Исповедь

- Ко мне вчера заходил главный — уткнувшись в тарелку, тихо сказала Ира. Геннадий вопросительно посмотрел на неё. Повисло тихое глубокое молчание, которое начинало давить на Павлову. Она уже стала сомневаться, зачем подняла этот разговор за завтраком. Женщина положила столовый прибор рядом с тарелкой, взяла чашку и сделала два глотка. Затем резко поставила её на стол и посмотрела на Кривицкого. - Ир, что случилось? - Он дал понять, что руководитель-инвалид отделению не нужен. - отчеканила Павлова, затем взяла вилку и резкими движениями продолжила приём пищи. - Ир, ну ты же понимаешь, что это всё временно. Ты будешь ходить, обязательно будешь. Ты не инвалид, не надо так себя называть. - Да? А как это называется? Человек, который не может самостоятельно встать с кровати? Или человек, который передвигается по отделению в инвалидной коляске? Кто это? - Ирина повысила голос. - Прекрати, пожалуйста. - Геннадий понимал её переживания, но в этот момент был занят своими мыслями. - Беспомощная? С ограниченными возможностями? Как, как это называется? - Павлова бросила вилку в тарелку — для всех я стала инвалидом, понимаешь? Уже даже наверху ищут мне замену, списали со счетов! Кривицкий подошёл к Ирине и аккуратно взял её за плечи, пытаясь успокоить. - Ира, я с тобой, и я верю в твоё выздоровление… - Да что с тебя взять! - криком перебила его женщина. Геннадий оцепенел от сказанного. - Извини, я не хотела… - тихо проговорила Ира, отвернулась от него и закрыла лицо руками. Кривицкий аккуратно снял её со стула и пересадил в кресло. - Удобно? - спросил он, поправляя её ноги. - Удобно, Гена, удобно! - крикнула Ира — я ног не чувствую, понимаешь?! - она со всей силы ударила ладонями по ногам — я ничего не чувствую, а ты спрашиваешь, удобно ли мне! Хватит со мной нянчиться как с ребёнком! - со слезами на глазах выпалила Павлова. - Ир, я всего лишь… - Я,я…! Что ты мямлишь?! Ты видишь, что мне плохо? Ещё таблетки отобрал, хочешь чтобы я совсем сума сошла?! Это стало последней каплей - Кривицкий сорвался с места и пошёл в комнату. Через полминуты он вернулся и бросил пачку таблеток на стол. - На, держи свои таблетки! - крикнул он — хочешь считать себя инвалидом — считай, пожалуйста! Но с таким настроем ты никогда не встанешь из этого чёртового кресла! - Геннадий махнул руками и ушёл в свою комнату — мне надо собираться на работу. Впервые за долгое время он так резко ответил Ирине. Кривицкий часто терпел её выходки, которые были обусловлены тяжёлым эмоциональным и физическим состоянием, он всё понимал и оправдывал, но всякому терпению приходит конец. «Хочешь как лучше, а получаешь претензии» - возмущённо думал он. Ира открыла упаковку с таблетками, она была новой, уверенным движением выковыряла одну таблетку и запила остывшем чаем. Затем она развернулась на коляске и отъехала к рабочему столу. Включила компьютер. «Списать меня захотели, не выйдет!» - мысленно сказала она, прокручивая в голове детали вчерашнего разговора с начальством. Через 4 минуты раздался хлопок входной двери — Геннадий ушёл на работу. Ирина погрузилась в работу с документами. Страх снова потерять должность заставил её перепроверить последние отчёты и договора. Всё должно быть идеально. Она просто обязана доказать всем, что способно прекрасно управлять отделением даже без ног. Работа была единственной соломинкой, которая связывала её с реальным миром после аварии. Всё поменялось, всё стало другим, а работа осталась такой же как и раньше, и это было единственным, за что она могла ухватиться, «зацепиться». Работа позволяла Ирине ощущать себя наравне с другими людьми, здоровыми, позволяла забыть о своих проблемах и погрузиться в проблемы других. Потеря работы казалась Ире большой, глубокой чёрной пропастью, выбраться из которой невозможно. Вчитываясь в буквы документов, Павлова усомнилась в данных бухгалтерии. Она свернула окно и начала искать на компьютере последний бухгалтерский отчёт. - Они мне его точно присылали, я видела — вслух проговорила Ира — где же он. Быстро открывая подряд все папки на рабочем столе, женщина искала нужный документ. Пробегая глазами по первым строчкам, сразу понимала, что это не то, закрывала его и открывала следующий. Нервы накалялись. Вдруг на экране открылась папка с фотографиями с её дня рождения в загородном доме. Ира вздрогнула, резким движением захлопнула