегодня забудем о наших разногласиях. Я же знаю, что ты хочешь ее!       — О чем ты, черт бы тебя…?       Даффер умолк на полуслове, очевидно только сейчас заметив Нудл, лежавшую в столь непристойном положении.       — А ты чего тут забыла? — воскликнул Даффер, ожидаемо оставаясь без ответа. — Твой год выпуска — следующий!..       Ступор Даффера быстро прошел. На смену ему пришел гнев.       Быстрые шаги. Голд подумал, что Даффер не сможет отказаться от такого предложения. Но он ошибся в нем. Вчерашний председатель приблизился не для того, чтобы стать соучастником преступления.       Матерная брань. Схватив Голда за хвост из дредов, Даффер рывком заставил его отшатнуться вбок и припасть на руки, а потом и отползти от Нудл. Когда Голд воспротивился и силой вырвался, Даффер сделал шаг назад.       Голд поднялся, тряхнул головой. Оскалился. Не обращая внимания на свое приспущенное белье, он ринулся на Даффера, но тот отступил и с неожиданной легкостью схватил Голда за грудки и приложил его спиной к стене. Голд был пьян, отчего уступал Дафферу в проворности.       Пара крепких ударов, казалось, отрезвили Голда. Он нахмурился. Третий удар прилетел в висок. От этого удара Голд потерял сознание.       Когда Кольт поднялся и ринулся помогать другу, ему пришлось отпустить ее руки, и Нудл воспользовалась этим. Она вцепилась в его ногу и потянула на себя, опрокидывая тигра. Упавший Кольт вскрикнул: его нос неудачно встретился с асфальтом.       — Ах ты, сука, — воскликнул он, приподнимаясь, — теперь-то тебе точно до завтра не дожить!       — Ну, попробуй, уродец, — хрипнула та.       Кольт встал, но не успел даже пнуть Нудл: закончивший с Голдом Даффер прижал Кольта к стене точно так же, как ранее Голда. Долговязый споткнулся о тело своего товарища и потерял равновесие, полностью оказавшись во власти Даффера. Не церемонясь, он обрушил на Кольта пару ударов, отправляя в нокаут. Отключившись, Кольт обмяк. Он упал на Голда и скатился по нему на асфальт.       Воцарилась недолгая тишина. Ее прервали шорохи за спиной Даффера.       — Кто просил тебя встревать?       А он ожидал услышать хоть какую-то благодарность.       Однако Даффер был рад, что успел вмешаться. Он обходил окрестности клуба, чтобы помочь тем, кто в эту опасную ночь попадет в беду, но все было относительно спокойно до тех пор, пока он не забрел в этот закоулок. Его присутствие здесь в этот момент — не более, чем воля случая.       Обернувшись, Даффер посмотрел на поднимающуюся Нудл. Точнее, пытающуюся подняться. Болезненное урчание. Едва слышно простонав, она облокотилась на стену, засверлив Даффера недоверчивым взглядом. Сейчас она видела в нем не столько товарища, сколько врага, виноватого во многом, что творил с ней Голд.       Свет со стороны выхода из тупика осветил ее лицо, покрытое грязью, синяками и мелкими царапинами. Губу эти двое разбили.       — Дурочка, ты должна благодарить меня за то, что я вмешался.       — Вот ведь заноза в заднице. Ну, и? Чего тебе надо на этот раз? Хочешь добавить вместо них — валяй, но я за себя не отвечаю.       — Я просто не мог оставить тебя в беде.       — Больной ублюдок, я бы все равно убила их. Я не буду падать тебе в ноги. Ты достаточно испортил мне жизнь.       — Это Голд ее тебе испортил!       — Убирайся отсюдова, оставь меня!       Даффер продолжал смотреть на нее, а Нудл все не спешила надевать снятую одежду. Она не видела смысла прихорашиваться перед ним.       — Чего тебе от меня надо? — спросила она.       — Ничего. Успокойся.       На нем были клетчатая рубашка и ветровка. Вспомнив про ветровку, Даффер снял ее. Двинулся к полураздетой девице. Его уверенные шаги набатом ударяли по ее ушам, пугая и вынуждая прислониться к стене, вжаться в нее. Она низко зарычала.       — Хоть штанцы бы подтянула, — вполне дружелюбно посоветовал Даффер, осторожно приближаясь, — еще простудишься…       Ее взгляд делал ее похожей на загнанного зверя. И, подобно загнанному зверю, Нудл напала на Даффера, когда тот приблизился, собираясь накинуть на нее свою одежду. Возможно, она посчитала, что тот попытается ее связать, а может, в ней полыхала злоба на Даффера за все то, что ей наговорил Голд.       Защищаясь, Нудл начала с рычанием отталкиваться от своего спасителя, размахивая выпущенными когтями. И как бы Даффер не стремился уворачиваться от них, накидывая на ее плечи ветровку, а пара острых когтей все-таки прошлась по его лицу, рассекая бровь.       