По обе стороны монеты

      Тревога – то чувство, которое Панталоне ненавидел всю свою сознательную жизнь. Хотя и в бессознательной, казалось, она его преследовала с такой же навязчивостью и силой. Страх и неуверенность в следующем дне, были убийственными мыслями для банкира. Он всё никак не мог понять, откуда такая дрожь в коленях. Наверное потому и вступил в Фатуи. Вечно серые стены Заполярного Дворца всегда были неизменны, а значит и жизнь в них – так же бесконечна и циклична. Всё повторялось изо дня в день, а потому и не пугала та неизвестность, что в “прошлой” жизни мужчины, была частым гостем завтрашнего дня.       Однако, находясь не в том, уже привычном месте, а в таком как это, незнакомом и чужим, вновь становилось очень жутко. Тревога своими ледяными цепями сковывала сердце, мешая ему свободно биться. Это был даже не страх, а, в каком то смысле, неописуемое чувство колющего одиночества. Панталоне словно был чужим в этом мире. Не только в том месте, в котором оказался сейчас, а вообще везде, где бы не оказался.       К горлу, медленно, но верно подступал ком, сколько не пытайся его проглотить – станет только хуже. Трудно не то что говорить. Дышать стало невыносимо. Вся эта давящая атмосфера из надуманных тревог и мыслей о прошлом сковывала не только разум, но и тело. Высоко вздымающаяся грудь, сжимающиеся пальцы до хруста костяшек, горячая вода, в миг ставшая холодной, ядовитый воздух и пелена в глазах. Ничего и никто не сможет сломить Панталоне, Девятого предвестника фатуи, кроме... Его самого.       – Ты тут помереть собрался?       Родной голос. Почему-то.. даже слишком родной? Нет, вернее сказать – знакомый. Знакомый давно, очень знакомый, но... Почему такой далёкий? Будто находящийся в тысячах верстах отсюда. Почему так далеко? И далеко ли?..       – Ты меня слышишь? Эй!       Панталоне мгновенно раскрыл глаза, почувствовав на своей щеке что-то горячее. Как оказалось, вытащил его из ямы своих сожалений и тревог никто иной как Дотторе. Иначе, объяснить его нахождение здесь было крайне сложно. Однако взгляд доктора был очень странным. Всё ещё не пришедший в себя полностью Панталоне, даже в таком состоянии заметил эту маленькую искру в чужих глазах. Что-то похожее на... Беспокойство?       Но ведь это Дотторе, разве кто-то такой как он, может беспокоиться? Так.. искренне, без любого, им же излюбленного, притворства.       – Дотторе... – Тихо проговорил регратор.       Он вовсе не собирался говорить это вслух, однако мысли сами вылетели изо рта, не успев сформироваться. Всё что смог сказать, лишь имя, то, которое произносит крайне редко.       Доктор вздрогнул. Сейчас он выглядел крайне странно: растрепанный, обнажённый, да и ко всему этому ещё и без маски. Почему то, мужчина ничего не отвечал. Он, спустя несколько секунд молчания, бесцеремонно залез в горячую воду, почти что не поменявшись в лице. Банкир совсем потерял счёт времени, теряясь в себе, потому предположил, что горячая вода уже давно остыла. Несколько раз проморгавшись, Панталоне протёр глаза и повернул голову в сторону второго предвестника, усаживающегося чуть левее него.       – Кхм, доктор... – Медленно начал мужчина. – Зачем вы здесь? – Слова давались крайне тяжело.       – Жарковато у тебя тут.. – Почти сразу же ответил тот.       Панталоне чуть наклонился в сторону, глядя прямо в лицо собеседника, что так нагло проигнорировал вопрос.       – Поговорить хотел. – Прямо сказал Дотторе, понимая, что увильнуть не удастся.       – Что-то важное?...       – Нет. – Почти сразу же перебил доктор, скрещивая руки на груди.       