Цена свободы

      Маринетт, никак не ожидавшая услышать собственное имя, вильнула плечом, сбрасывая с себя чужую ладонь, медленно поставила стакан с недопитым виски на стойку, повернула голову вполоборота и скосила взгляд. Полумрак не давал как следует разглядеть, кто позади неё. Она видела лишь высокую мужскую фигуру. Оборачиваться полностью и смотреть в лицо незнакомцу она не решалась. Так и сидела, боясь неосторожно вдохнуть. Мысли перебивали одна другую.       «Люди Росси? Адриан? Нет, бред какой-то. Первые не стали бы церемониться. Второй вряд ли бы назвал по фамилии».       – Ты чего шумишь?! Девчонку вон как напугал! Бледная, как мел, сидит, – хохотнул бармен.       Маринетт из-под чёлки взглянула на парня, что, не скрывая ухмылки, непринуждённо протирал стаканы. Похоже, что он говорил с приятелем.       «Тогда всё не так печально. Позади меня всего лишь знакомый из прошлой жизни, которого волей случая занесло в этот бар. Вряд ли он намерен причинить мне зло. Скорее всего, просто подошёл поздороваться. Но кто бы это ни был, я не могу с ним общаться».       Маринетт понимала, что чем дольше сидит вполоборота, тем более неудобной для неё самой становится ситуация. Нужно всего лишь набраться смелости и убедить мужчину за спиной, что он ошибся. А потом уйти. Допив для храбрости остатки виски, она развернулась и взглянула в лицо напугавшему её человеку. И замерла с пустым стаканом в руке не в силах выговорить ни слова. Музыку заглушил собственный пульс в ушах.       «Не может быть… Лука Куффен…»       Мысли так и остались неозвученными. Маринетт, с трудом угомонив заходящееся в груди сердце, вернула стакан на барную стойку, обхватила саму себя на плечи и тряхнула головой, чтобы уронить чёлку на лицо. Но не смогла заставить себя сдвинуться с места.       В стоящем напротив парне в чёрной футболке и таких же джинсах она безошибочно узнала друга, что когда-то давно признавался ей в любви. Но сейчас эта встреча была на редкость не к месту. Полагать, что Куффен – всё тот же мальчишка с гитарой, готовый бросить весь мир к её ногам, как минимум наивно. Пользоваться его чувствами, если от них хоть что-то осталось, низко. Раскрывать себя опасно. Втягивать его в свои дела и вовсе безрассудно. Лучше сбежать, пока всё это не зашло слишком далеко.       – Простите, вы... вы меня с кем-то спутали. Меня зовут Изабель, – лихорадочно проговорила Маринетт, по-прежнему пряча лицо.       Она бросила на столешницу несколько купюр, спрыгнула со стула и хотела было пойти к выходу, но Лука цепким движением придержал её за запястье. Решительно, чтобы она не могла двинуться дальше, но аккуратно, чтобы не причинить ей боль.       – Не знаю, от кого ты прячешься и зачем скрываешь свою личность, но я узнал тебя. И узнал бы, даже если бы ты сменила пол. Хотя этот цвет… хм… интересный, – спокойно заговорил Куффен, наклоняясь чуть ближе.       Маринетт вздохнула и отвернулась, понимая, что не выдержит на себе проницательного взгляда Луки. Но ни сбежать, ни хотя бы освободить руку она не пыталась. Он сам её отпустил, когда понял, что Маринетт больше не намеревается уйти без объяснений.       – Ну, здравствуй, Лука Куффен, – едва слышно проговорила Маринетт, разглядывая опустевшие столики. – Здравствуй...       – Слушай, ты не похожа на завсегдатая питейных заведений. Все, кто пришел повеселиться, уже разошлись. А ты полночи со стаканом сидишь и смотришь в одну точку. Ответь честно, у тебя какие-то сложности?       – Ты следил за мной? – спросила Маринетт, опустив взгляд в пол.       – Наблюдал, – невозмутимо ответил Куффен. – Это не снимает вопроса. Что-то случилось?       Маринетт переминалась с ноги на ногу от накрывающей её неловкости. Можно ли всё, что с ней произошло за последнее время, назвать одним ёмким словом «сложности»? Стоит ли вообще говорить с Куффеном, устроившим чуть ли не допрос? Но Маринетт помнила характер Луки и его привычки. Она понимала, что им движет не банальное любопытство, а искреннее желание помочь. Или хотела в это верить.       – В некотором роде да, – уклончиво ответила Маринетт. – И если ты не хочешь неприятностей для себя, лучше отпусти меня сейчас.       Не так Маринетт представляла себе встречу со старым другом. Разгляди она его в толпе на улице не будучи беглянкой, бросилась бы на шею и засыпала бы вопросами, но сейчас… Сейчас она старалась перебороть дрожь в теле и не расплакаться от навалившихся разом проблем.       Она бы и рада хотя бы сжать руку некогда близкого ей человека, но мысли об опасности никак не хотели отступать. За ней могли следить. Её могли искать. Любой, кто говорил с ней, подвергал себя риску. Ей было неприятно отталкивать парня, но она понимала, что находиться рядом с ней ему нельзя. Однако Лука Куффен, как и прежде, имел своё мнение и не пасовал перед трудностями.       – Отпустить? – вскинул брови Лука. –Маринетт, ты сидишь в баре до закрытия! Одна. Ты не хочешь возвращаться домой? Или... не можешь? – не прекращал расспросы Куффен.       Маринетт ещё раз скользнула взглядом по бару, подняла голову вверх, пару раз моргнула и, убедившись, что не сорвётся на плач хотя бы в ближайшие пять минут, наконец посмотрела Луке в глаза.       – Не могу. Нет у меня больше дома, – Маринетт всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – И, прошу, не называй меня по имени. И по фамилии тем более. Для всех я теперь Изабель. Изабель Леруа. И мне пора.       Маринетт, едва коснувшись плечом стоящего на её пути Куффена, двинулась к выходу. Чтобы не поддаться эмоциям, пришлось до боли закусить губу и сжать кулаки. Уже не разбирая ничего вокруг от пелены слёз, она навалилась боком на дверь. И ей было не важно, что она могла рваться прямиком в лапы недоброжелателей.       – Постой! – голос Луки заставил её обернуться. – Уж, прости, дорогая Изабель, но я не отпускаю своих друзей в таком состоянии бродить по городу.       Маринетт молчала, кончиками пальцев резко смахивая слёзы. Злилась. На себя за то, что была неосторожна. На Луку за то, что никак не хочет оставить её в покое.       – Будь по твоему, – Лука потёр переносицу, словно соображая, как быть дальше. – Можешь не рассказывать мне, от кого ты прячешься. Но если тебе некуда идти, пойдём со мной.       – Куда? – устало спросила Маринетт, понимая, что спорить бесполезно.       – Ко мне домой, – пожал плечами Лука. – Хотя бы на ближайшее время. Тебе бы поспать не мешало. Выглядишь уставшей.       – Не похоже что-то на комплимент, – вяло усмехнулась Маринетт.       Лука ничего не ответил на попытку пошутить. Лишь окинул опустевший бар беглым взглядом, кивнул бармену и протянул девушке раскрытую ладонь.       – За мной могут следить, – Маринетт так и не решилась взять старого друга за руку. – Возможно, на улице кто-то есть.       – Проверю, – коротко бросил Лука, оставляя её в компании бармена. – Посиди пока тут.       – Вы знакомы? – спросил парень, отвлекаясь от стаканов.       – Да, ещё со времён коллежа, – медленно произнесла Маринетт, неуверенно поглядывая на двери.       Тревога усиливалась. Ночью она позволила себе не думать о преследователях. Даже надеялась, что смогла затеряться, но сейчас прежние страхи возвращались. Однако вошедший Лука сообщил, что возле бара ни души. Деликатно, почти невесомо приобняв Маринетт за талию, он проводил её к машине, помог сесть и сам пристегнул её ремень. Сопротивляться сил не нашлось.       Тело настолько отчаянно требовало отдыха, что Маринетт задремала сразу, как только бар скрылся за поворотом, и открыла глаза уже возле дома Луки. Она молча поднялась вслед за Куффеном, робко переступила порог незнакомой квартиры и теперь немного нервно осматривалась, стоя в центре просторной гостиной.       – Располагайся. Диван твой. Тебе нужно отдохнуть после бессонной ночи, – заботливо сказал Лука и скрылся в соседней комнате.       Маринетт и впрямь чувствовала себя разбитой. Алкоголь, прежде вселявший уверенность, теперь только усиливал усталость. О режиме дня как у всех нормальных людей оставалось только мечтать. Она опустилась на диван, набросила на себя плед и тут же провалилась в сон.       Проснулась Маринетт от аппетитного аромата еды и смутно знакомого мужского голоса. В голове потихоньку начали восстанавливаться события вчерашнего вечера и ночи.       – Эй, засоня, – Лука легонько потрепал её за плечо.       Маринетт села, протёрла глаза и смогла наконец сфокусировать взгляд на разбудившем её человеке. Лука присел на край дивана и пододвинул поднос с едой. Желудок тут же отозвался неприлично громким урчанием.       – Понятия не имею, который час, но кажется, я выспалась, –  проговорила Маринетт.       – Рад за тебя. И позволь угостить завтраком, – с мягкой улыбкой ответил Лука. – Хотя время уже обедать.       – Да ты мастер на все руки, – ответила Маринетт, откусывая кусочек хрустящего тоста, и тут же осознала, что впервые за всё время с момента побега от Росси искренне улыбнулась не своим мыслям, а другому человеку.       – Мне пришлось многому научиться. Первые полгода после открытия бара оказались тяжёлыми. Почти всё периодически делал сам. Даже готовил иногда.       – Тот бар твой?       – Да. И мне несказанно повезло встретить в нём тебя.       Лука улыбнулся и подмигнул. Маринетт сделала вид, что увлеклась вкусным завтраком, но это ничуть не мешало ей внимательно разглядывать своего спасителя. От подростковой худобы не осталось и следа. Плотная ткань футболки обтягивала мышцы. Волосы переливались на свету яркими бирюзовыми бликами. Как раньше. Как в то беззаботное время, когда самой большой проблемой казалась безответная глупая влюблённость.       «Какой бы была моя жизнь, прими я его чувства? Допустил бы этот парень, чтобы я попала в такую передрягу?» – задавалась вопросами Маринетт, отпивая апельсиновый сок.       – Если хочешь, чтобы я помог, расскажи мне, что случилось. Не делай вид, что всё хорошо, – голос Луки заставил вернуться в жестокую реальность.       – Я не уверена, что мне можно помочь.       Маринетт отодвинула поднос и кивком поблагодарила за вкусную еду. Ей было невероятно приятно от того, что Лука её не бросил, хотя она сама попыталась его оттолкнуть, привёз в безопасное место и окружил заботой. Но открыться было сложно.       – У тебя есть девушка? – внезапно сорвалось с губ Маринетт.       Она тут же пожалела о любопытстве, граничащем с бестактностью, и за не к месту заданный вопрос была готова сквозь землю провалиться или хотя бы с головой накрыться пледом. Но её собеседник, кажется, вовсе не испытывал неловкости.       – Претендуешь на моё сердце, мадемуазель Дюпен-Чен? – хохотнул Лука. – Оно свободно.       Маринетт смутилась. Закусила губу и уткнулась взглядом в пол, продолжая без остановки мысленно себя отчитывать. Но чем дольше она размышляла над собственными словами, тем ярче горели щёки.       – Извини. Просто я подумала, что будет очень неудобно, если твоя подружка застанет в гостиной постороннюю даму, – неуклюже оправдалась Маринетт.       – Расслабься. Сюда никто не придёт, – успокоил Лука. – Но не пытайся увиливать от темы.       Маринетт перевела взгляд с пола на стену и сцепила пальцы в замок. Меньше всего сейчас ей хотелось окунать Луку с головой в свои бесконечные проблемы. Она понимала, что рассказать хотя бы часть правды придётся. Молчать и пользоваться гостеприимством друга было бы неправильно. Но слова упорно застревали в горле.       – Я не буду тебя торопить, Маринетт. Обсудим всё, когда ты будешь готова, ладно? – предложил компромисс Лука.       Маринетт оставалось лишь молча кивнуть и поблагодарить судьбу за то, что Куффен с годами не утратил тактичности и чуткости.       – У меня много дел сегодня. И ночью надо быть в баре. Прости, что не могу уделить тебе достаточно времени. Ты свалилась как снег на голову. Поэтому отдохни тут без меня. А завтра проведём день вместе, хорошо?       – Не беспокойся обо мне, – тихо ответила Маринетт.       Лука приобнял её за плечи, на долю секунды мимолётом прикоснувшись губами к горячей щеке, и зашагал к выходу. До слуха донёсся звук ключей, поворачивающихся в замочной скважине. Маринетт провела пальцами по коже, где Лука оставил невесомый поцелуй, и прислушалась к сердцу, что опять вздумало жить собственной жизнью.       «Слишком близко... Он был слишком близко. Я не должна этого допускать», – с каждой новой мыслью сердце стучало всё быстрее и громче – «Почему я так реагирую?»       Вздохнув, Маринетт подошла к окну и успела увидеть, как автомобиль Луки скрылся за поворотом. Она прижалась лбом к стеклу, провожала взглядом чужие машины и потихоньку успокаивалась. Мысли о побеге, аварии, больнице и измене Адриана улетучивались. Оставалась пустота.       Маринетт, чуть осмелев, прошлась по квартире, нашла в шкафу книжную полку и с удовольствием погрузилась в чтение. Буквально проглотив роман, она даже не заметила, как за окном стемнело. Поглаживая пальцами корешок книги, Маринетт невольно вспомнила рыжеволосую улыбчивую соседку, что так любила читать.       – Как ты там, Алья Сезар? – прошептала она в темноту и накрылась пледом.       Всю ночь Маринетт спала крепко, даже не заметив как с первыми рассветными лучами вернулся Лука. А проснувшись, тут же ощутила укол совести. Она почувствовала себя виноватой перед старым другом. Он приютил её и не стал лезть в душу, а она даже слова благодарности не сказала.       «Надо срочно исправляться».       Маринетт не стала дожидаться, когда Лука заглянет к ней в комнату, а первая осторожно постучалась в двери его спальни.       – Я не помешаю? – спросила Маринетт.       – Что за вопросы? Конечно, нет. Заходи, – быстро ответил Лука.       – У меня появилась мысль. Как насчёт совместного обеда? Или ужина.       – Ты хочешь куда-нибудь сходить? Давай, но попозже. Пару часиков посплю и буду готов.       – Нет, не хочу никуда, – замотала головой Маринетт. – Лучше приготовлю сама. Устроим дружеские посиделки. Поговорим.       Лука принял предложение с энтузиазмом. Отдохнув, он отправился в магазин со списком от Маринетт, и уже через час воодушевлённая девушка разбирала пакеты. В прошлой жизни она редко готовила. На завтрак ей было достаточно чашки капучино, а обеды и ужины для неё обычно организовывал Адриан. Сейчас же Маринетт с трудом представляла, как переступает порог дорогого ресторана. Ей стали чужды пафос и излишняя изысканность. Хотелось домашнего тепла и уюта. И спокойствия.       – Расскажи о себе, – обратилась к Луке Маринетт, нарезая мясо и посыпая каждый кусочек пряностями. – Как ты жил все годы, что мы не виделись? Как пришёл к тому, что имеешь сейчас?       – Я довольно быстро понял, что наши мечты хороши, пока остаются в воображении. Взрослая жизнь оказалась полна сюрпризов. А юношеские стремления никак не помогали оплачивать счета. Я стал юристом. Работа скучная, зато получалось откладывать деньги. Но однажды мне всё надоело, и я рискнул открыть бар. Как видишь, он успешно работает.       – Юрист? Ты? А как же музыка? – изумилась Маринетт. – Не верится, что Лука Куффен мог забросить гитару!       – Кто сказал, что я забросил? Я не играю сам, зато пишу музыку для других. Многие исполнители, кстати, стали моими хорошими приятелями.       Повисла пауза. Маринетт понимала, что теперь её очередь делиться историями из жизни, но сил начать тяжелый разговор так и не появилось. Она всеми силами тянула время. Мясо отправилось в духовку, а Маринетт вновь обратилась с расспросами к Луке.       – А что на личном фронте?       – Ничего стоящего внимания, – честно признался Куффен. – Пара романов. Не знаю, что со мной не так, но серьёзных отношений я построить не смог. Слишком мало свободного времени. Наверное.       – Бывает, – Маринетт покачала головой и сделала вид, что поверила.       Чтобы Куффен да и не построил отношений? Слабо верилось. Даже не так. Совсем не верилось. Заботливый и чуткий, красивый, с дипломом юриста и собственным баром… Да за ним должны толпы бегать! Уж точно было из кого выбирать. Если, конечно, Лука хотел выбирать, а не жил прошлым. Осталось ли в его сердце хоть капля чувств, что он питал к юной Дюпен-Чен, было загадкой.       Ужин удался. За едой Маринетт и Лука вспоминали приятные моменты их общего прошлого. Девушка расслабилась и почувствовала, что готова открыться другу. Лука, тонко подметив перемену в настроении собеседницы, прервал нить своих воспоминаний.       – Поделишься, чем занималась мадемуазель Дюпен-Чен после учёбы? – начал издалека Лука. – И когда ты успела вернуться в Париж из Марселя?       – Я бы сказала, что я исполнила свою мечту. До недавних пор я была подающим надежды дизайнером. Парочка контрактов с фирмами среднего уровня, победы в престижных конкурсах... Я громко о себе заявила и получила приглашение на работу от Grâce. Но увы, жизнь внесла коррективы в мои планы.       Маринетт давно не вспоминала об упущенной мечте. Все её мысли занимали поиски спасения, но теперь…Теперь на глаза навернулись жгучие слёзы. Захотелось разрыдаться от осознания, что она сама одним неосторожным решением разрушила идеальную жизнь.       Лука не стал ждать разгара истерики, а мигом оказался возле Маринетт. Он бережно прикоснулся к её плечам, наклонился совсем близко к лицу и зашептал:       – Я всегда знал, что ты талантлива. Не представляю, что могло заставить их отказаться от контракта.       – Дело не в них. У меня начались… проблемы. Если так можно выразиться.       Лука, до этого ободряюще поглаживающий Маринетт по спине, развернул её лицом к себе и вгляделся в глаза, полные слёз. Не выдержал – притянул к себе, словно пытаясь спрятать от кого-то. В этом жесте не было ни грамма интимности. Лишь доброта, чуткость и искреннее желание помочь запутавшийся девушке. И она это почувствовала. Прижалась щекой, вздохнула и начала рассказ.       – Меня втянули в незаконную деятельность, Лука. Меня держали взаперти. Я сбежала и попала в аварию. Каким-то чудом не разбилась. Выпрыгнула из окна в больнице. Сменила имя, оборвала связи. Но меня нашли. И мне страшно за свою жизнь. За родителей. Теперь ещё и за тебя. Я пережила предательство человека, за которого собиралась замуж. Я получила компрометирующую информацию на одного из самых влиятельных людей Парижа. Это не шутки, Лука. Я по уши погрязла в проблемах и понятия не имею, как выбираться.       Тишина оглушала. Маринетт нервно покусывала край ногтя, уже жалея о своей исповеди. Лука, разглядывая качающиеся в такт ветру ветки за окном, думал. Помочь он не мог ничем, разве что успокоить.       – Послушай меня, Маринетт. Тебе сейчас страшно и это вполне естественно. Вот только страх мешает мыслить рационально. Давай поступим так. Ты ляжешь спать, а утром, если будешь готова, поделишься со мной подробностями. И мы вместе решим, что можно сделать, – предложил Лука, чуть отстраняясь от плачущей девушки.       Маринетт кивнула и уткнулась в мужскую грудь. Она открылась. От понимания, что хотя бы один человек в этом городе готов быть рядом с ней, что бы они ни сотворила, дышалось легче. Она больше не была наедине со своими бескрайними сложностями.       – Спасибо, – почти беззвучно прошептала Маринетт.       – Не за что. Пойдём, провожу тебя в ванную. Тебе бы умыться, – ответил Лука, аккуратно придерживая девушку за талию, чтобы помочь ей встать.       Маринетт послушно пошла в ванную. Набрала в ладони ледяной воды, сполоснула горящее от слёз лицо, мельком глянула в отражение.       «Неужели Лука все эти годы помнил обо мне? Почему он готов рисковать собой? Это простая порядочность или нечто большее?»       Не найдя ответов и запретив себе думать о возможных чувствах Куффена, Маринетт вернулась в гостиную. Луку она застала за совершенно не мужским, на её взгляд, занятием. Он, лохматый и чуть рассерженный, вёл неравный бой с пододеяльником. Разложенный диван превратился в полноценное спальное место.       – Подумал, что тебе неудобно, – Лука сдул упавшую на лоб прядь. – Надо было, конечно, сразу догадаться, а не мучить тебя два дня.       – Брось, – отмахнулась Маринетт. – Я рада крыше над головой. Удобства меня сейчас мало волнуют. И вообще, кто так делает?!       Маринетт решительно отогнала Луку от дивана и в считанные минуты справилась с одеялом. Убедившись, что она больше не плачет, он направился к выходу и погасил свет.       – Посидишь со мной немного? – донеслось до слуха.       Лука чуть промедлил на пороге, но всё же развернулся и опустился в кресло. Заверив Маринетт, что не уйдёт, пока она не заснёт, Куффен уставился в темноту, пытаясь уловить очертания предметов. Поглядывал на спящую подругу, думал, от кого она так рьяно бежит и что за испытания выпали на её долю.       Лука не заметил, как задремал. Разбудил его сбивчивый приглушённый девичий голос. Слов было не разобрать. Чётко он слышал лишь имя. И сомнений, что когда-то был знаком с человеком, которого сейчас не то звала, не то проклинала его гостья, не оставалось. Лука поднялся с кресла, чуть приоткрыл штору, впуская в комнату свет уличных фонарей, и присел на край дивана.       Маринетт металась из стороны в сторону, хваталась пальцами за простынь, судорожно вдыхала воздух ртом. Лука осторожно прикоснулся к ней, чтобы успокоить. Она, хоть и не сразу, но среагировала на касание – затихла и приоткрыла глаза.       – Да ты вся горишь, – испуганно прошептал Лука, трогая ладонями лоб и виски. – Потерпи немного. Я тебе таблетку найду и чай сделаю. Нужно снять жар.       Спустя пять минут Лука уже сидел возле Маринетт с горячим напитком. Она, будто не до конца понимая, что происходит и где находится, слабо запротестовала. Куффен же был непреклонен. Чашку дрожащим пальцам гостьи он не доверил, поэтому поил её из своих рук. Маринетт всхлипывала, но от чая не отказывалась.       – Прости, от меня одни хлопоты, – она попыталась оправдаться, растирая пальцами раскалённый лоб.       – Не говори ерунды! – резко отрезал Лука. – Скоро температура спадёт. Сможешь заснуть. Знобит?       – Немного.       – Сейчас укрою тебя, – Лука заставил Маринетт лечь, вытащил плед и расстелил его поверх одеяла. – Лучше?       – Да, – отозвалась Маринетт.       – Вот и хорошо.       Лука ещё раз дотронулся до её лба кончиками пальцев, мысленно отругал себя за то, что дома нашлось только несколько таблеток парацетамола, и уже готов был сорваться в круглосуточную аптеку.       – Останься, – после недолгого молчания прошептала Маринетт.       – Останусь, – тихо ответил Лука, возвращаясь в кресло.       – Нет... – Маринетт чуть приподнялась – со мной рядом. Мне… с тобой спокойнее.       Маринетт, не дожидаясь Луку, повернулась на бок и в попытке согреться натянула одеяло вместе с пледом до самого подбородка. Куффен, старательно подавляющий желание обнять дрожащую девушку, присел рядом, расправил складки одеяла, бережно провёл ладонью по плечам Маринетт, уже привычно коснулся её лба, чтобы убедиться, что температура спадает.       – Спасибо, – не оборачиваясь, всхлипнула Маринетт.       Девушка уснула, но сон был беспокойным. Она то и дело вздрагивала, снова что-то неразборчиво шептала, успокаиваясь только когда Лука прикасался к ней. Не придумав ничего лучше, он положил ладонь на её талию поверх одеяла. Почувствовав близость друга, Маринетт затихла.