Вскрикнув, Даффер отпрянул. В одной руке он сжимал одежду, в которую не смог завернуть Нудл, а второй прикрывал глаз, оказавшийся задетым ее когтем.       — Как же больно, — тихо заныл Даффер, почувствовав, как по его ладони скользнули теплые капели.       Он прерывисто, глубоко дышал, постепенно осознавая, что сейчас произошло. До Нудл дошло быстрее. Замерев, она наблюдала за его мучениями, не понимая, как ей быть. Все развивалось слишком быстро. Миг назад она видела в нем угрозу, а сейчас Даффер казался ей лишь еще одной жертвой этой ночи.       — Твою же мать, — протянула она. — Эй, ну ты чего? Сам же виноват.       — Надеюсь, тебе этого достаточно, чтобы успокоиться?       Цокнув, Нудл натянула приспущенные джинсы. Пока она возилась с застежкой над хвостом, Даффер все-таки сумел подкрасться и накинуть на нее свою ветровку.       — Попалась, — сказал он, когда та выпрямилась.       Ее взгляд остановился на той травме, которую она оставила ему. Несмотря на то, что раненый глаз он закрыл, он все равно выглядел плохо. По его щеке скатывалась проступившая кровь. И это не учитывая рассеченную бровь, где наверняка останется шрам.       Глядя на него, Нудл решила, что Даффер был прав. Зачем ей себя обманывать? К чему строить иллюзии? Он не виноват в этой истории. Вина всецело лежит на Голде. Нудл затихла и немного потупилась, отводя глаза. Готовая вот-вот разрыдаться, она закусила губу.       — Не бойся, все будет хорошо. Я вызову челнок…       На этих словах ее пробила крупная дрожь. Шмыгнув, Нудл прикрыла глаза ладонью, вытирая слезы.       Не долго думая, Даффер сделал шаг. Одной рукой он обхватил хрупкий на вид стан, а вторую положил на ее голову. Слегка надавив, он заставил Нудл уткнуться в его плечо. Не убирая руку, Даффер зарылся пальцами в рыжие волосы, ощущая, как ее когти чуть впиваются в его тело, сжимая ткань рубашки. У нее не было ни сил, ни желания противиться объятиям.       — Все кончено, — успокаивал он, здоровым глазом поглядывая в сторону двух бессознательных тел. — Больше он тебя не тронет… ***       Тускло освещенная дорога. Чем дальше — тем тревожнее.       Высокие клетчатые заборы. Если сами по себе эти ржавые решетки страшными не казались, то руки, которые начали появляться из них, еще как казались.       Нудл старалась держаться подальше от этих иллюзорных стен, сквозь которые в любую секунду могли высунуться цепкие и крепкие руки, чтобы схватить ее и обязательно навредить, сделать с ней что-то плохое. Иногда до нее доходили разные возгласы. Это были мужские голоса. Ее грубо звали. Звали отовсюду. Девушке не хотелось идти ни на один из этих голосов, но как можно не идти на них, если они были везде? Куда бы она ни пошла — вперед или назад — она наткнется на зов того или иного вожделеющего монстра.       Внезапно она почувствовала чье-то дыхание на своей шее. Сзади незаметно подкралось огромное мохнатое чудище, походившее на огромного обезумевшего волка. Оно вселяло ужас. Оно знало, что Нудл заметила его и ожидало, когда она обернется.       — Ты и правда думала, что сможешь убежать, если просто скажешь «нет»? — спросил голос, от которого отдавало холодом.       Не оглядываясь, Нудл рванула вперед. Она старалась не обращать внимания на тянущиеся к ней руки. То и дело цепляясь за нее, они были похожи на терновые ветви, мешавшие двигаться вперед. Они оттягивали футболку, рвали джинсы, тянули за хвост, хватали за волосы. Она отбивалась и вырывалась, слыша нарастающее грозное рычание позади.       Кто-то схватил Нудл за плечо, потянув назад. Ее тело пронзила боль, столь ощутимая, что можно было поверить в реальность происходящего.       Растерянно вылупившись на плечо, Нудл увидела огромные острые зубы. Вонзившись, они проникали все глубже. Массивная челюсть охватывала не только плечо, но и верхнюю часть руки.       Стекавшая ручейком кровь достигла кисти. На футболке расползалось темное пятно. Не выдержав этого кошмара, Нудл завопила. ***       С криком проснувшись, Нудл не сразу поняла, что находится в лазарете училища. Она схватилась за плечо, которое ей прокусил тот хищник во сне. Часто дыша, оглядела себя.       Нудл лежала на плоской кушетке отключенного томографа, из которого ее вытащили как только та начала просыпаться. Отчего-то Нудл не помнила, как сюда попала.       — Все хорошо, — сказал спокойный голос возрастного человека.       Ее лба коснулось маленькое белое полотенце, коим обладатель голоса вытер проступивший холодный пот. Когда полотенце исчезло, Нудл увидела сидевшего рядом с ней терапевта лазарета.       — Что я здесь делаю? — спросила она.       — Отдыхаешь, — ответил врач. — Как и все, кто попал сюда после прошедшей ночи. В основном, с отравлениями и ушибами. А ты у нас не только с ушибами, но и с легким сотрясением и небольшим влагалищным кровотечением. Не хочешь рассказать, кто это сделал?       — Не хочу.       — Дело твое. Но поводов для беспокойства нет, пройдет само…       Нудл покосилась на свою правую руку, без которой чуть не осталась в своем сне. С ней все было в порядке. Если не считать повязки на запястье и нескольких царапин.       Когда она поднялась, то заметила знакомую темную ветровку, оставленную на спинке стула возле томографа. ***       Сидя в знакомом темном пространстве, Даффер не переставал любоваться иллюзией зеленого леса. Все было без изменений кроме одного момента: теперь Даффер мог видеть зелень только левым глазом. Место правого глаза скрывала белая повязка.       Совсем скоро Даффер лишится доступа к этому пространству. Это его последний визит к директору училища: после него он отправится сдавать номер в общежитии. Уже сегодня он собирался покинуть эту систему корпусов, хоть на сборы выпускникам и давалась целая неделя.       — Печально, что наш хирург не смог спасти твой глаз, — говорил хост, сидевший напротив. — Но когда-нибудь ты сможешь его себе вернуть.       — Мне не сделают его бесплатно?       — С одним глазом ты все так же можешь выполнять свою работу. Будь это рука или нога, или же оба глаза, то ты бы претендовал на бесплатную операцию. Но это не повод для волнений, ведь с твоими успехами деньги быстро придут к тебе.       Даффер опустил глаза в стол, чуть понурившись.       — На самом деле это обидно.       — К тебе есть два разговора…       — Прежде, чем мы с вами перейдем к ним, я хочу узнать ответы на кое-какие вопросы.       — Слушаю.       — Почему вы отпустили Нудл? Ее все-таки решили отправить в колонию? И если это так, то почему вы не сообщили этого мне?       — В ходе нашего разговора ты получишь ответы. А теперь непосредственно о вопросах нашей встречи. Первый: тебе поступило приглашение на обучение и дальнейшую службу в армии. Приоритет при отборе отдается мужчинам из числа тигров, подходящих под необходимые критерии, и ты соответствуешь принятым в армии стандартам. Второй: если ты выберешь карьеру исполнителя, то тебе будет открыта дорога на пост ревизора. Но сейчас у тебя есть лишь один претендент в партнеры второго сорта — Нудл.       — Стоп. Нудл?       — Да. Я не смогу ее выручить: она сможет избежать колонии только в том случае, если за нее поручится претендент в ревизоры. Это единственный выход.       В растерянности Даффер шевельнул ушами.       — А если я откажусь? Ее разве не предложат другому кандидату?       — Не так давно я получил известие об отказе других директоров. Они не решились передавать ее своим воспитанникам. У них своих проблемных учеников хватает. А у нас так вышло, что из своего выпуска ты — единственный кандидат на пост ревизора.       Серви с раздраженным видом выпрямил уши, а сидевший во главе стола призрак выдержал паузу.       — Избиения, побеги за периметр, вандализм — это ладно, кто так у нас не делает? Но в прошлом учебном году она, как известно, употребляла наркотики, и совет сошелся на том, что в совокупности со всеми проступками и совершенным убийством этого уже достаточно для колонии.       — Но всю ответственность должен был взять Голд!       — Он тогда не сознался. Я не имел права повесить все на него, как бы я этого ни хотел. Смотри: на ней два тяжких преступления. На Голде — тоже два тяжких. Но есть разница между первосортным и второсортным. Голда за одно тяжкое мы опустили во второй сорт, второе «держим в уме», за третье он бы отправился в колонию, а Нудл опускать некуда, поэтому ей достаточно двух тяжких… Однако нам жалко выбрасывать девушку вашей породы. Ты прекрасно знаешь, что ее репродуктивная система выгодна государству вне колонии. У нее еще есть шанс адаптироваться в обществе, и этот шанс — ты. Нет, ты, конечно, можешь формально отказаться от нее, у тебя есть полное право выбрать другого, я соберу список, но это было бы нежелательно для государства. Сейчас судьба этой девушки зависит от тебя. Возьмешься — она не только избежит колонии, но и получит шанс исправиться и выйти в первый сорт. Если хочешь, я могу дать тебе время…       — Не нужно, — перебил Даффер. — Здесь не о чем думать. Я согласен поручиться за нее. У нее есть потенциал.       