Регратор глубоко вздохнул, чуть качнул головой и перевёл взгляд на воду. Атмосфера была хуже некуда. Мужчина не находил слов, вообще не знал что сказать, да и доктор в этот раз молчал. Головная боль так и не прошла. Нет, она только усилилась. Была бы у Панталоне возможность, он бы провалился в сон, только стоило его голове коснуться подушки.       – Панталоне...       Снова этот тихий голос, успокаивающий. Банкир нашёл в себе силы открыть глаза и поднять голову, а как только сделал это, еле сдержал крик, полный неожиданности. Напротив его лица было лицо Дотторе. Он смотрел прямо в глаза, чуть щурясь. Поначалу регратор хотел задать вопрос, да не один... Сотня вопросов крутилось в голове, что уже, нехотя становилось привычным..? "Что с тобой происходит?"       Но не успел Панталоне ничего вымолвить, как почувствовал жар. Жар чужих губ на собственных. Ещё больше округляя глаза, мужчина продолжал удивляться. Доктор целовал по-особенному нежно, не так как в обычные разы. Что было ему чертовски несвойственно! Дотторе любил грубо, но медленно, доминантно, но не унижающее, по-собственнически, но.. опять же особенно. Сейчас он выглядел совсем другим... Нежно поглаживая изгибы чужой спины, изредка переходя на бёдра, казался совсем другим человеком.       Только сейчас, благодаря махинациям рук доктора, банкир обратил внимание на разницу температур воды и чужого тела. Либо вода действительно остыла, либо Дотторе был настолько горячим, что разница ощущалась очень сильно.       Эти руки были способны на многое, однако.. почему? Почему в столь поздний час доктор вообще находится здесь? Панталоне не знал. Или не хотел знать? Не хотел задумываться уж точно. Всё, чего сейчас он желал, так это задохнуться в чужих объятиях. Чувствовать себя в полной безопасности и не думать о страхах завтрашнего дня. Плавиться от прикосновений этих рук и поцелуев этих губ.       Хотелось вечно находится здесь, где-то на границе страны, ночью, в бане, в крепких объятиях сильнее сжимать в руках чужие волосы, чувствуя на шее горячее дыхание. Хотелось забыться в порыве нежности и страсти. И никакая горячая вода так не грела душу и тело, как этот чертов предвестник...       Медленно открывая глаза, Панталоне томно простонал в подушку что-то явно недружелюбное. Утро встретило его не солнцем из окна и поющими птицами, а лишь хмурый и серый день готов был открыть ему свои объятия. На улице дул сильный ветер и шел мелкий дождь, что с грохотом стучал по любой твёрдой поверхности. Впрочем, регратор не сказал бы, что ему не по нраву такая погода. Просто любое такое утро ощущается не то как вечер, не то как слишком ранний подъём.       Неспешно поднимаясь с кровати, мужчина оглядел комнату. Всегда делал так первым делом. С неким разочарованием глубоко вздохнув, он накинул на плечи халат и вяло потянулся. В комнате не было ничего необычного. "Всё так как и должно быть" – подумалось ему. Но и эта мысль, словно тонкая нить оборвалась пополам, ибо закончить её он не успел.       А виной тому стал конверт, лежавший на столе. При "осмотре" комнаты, банкир не заметил его, однако бумага сильно выделялась среди всех документов лежащих на столе. Он знал откуда эта бумага. Часто работал с ней в Заполярном Дворце. А письма получал в таких конвертах ещё чаще.       Подойдя к столу, регратор быстро и с некой небрежностью распаковал конверт. Знакомый почерк сразу же бросился в глаза. Вряд ли кто нибудь в этом месте мог понять, что было написано в этом письме, но Панталоне понял отлично. На небольшом листе было лишь одно слово:       “Собирайся.”       Ни от кого, ни кому... Ничего больше не было написано, кроме одного лишь слова.