компьютер и быстро откатилась от стола. Павлова закрыла глаза. Воспоминания хаотичной волной вырисовывались из темноты, цепляясь друг за друга и порождая новые. Она открыла глаза, подъехала к компьютеру, открыла его и нажала на первую фотография — общее фото. Затем на следующую, следующую, следующую… Она дрожащим пальцем нажимала на мышку компьютера, перелистывая снимки. И вот последняя фотография — гости вылавливают приз из бассейна. Снимки закончились, этот - последний. Ирина просмотрела все фотографии, не моргая. Затем снова открылось первое общее фото. Павлова увеличила фото, руки стали трястись сильнее. Она смотрела на себя в синем платье, а сбоку от неё на фотографии стоял Алеников. Она со всей силы нажимала кнопку «увеличить», пока её лицо и лицо Анатолия не стали на весь экран. Ирина смотрела на экран, не моргая. Со стороны могло показаться, что она пытается прожечь взглядом монитор компьютера. В голове вторил их последний диалог, предсмертный. С каждым словом голоса становились всё громче и громче, каждая буква была словно удар молотом по большому колоколу. Ирина захлопнула компьютер и схватилась за голову. - Хватит, пожалуйста, хватит! - громким шёпотом прокричала она. Павлова быстро начала крутить колёса инвалидного кресла и подъехала к кухонному столу. Она тут же взяла из блистера две таблетки и выпила их. Закрыла глаза, досчитала до десяти и попыталась успокоится. Её организм хотел чего-то покрепче чая. Она взяла из угла приспособление, которым доставал вещи с верхних полок, подъехала к кухонному шкафу, открыла его и достала бутылку коньяка. Налила себе в чашку и выпила залпом четыре глотка. Алкоголь приятной болью обжёг горло и желудок. Дрожь во всём теле немного спала. Ирина откинулась назад и почувствовала лёгкое расслабление. Неожиданно тишину в квартире разорвал звонок мобильника. Павлова вздрогнула и уронила чашку на пол. Звук разбитой посуды отрезвил состояние Иры и она взяла трубку. - Да, Артём — проговорила она — рада тебя слышать. - … - Что значит нужно продать квартиру? Я твоей жене всё сказала, это моя квартира и продавать её я не собираюсь. - … - Суд? Хорошо, пожалуйста, ради бога. Но в таком случае больше не звони мне! - Ирина сбросила звонок. Она обдумала только что состоявшийся разговор с сыном и снова набрала его номер. Артём ответил. - Сыночка, ты вот от меня денег требуешь, квартиру продать, а ты вообще знаешь, что со мной, что я пережила за последние полгода? Ты хоть раз поинтересовался жизнью матери не просто так для галочки, а из искреннего интереса? - … - Не нужны мне твои дешёвые оправдания, Артём. У тебя мать машина сбила, она в инвалидном кресле теперь живёт, по её вине на дне рождения человек умер — быстро сказала Ирина и сама испугалась своих слов — а ты от меня квартиру требуешь. - … - Не звони мне больше, пожалуйста — тихо, почти шёпотом произнесла Ирина и бросила трубку. Павлова потянулась к упаковке таблеток, три съеденные таблетки за одно утро её не смущали и она съела ещё одну, затем положила упаковку в карман кофты. С трудом передвигаясь по квартире, она взяла веник и попыталась убрать осколки кружки. Не получилось. Ира аккуратно сдвинулась на край коляски и слегка наклонилась, чтобы было легче. Два крупных осколка наконец оказались в совке, Ирина потянулась за дальним осколком и потеряла равновесие. Благо, она успела вовремя схватиться за стол и не упасть, но была изрядно напугана. Сердце начало стучаться сильнее. - За что мне это — вслух сказала Павлова, в голосе слышалась обречённость. В последнее время на неё свалилось слишком много трагедий: должность, смерть Аленикова, авария, инвалидность. Казалось, что жизнь послала ей все испытания, какие только можно, но каждый раз появлялось новое обстоятельство, которое было призвано добить и растоптать, казалось, что она была сломлена и физически, и морально, но внутри всё ещё оставался стержень, оставался характер Иры Павловой, который раз за разом не давал опустить руки, не позволял сдаться, но даже он иногда давал слабину. Ира со всей силы ударила себя по ногам и ей показалось, что она что-то чувствует, но это был лишь побочный эффект затуманенного сознания от смеси таблеток и алкоголя. Ира ещё раз ударила себя по ногам и ей снова показалось, что она что-то чувствует — самовнушение. Сердцебиение разгонялось. Ира набрала Геннадия и поехала в