Исповедь

Брагин подошёл к стене напротив кровати, облокотился, положил руку на руку, сделал глубокий вдох и дал понять, что готов внимательно выслушать. В воздухе повисла тишина. Обычно пишут, что такая тишина звенит, но она не была звенящей, она была глухой. Ира аккуратно окинула взглядом палату, словно убедилась, что их никто не подслушивает. Затем немного приподнялась на кровати, насколько хватало сил. В горле было сухо, хотя только что опустошённый стакан воды должен был свидетельствовать об обратном. - Я... я.... не знаю даже, с чего начать. - А Вы начните как душа подсказывает - ответил коллега. - Я пыталась делать вид, что этого в моей жизни не было. Я пыталась забыть, не вспоминать, я выкинула все его вещи, абсолютно всё, что могло напоминать.... Я жила с ним и мне казалось, что я люблю, и он любит. Я до сих пор не поняла, было это действительно так или... или нам просто было удобно быть вместе... или я нужна была ему чтобы проводить серые схемы через моё отделение. Я верила ему и после того, как он первый раз поднял на меня руку. После второго мне стало страшно.... И там, на дне рождения, я не хотела.... - голос Павловой сбился, она подняла глаза наверх, словно пыталась убедиться, что он её слышит. - Он стоял, шатался как на слабых ногах, а в глазах была агрессия. Я первый раз видела его таким. Да, он выпивал раньше, но я никогда не видела его таким. Он вообще в тот день был не таким, как обычно. Не надел свой костюм, галстук. Глаза были бешенные и стеклянные. Я помню каждое слово, что он сказал перед смертью, хотя тогда в моменте всё заволокло словно ватой... Во мне одновременно был и страх, и агрессия, и желание как-то исправить ситуацию... Потом удар, операция... Я впервые испугалась крови на своих руках, хотя казалось бы в моей профессии это обычное дело, но когда понимаешь, что это кровь близкого человека, что этот человек умирает и всё это из-за тебя... вначале этими руками толкнула, а потом кровь с них оттирала... После этого я стала избегать операционной, мне стало страшно видеть кровь на перчатках - преследовало ощущение, что это его кровь, каждый раз хотелось отмыть ... - Ира закатила глаза, чтобы сморгнуть навернувшиеся на глазах слёзы. - Я почувствовала, что это губит во мне хирурга. Работа для меня всегда была способом отвлечения от проблем, даже самая сложная операция позволяла забыть о своих трудностях и отвлечься, но после его смерти операции каждый раз становились спусковым крючком для воспоминаний. Операционная стала на меня давить, Вы наверное помните это - Ирина вопросительно посмотрела на Олега. Брагин кивнул, давая понять, что помнит их разговор в её кабинете. Уже тогда понимал, что его фраза "Нельзя Вам оперировать" была правильной, но очень тяжёлой морально. - А дальше.... я никогда не ощущала на себе столько внимания от всех, и мне жутко дискомфортно от этого внимания. Кто-то смотрел на меня с состраданием, кто-то как на убийцу, кто-то как на жертву насилия. Я не могла нормально общаться с людьми. Каждый, кто со мной разговаривал, глазами выражал сочувствие, осуждение, они не показывали это выражением лица, но в глазах всё читалось. Я всячески отгоняла от себя прилепающее чувство вины, но каждый день оно становилось всё больше и больше. В какой-то момент я поняла, что жить с этим дальше невозможно. Я сходила на кладбище. После этой фразы Ирина закрыла глаза. К горлу подкатывался комок слёз, дыхание учащалось. Олег словно уловил её состояние, мелкая дрожь прошлась по всему телу. - Наверное я сошла с ума - Ирина резко открыла глаза - Перед аварией я видела его на перекрёстке и я точно помню этот силуэт. Я сильно позже поняла, что это было неслучайно. Это мне за его смерть. Всё что сейчас со мной - это месть. Я постоянно думаю о том, как я теперь буду работать и буду ли работать вообще. Руководство отделением для меня было практически всем в жизни, оно позволяло мне не выбиваться из жизненной колеи, а сейчас, когда я вынуждена передвигаться по больнице в инвалидном кресле и каждый раз ощущать на себе сочувствующие взгляды, чувствовать как мне в спину смотря как на несчастное создание, как на щенка, которому перебило машиной лапы и он умирает, словно я вынуждена смириться со своим ничтожеством. Ирина резко подняла правую руку чтобы ударить себе по ноге, но вместо этого, сбила логтём стеклянный стакан, который сама поставила на тумбочку рядом несколько минут назад. Стакан упал и звон разбившегося стекла наполнил палату. Вот теперь тишина была звенящая. Олег вздрогнул. - Я видела его. Сейчас в бреду и после таблеток он приходил, он звал с собой, хотел чтобы мы вместе ушли... Мне нужно было его прощение, иначе я не смогла бы жить дальше с чувством вины. И он простил меня - Ирина моргнула и из глаз потекли слёзы. - Я очень хочу снова ходить, я хочу... хо-чу опер-рировать... - захлёбываясь шептала Павлова - я хочу вернуться в операционную, взять скальпель, хочу смело делать надрез и не бояться крови. От её шёпота у Олега пробежал холодный пот. Он понимал о чём она говорит, вспоминал себя, когда не мог оперировать. - Вы будете ходить. Мы сделаем всё возможное - Брагин впервые прервал её за всё время монолога. Он хотел сказать ещё несколько слов Ирине, показать свою поддержку, чтобы она видела, что не одна, но понял, что Иру душит внимание коллег, прикованное к инвалидному креслу и образу жизни. - Я хочу быть с Вами на равных, хочу быть снова в работе, жить и наслаждаться жизнью - уже более смело говорила Павлова - но его тень всё равно будет преследовать меня, я всё равно буду считать, что всё, что со мной произошло и происходит - это расплата за его смерть. Ирина замолчала. Олег медленно подошёл к ней и молча взял за руку. В этот момент он чувствовал как бьётся каждая клеточка её тела. Постепенно напряжение в её организме спадало. - Спасибо, что выслушал - Ирина впервые за много лет совместной работы обратилась к Олегу на "ты". Брагин аккуратно кивнул головой в знак понимания. - Кривицкого пока не буду пускать? - спросил он, аккуратно собирая осколки стакана, стараясь не шуметь ими. - Да, я хочу побыть одной - приглушенным голосом ответила Ирина. Брагин ещё раз убедился, что пульс Ирины Алексеевны и сама она в норме, и тихо вышел из палаты. "Я больше никогда уже не буду прежней"- шёпотом сама себе сказала Ира и мысленно поблагодарила Анатолия за всё хорошее и плохое, что она пережила вместе с ним.