Сияющие в темноте неоновые глаза хоста на миг прикрылись веками в одобряющем жесте.       — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. ***       «Мы с матерью разочарованы в тебе. Мало того, что ты решил нарушить брачный договор со столь достойной девушкой, так еще и взял в напарники второсортную девицу. С первым мы еще были готовы как-то смириться, но как ты мог нарушить наш с тобой договор?       Надеюсь, от твоего выбора подревизного еще можно отказаться? Попробуй сделать это. И прошу, больше не глупи. Не огорчай нас. Не ставь желания плоти превыше своего благополучия».       Таковым было сообщение, посланное Дафферу его отцом. И оно не могло не расстраивать. Но он просто не мог поступить иначе. И это непонимание со стороны родителей вводило его в уныние.       В то время, пока он находился в пространстве Хоста, Нудл уже отпустили из лазарета. Сидя на одной из лавочек, она потирала перебинтованное запястье. На ее щеке красовались ссадины, оставшиеся после встречи с асфальтом, на губе — пятно подсохшей крови. Грязную одежду она не сменила.       Рядом на лавке лежала ветровка, которой Даффер накрыл ее вечером.       Она заметила Даффера. Он шел в ее сторону. И когда тот приблизился, Нудл виновато вжала голову в плечи.       — Ты, это… Как твой глаз?       — Нету его, — он сел рядом. — Удалили остатки.       — Сам виноват, — буркнула она. — Чего приперся?       — Хотел сообщить тебе одну важную новость.       — Валяй.       — …Хочешь ты этого или нет, но я теперь твой наставник.       — Что? — воскликнула она. — Что ты там пизданул?       — Будь благодарна мне за то, что я поручился за тебя, а не возмущайся.       — Ты чего наделал? Если на то пошло, меня бы просто другому отдали, и все были бы счастливы!       — Не возникай. Не хватало еще подраться возле кабинета врача.       — Твою ж…       Они затихли. Даффер откинулся на спинку скамьи, а Нудл поджала ноги, обвив руками колени. Каждый ушел в свои мысли.       Даффер в каком-то смысле был рад такому исходу, так как он сможет не только проследить за ней, но и повлиять на ее воспитание. Нудл одолевали противоречивые мысли: с одной стороны, ей будет гораздо спокойнее, если первое время ее будет сопровождать кто-то, кого она знает, но с другой — этим кем-то был самый занудный тип на свете, с которым они далеки от взаимопонимания. Даже несмотря на относительное потепление их отношений за последний год.       — Те двое, — подала голос Нудл, — ты убил их?       — Нет. Они просто потеряли сознание.       — Тупица, надо было прикончить. Они же не отстанут теперь, из-под земли меня достанут.       — Ну, тогда мы снова их побьем.       — Этот Голд… — прервавшись, она выдохнула.       — Ты просто боишься его.       — Не боюсь…       Эта фраза была сказана ею обиженным, почти детским тоном. Опустив уши, Нудл уткнулась в прижатые к груди колени.       — Забудь о нем, — Даффер обвил рукой ее плечи, — я сделаю все, чтобы он тебя не потревожил.       — Ты ничего не сможешь, если он захочет меня найти.       — Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, — чтобы хоть как-то ее приободрить, он подвинулся ближе, прижимая рыжую к себе. — Завтра мы приведем тебя в порядок.       Она подняла голову.       — Что ты имеешь ввиду?       — Я закуплю тебе несколько комплектов одежды.       — Зачем тебе это делать?       — Мне не хочется видеть в напарниках оборванку. Я займусь твоим внешним видом прежде, чем мы выйдем на работу. Также ты бросишь курить…       — Что?! — встрепенулась Нудл. — Эй, это уже слишком! Мое здоровье тебя не касается!       — Дело не в здоровье. Просто я ненавижу запах сигарет. И пока ты со мной — курить ты не будешь. Также на несколько дней я отправлю тебя в диспансер. Там тебе сделают глубокую чистку крови… — он прервался, заметив, что ее глаза заблестели. — Ты чего?       — Да ты смерти моей хочешь, — заворчала Нудл. Накопившаяся влага превратилась в предательские слезы испуга и она снова поторопилась уткнуться в колени. — Как я без сигарет-то буду? Я всю чертову жизнь курила и буду курить!       — Теперь не будешь. По крайней мере, пока мы будем в дуэте… Ну, успокойся, — Даффер погладил ее по плечу. — Все будет хорошо. Я не наврежу тебе.       Он протянул ей леденец в зеленой обертке, и когда она подняла голову, его глаза выловили маленькое тату в виде штрих-кода, выглядывающее из-под тонкого зеленого ошейника.