спальню. Длинные гудки, ответа не было. Ира снова набрала номер, ответа не последовало. Павлова открыла ящик комода и достала оттуда коробку для шитья. Снова набрала Кривицкого. После пятой попытки дозвониться она бросила телефон на кровать с фразой «Ну и хрен с тобой!». Поставила коробку на колени и выехала на кухню. Резким движением переложила коробку на стол и достала оттуда иглу. Трясущимися руками она аккуратно потыкала иголкой в ногу. - Я ничего не чувствую — тихо с изумлением и ужасом проговорила она, словно ей только что озвучили смертельный диагноз — мне не могло показаться — подумала Ира. Она сильнее ткнула иголкой в ногу, затем в другую ногу. Ответного нервного импульса не последовало. Глаза заволокли слёзы. - Я ничего не чувствую! - кричала Ира и со всей силы ударяла иглой себе по ноге, пока на штанах не образовалось красное пятнышко крови. Увидев это, Павлова остановилась и швырнула иголку на пол. По щекам потекли обжигающие слёзы. Голова начала неприятно ныть, сердце билось с сумасшедшей скоростью, словно вот вот выпрыгнет из грудной клетки. Ирина взяла коньяк и сделала ещё два глотка. Горячая жидкость снова обожгла желудок. Эмоции бушевали, как гроза ранней весной. Ира со всей дури смахнула бутылку алкоголя со стола. Звук разбитой тары разрезал воздух. Дышать становилось труднее. - Я буду ходить — стиснув зубы крикнула Павлова — я буду ходить! Она облокотилась на стол и встала с инвалидного кресла. Она стояла, не чувствуя ног и держась обеими руками за стол. С большим трудом она попыталась сделать шаг в сторону, но ноги не сдвинулись с места. Тогда Ира убрала руки со стола, пытаясь удержать равновесие, сделал рывок корпусом и руками в сторону и упала. Оказавшись на полу, Ира не сразу поняла, что произошло. В глазах резко потемнело, но потом отпустило. Очень сильно болела рука — Павлова упала прямо на осколок разбившейся бутылки, и он врезался в кожу. Она сделала попытку перевернуться на живот, но ничего не получилось. Перед глазами поплыли белые пятна. Ира приподнялась на локтях, и снова попыталась сдвинуться с места, резкая боль пронзила левую руку, осколок стекла дал о себе знать. Ирине показалось, что кто-то сильно сжимает её виски. Часть тела, которую она могла чувствовать, стала ватной. Воздуха не хватало. - Да пошло всё к чёрту — с трудом сказала Павлова и смирилась. Она слабыми пальцами достала из кармана кофты таблетки, выковыряла 4 штуки и положила их под язык. Голова раскалывалась от боли, всё тело тряслось, сердце билось с сумасшедшей скоростью, вдыхать воздух получалось с трудом. Сил плакать или звать на помощь не было. - Ира… - Павловой послышался мужской голос. Затем звук приближающихся шагов. - Ира, Ира, Ира, Ира… - еле слышимое эхо расплывалось по квартире. Ирина увидела, как к ней подошёл человек в белых тапочках. - Пошли со мной — позвал знакомый голос, над Ириной склонился Анатолий — надо отвечать за свои поступки, пошли — он говорил мягким и тихим голосом, протягивая руку. Ирина вздрогнула и начала размахивать руками, пытаясь прогнать тень Аленикова. - Уходи, уходи! - кричала она, хватаясь руками то за голову, то за горло, то за ноги. Ира сильно зажмурила глаза, затем открыла их. Видение исчезло. Трясущимися руками она достала ещё две таблетки и разжевала их, сжав в руке блистер лекарств. Страх смерти одолел Павлову. Она никогда не думала, что умрёт так глупо, упав в своей квартире, от передозировки таблеток с алкоголем, без возможности встать. Она резкими вдохами пыталась заглотить воздух, которого так не хватало. В какой-то момент ей показалось, что на столе сидит Кот, смотрит на неё и машет хвостом. Перед глазами всё поплыло. Звук автомобиля, появляющегося из-за большой оранжевой фуры, ещё сильнее сдавливал виски, заставляя схватиться за голову. Ире казалось, что она летит в чёрную пропасть, которая поглощает её и полностью стирает в мелкие частицы. Ирина сделала максимально глубокий вдох, насколько могла, одной рукой сильно опёрлась в пол, а второй попыталась нащупать что-нибудь рядом для опоры. Громкий звук, словно гром, оглушил Иру. Яркая вспышка ослепила глаза. Руки произвольно упали на пол. Глаза закрылись. Голова неестественно опрокинулась набок. Последовал выдох. Воздуха не хватило. Тело полностью обмякло и перестало бороться. Звенящая тишина — единственный свидетель произошедшего, окутала бездыханное тело.