Цена свободы

      Маринетт, не в силах продолжать движение, остановилась в одном из неприметных дворов на окраине Парижа. Она с трудом переводила дыхание и никак не могла поверить, что они ушли от погони. Сердце колотилось, руки дрожали, в горле пересохло. Алья погладила подругу по плечу.       – Ты самая сильная и смелая из всех, кого я знаю. Ты бесстрашная и отважная. Но даже таким как ты иногда нужно поплакать. Давай, иди ко мне, – Сезар раскрыла объятия.       Маринетт, не раздумывая бросилась к подруге, уже не сдерживая слёз. Кое-как справляясь с нахлынувшими эмоциями, она шептала Алье, как сильно по ней скучала и как отчаянно верила в лучшее. Сезар улыбалась сквозь слёзы и гладила подругу по осветлённым волосам, которые, на её взгляд, ей совершенно не подходили.       – Я всю жизнь была трусихой, каких ещё поискать, – заговорила Маринетт, смахивая с покрасневших щёк слёзы. – Я бы не справилась, не будь со мной рядом помощников. И не будь судьба столь благосклонна.       – Судьба ли? – Алья поправила растрепавшиеся волосы. – Ты же понимаешь, что авария вряд ли произошла случайно?       – То есть?       – Могу ошибаться, но... – Алья запрокинула голову и усиленно заморгала, чтобы не скатиться в истерику – мне показалось, что там был Стефан. В одной из машин.       Маринетт зажала рукой рот и прикусила кожу ладони. Дёрнулась. Мысль, что Стефан, ставший довольно близким другом, мог пострадать по её вине, прошибла током.       – Нужно будет разыскать его, – пробормотала Маринетт. – Хотя бы попытаться.       – Попытаемся, – Алья сжала руку подруги. – А теперь расскажи, что ты сделала? Как тебе удалось всё это провернуть?       – Что сделала? Погоди, дай подумать. Отправила в нокаут подельника на задании, увела денежки Росси, устроила ДТП, сбежала из больницы, рассталась с женихом, а потом похитила его, прикинулась парикмахером… – принялась загибать пальцы Дюпен-Чен.       – Стой, стой! Ты провернула это в одиночку?       – Нет. Как я уже сказала, мне помогли, – вздохнула Маринетт. – Кстати, координаты особняка нашёл твой парень. Он у тебя толковый. Сначала выследил Агреста-старшего, а потом катал по окрестностям Парижа моего бывшего с заткнутым ртом и связанными руками.       – Что? Нино был с тобой? – Алья подпрыгнула от удивления, смешанного со страхом.       – Да, прости, я его втянула. Мне нужна была любая помощь.       – Я не очень поняла момент про жениха, – внезапно перевела тему Сезар.       – Ох, Алья. Запутанная вышла история. Некрасивая. Отец Адриана убедил его, что я сбежала. Как видишь, меня не слишком хорошо принимали в этой семье. И ладно бы просто сбежала. Он подсунул Адриану доказательства, что я якобы изменяю. В общем, когда я пришла к нему, он не очень то радовался. Пьяный был. И не один в постели. В ответ видимо.       – Милая, – Алья вновь обняла подругу. – Такого ты точно не заслуживаешь.       – Никто не заслуживает, – отрешённо ответила Маринетт, глядя в окно.       – Ты любишь его, так ведь?       – Люблю, – шепнула Маринетт, стараясь не дать новой волне слёз потечь по щекам. – Но…       Сдержать рыдания не удалось. Маринетт сжимала ладонь Альи, кусала губы, плакала, но вовсе не от боли, причинённой Адрианом и даже не оттого, что ей некуда идти. Слёзы лились от мысли, что её ждёт Лука, без оглядки ввязавшийся в сомнительные дела. Лука, несомненно, заслуживающий любви. Лука, которому она дала понять, что ей хорошо рядом с ним. И это не было ложью. Вот только любить она умела лишь одного мужчину.       – Так может попробуешь простить Адриана?       – Нет, Алья, – Маринетт отстранилась и вытерла слёзы. – Я и сама хороша. Это была моя идея отдать его Росси, а ещё… я переспала с другим парнем. Не просто переспала. Я что-то чувствую, но никак не разберусь, что именно. С ним хорошо. Меня тянет к нему. Сильно. И я боюсь всё испортить своими мыслями об Адриане.       – Не то чтобы я поощряю подобные вещи… Но ведь и Адриан не хранил верность. Это как минимум должно избавить тебя от чувства вины.       – Знаешь, я больше не чувствую себя виноватой перед Агрестом. Я даже почти себя убедила, что меня не задевает его реакция на мою пропажу. Я переживаю из-за человека, который очень много для меня сделал – дал крышу над головой, когда я осталась совсем одна, выслушал, помог… – Маринетт шумно выдохнула. – Давай не будем пока об этом.       – Даже не верится, что всё закончилось, – проговорила Алья. – Неужели я снова могу пойти, куда захочу?       – Сможешь, – улыбнулась Маринетт. – Вот только закончим начатое. Давай-ка мы оставим эту тачку здесь, а себе возьмём такси. Не хочу приводить след.       Такси притормозило возле дома Луки. Маринетт пристально посмотрела на Алью. Та всё ещё до конца не осознавала происходящее. Вертела головой по сторонам, словно оказалась в чужом городе, и даже не пыталась стереть с лица улыбку.       – Готова встретиться с Нино? – спросила Маринетт.       – Волнуюсь, как на первом свидании, – честно ответила Алья. – Но боюсь, он меня знатно отчитает за то, что в влезла в такие опасные дела.       – Не отчитает! Конечно, он за тебя переживал, но… теперь это не имеет значения. Поверь, больше всего на свете он хочет, чтобы ты была рядом, живая и невредимая. И он приложил немало усилий для этого. Ну всё, идём.       Маринетт даже не успела дотянуться до кнопки звонка, как дверь распахнулась. Их ждали. Алья с визгом кинулась на шею вышедшему их встречать Нино. Они замерли, прижавшись друг к другу и не скрывая слёз. Их любовь оказалась сильнее времени и расстояний.       – Как мило, правда? – вкрадчиво спросил Лука, подошедший к Маринетт. – До чего же приятно сводить любящие сердца!       Девушка ничего не ответила, а лишь легонько толкнула Луку вбок. Он улыбнулся и, обхватив за талию, прижал её к себе.       – Я рад, что с тобой всё хорошо, – шепнул Лука, касаясь пальцами лица Маринетт.       Она замерла, заворожённая лазурными глазами. Она видела перед собой того, кто не побоялся рискнуть всем ради неё и ничего не потребовал взамен. Да, её сердцу ещё только предстояло восстановиться и заново научиться любить. Но она чувствовала, что именно он, именно Лука поможет ранам быстрее затянуться. Маринетт хотела было что-то ответить, но все слова благодарности так и застряли в горле. С мысли сбила подбежавшая подруга.       – Я рассчитываю познакомиться с ещё одним своим спасителем, – кивнула она Маринетт, не отпуская руки Нино.       – Конечно! Это Лука Куффен. А это Алья Сезар, – представила их друг другу Дюпен-Чен.       – Тот самый? – ахнула Алья.       – Ну-ка поясни, – усмехнулся Лука.       Маринетт смутилась и отвела взгляд, но настойчивая Сезар всем своим видом показывала, что не позволит ей отмолчаться.       – Ну же, Мари! – едва не подпрыгивала Сезар.       – Ты вспоминала обо мне? – спросил Лука. – Выходит, напрасно я считал, что у меня нет ни единого шанса вновь войти в твою жизнь.       – Да, – кивнула Маринетт. – Сама не знаю почему, но вспоминала. Хотя нет, знаю. Потому что ты один из лучших людей, что мне встречались в жизни.       – Так, ребят, – присоединился к беседе Нино. – Вижу, вам двоим есть, что обсудить. А мы поедем ко мне. Алье надо отдохнуть и прийти в себя. Спасибо вам за всё. Без вас… мы бы не воссоединились.       – Переночуйте лучше в каком-нибудь отеле. Мало ли, – решил перестраховаться Лука. – И предлагаю встретиться завтра. Обсудим, как быть дальше.       Оспаривать идею никто не стал. Маринетт обняла Алью, заперла за гостями дверь и прижалась спиной к стене прихожей, не в силах сдвинуться с места. Эйфория от успеха прошла, зато усталость и желание сбросить неконтролируемое напряжение достигли апогея. События последних суток до сих пор толком не улеглись в голове. Хотелось рухнуть прямо на пол и разрыдаться.       – Ты в порядке? – обеспокоенный Лука поспешил в прихожую. – Устала, да?       Маринетт лишь пробормотала нечто нечленораздельное и обмякла в его объятиях.       – Боже, что за ерунду я спрашиваю, – сам себя отчитал Лука. – Конечно, устала. Пойдём в комнату. Я тебе чай сделаю, хочешь?       – Нет, – Маринетт прикрыла веки. – Только не отпускай меня.       – Хорошо, чай не нужен, – ещё больше засуетился Лука. – А что хочешь?       – В мягкую постель...       Она не успела опомниться, как оказалась в сильных мужских руках. Куффен подхватил её словно пушинку и зашагал с ценным грузом в сторону спальни.       – Эй! Что ты делаешь? – попыталась сопротивляться Маринетт, хлопая Луку ладонью по спине.              – Несу тебя в постель. Желание героини дня – закон для меня, – невозмутимо ответил он.       Лука бережно усадил Маринетт на подушки, помог снять кардиган и стянул резинку с тугого хвоста. Светлые пряди рассыпались по плечам. Он запустил пальцы в её волосы и придвинулся ближе.       – Чего ещё желает моя героиня? Одеяло? Колыбельную? Может, сказку?       – Поцелуй меня, – отозвалась Маринетт.       Луке не нужно было повторять дважды. Он невесомо коснулся девичьих губ своими. Затем ещё раз. Снова и снова. И так до бесконечности. Маринетт тянулась ему навстречу. Всё её естество сейчас жаждало этих поцелуев. Она таяла в руках Куффена и даже не замечала, как натягивались до предела и с треском рвались ниточки, что связывали её душу с прошлым. Она освобождалась от боли. Она расправляла крылья.       Лука покрывал поцелуями всё лицо Маринетт, чуть дольше задерживаясь на припухших губах, откидывал назад мешающие пряди, сжимал хрупкие плечи и сам наслаждался каждой секундой их близости.       Одежда полетела на пол. Маринетт невольно вспомнила тот вечер в баре и его продолжение дома. Тогда в крови плескался адреналин, а мозг отчаянно требовал перезагрузки. Лука был напористым и дерзким. Сегодня он каждым своим движением просил прощения за собственную несдержанность и прямолинейность. Он словно был соткан из абсолютной нежности. И чем дольше он целовал Маринетт, тем сильнее размывалась грань между реальностью и миром, где существовали только они двое.       Руки Маринетт были холодными, тело Луки – словно раскалённые угли. И он вздрагивал каждый раз, когда она касалась тонкими пальчиками его плеч. Но терпел. Он обязан был её отогреть, обязан был поделиться теплом. И готов был сам до смерти замёрзнуть, отдав весь свой жар.       Он целовал её прохладные ладони, чувствуя, как под горячим дыханием они постепенно оттаивают. Он скользил губами по её ключицам, с удовольствием наблюдая, как чувствительная кожа покрывается мурашками. Он спускался к самому низу живота, заставляя её выгибаться навстречу и цепляться пальцами за простынь.       – Лу… Лука… я… – сбивчиво зашептала Маринетт, сильнее сжимая пальцы на затылке парня.       – Что такое? – Лука остановился в считанных сантиметрах от её тела.       – Не могу… не могу больше…       Лука вновь завладел губами Маринетт, рукой разводя её бёдра. Она прижалась к нему, обвила разгорячённое тело, словно боялась, что он может ускользнуть в любой миг. Но Куффен не исчезал. Он принадлежал ей, весь без остатка. Ей и никому другому.       Лука чуть приподнялся на вытянутых руках, чтобы лучше рассмотреть лицо Маринетт. Поймав её пронзительный, буквально умоляющий овладеть ей взгляд, он прекратил одну сладкую пытку, но тут же начал вторую. Маринетт ахнула от непередаваемого ощущения заполненности и подалась навстречу Луке, но тот не спешил.       Плавные, нарочито медленные движения вынуждали её просить о большем, сначала безмолвно, а затем абсолютно откровенно – так, чтобы не оставалось ощущения недосказанности. Маринетт отчаянно цеплялась за ткань простыней, царапала спину Луки, жадно хватала воздух ртом и между вдохами беспрестанно шептала его имя. Но Куффен лишь ухмылялся, припадал губами к вздымающейся груди, запускал пальцы в волосы, даже не думая ускоряться. Маринетт стонала, подавалась вперёд, хватала мужские ладони, вонзала ногти в спину.       – Ну же… Просто скажи, чего ты хочешь, – зашептал Лука ей на ухо, одним своим голосом вызывая новый стон.       – Я… я… – Маринетт задыхалась от накрывающих её волн предоргазменной эйфории.       – Скажи, как ты хочешь… – продолжал шептать Лука, словно змей-искуситель. – И я сделаю, как ты просишь.       – Быстрее… – на выдохе едва слышно шепнула Маринетт.       – Быстрее? – эхом повторил Лука, послушно наращивая темп. – Вот так?       – Глубже… – тут же добавила Маринетт, уже не думая ни о каких приличиях.       Лука вышел из неё и рывком развернул девушку спиной к себе, чуть подталкивая в спину и вынуждая опуститься на колени. Маринетт упёрлась локтями в мягкие подушки и окончательно потеряла связь с реальностью, стоило горячим пальцам Луки коснуться её не менее горячей промежности.       Куффен не подвёл. Пальцы мгновенно сменились членом. От прежней неторопливости не осталось и следа. Лука двигался энергично, заставляя Маринетт стонать всё чаще и громче. Одна его ладонь стянула её волосы в импровизированный хвост, вторая до красных пятен под пальцами сжала податливое бедро. Губы то блуждали где-то по спине, то поднимались к шее, безжалостно оставляя там тёмные отметины. Маринетт сорвалась на крик. Контроль над собственным телом был безвозвратно утрачен. Оно подчинялось лишь Луке. К финалу они подошли вместе, окончательно и бесповоротно слившись в единое целое.       Маринетт устроилась на плече обессиленно рухнувшего на спину Луки. Он чмокнул её в макушку и переплёл их пальцы.       – За всей этой передрягой я так и не сказала тебе самого главного. Ты стал мне очень дорог. Я много думала, сомневалась, боялась, но… я уже не смыслю жизни без тебя, – начала разговор Маринетт.       – Наверное, я должен благодарить судьбу за эту встречу с тобой. Обстоятельства, мягко говоря, так себе, но ведь важна суть. Ты рядом. И теперь то я уж точно никуда тебя не отпущу, – ответил Лука и сильнее прижал девушку к себе.       На следующий день Маринетт накрывала стол на четверых. Она расставляла тарелки, раскладывала приборы и едва слышно напевала. Вчерашние потрясения улеглись. Присутствие Луки рядом успокаивало. Девушка между делом бросала на него редкие взгляды и всё больше убеждалась, что поступила правильно. Столько лет она добивалась любви Агреста, а получила лишь парочку новых шрамов на сердце. Пришло время отпустить ситуацию и позволить кому-то любить себя. И этот кто-то был явно доволен. Лука, оставив на щеке Маринетт лёгкий поцелуй, поспешил открыть гостям дверь.       – Всем привет! – Алья, заметно посвежевшая после одной лишь ночи вне владений Росси, ворвалась в прихожую ураганом и сразу бросилась на шею Маринетт. – Не думай, что я двинулась умом. Просто мне нужно убедиться, что все вы реальные.       – Она ночью вскочила. Решила, что ей всё это приснилось, – пояснил Нино.       – Давайте к столу. Пора задуматься о будущем, – предложил Лука.       – Раз теперь Маринетт и Алья в безопасности, я настаиваю на обращении в полицию. Само собой детали, вроде похищения людей, мы опустим, – начал Нино.       – Кстати, куда вы дели Вивиан? – спросила Маринетт, с ужасом осознав, что только сейчас вспомнила о судьбе бедной девушки.       – Отвезли её домой. Пообещали, что тачку вернём позже, – пожал плечами Лука. – А машина то где?       – Бросили на въезде. Подумали, вдруг её будут искать, – ответила Маринетт.       – Я согласна дать показания, – вернулась к основному вопросу Алья.       – Я тоже готова, – утвердительно кивнула Маринетт.       – Нет, – отрезал Лука.       – Объяснишь? – Нино устремил на Куффена удивлённый взгляд.       – Закон не на их стороне. Они работали на Агреста, на Росси, не важно на кого. Дадут показания и отправятся за решётку. Срок вряд ли будет большим, но приятного мало, – прокомментировал своё решение Лука.       – Значит показания должен дать свидетель, который в курсе дел, но сам не участвовал, – подхватила мысль Маринетт.       – Предлагаю навестить Вивиан. Она показалась мне сговорчивой, – предложил Лука. – Всё равно мы должны вернуть ей машину.       – Раз с этим разобрались, предлагаю отметить удачное воплощение в жизнь наших безумных планов, воссоединение Альи и Нино, ну и наше, наверное, тоже, – проговорила Маринетт, наполняя бокалы шампанским.

***

      С восходом солнца Лука сменил за рулём уставшего Нино. Спустя час, приближаясь к заправке, он предложил всем размяться и перекусить. Завтрак оказался безвкусным, а кофе слишком горьким, но это не могло испортить настроения четырём людям, решившимся на авантюрное путешествие после непростой передряги.       – Теперь, наверное, весь Париж говорит только о злодеяниях Габриэля Агреста и его любовницы, – Маринетт покрутила в руках картонный стаканчик.       – Ещё бы, – хмыкнул Лука. – Хорошо, что Вивиан нас послушала, а не послала к чертям. Её заявление инициировало разбирательство. И вот, крупнейший бизнесмен Франции выведен на чистую воду.       – И Росси тоже, – Алья гневно сверкнула глазами. – Ей в тюрьме самое место.       – Слышал, что Адриан убедил суд в своей непричастности к делам отца, – добавил Нино. – Толковый адвокат работал.       – Он и вправду не был причастен, – повела плечом Маринетт. – Теперь управляет семейным бизнесом, который не вызвал подозрений. Может, одумается, прекратит верить отцовским словам. Если вообще будет поддерживать с ним связь.       – А что с вашим Стефаном? – Лука сделал глоток воды, чтобы перебить отвратительный вкус кофе. – Я с ног сбился искать его по всем больницам!       – Но нашёл же, – Маринетт нежно коснулась щеки Луки губами. – Стеф сказал, что вернётся домой. Он откуда-то с севера Франции.       – Ну а мы куда? – Лука оглядел всех собравшихся за столом.       – Я с коллежа мечтал взглянуть на замки в Баварии, – поделился желанием Нино.       – А я хочу посмотреть на бескрайний океан с мыса Рока, – защебетала Алья. – Уже представляю, как ветер играет моими волосами! – мечтательно добавила она.       – А ты, Маринетт? – спросил Лука, положив ладонь девушке на плечо.       – Хочу заехать к родителям в Марсель, – полушёпотом ответила она.       – Боже, Мари, ты скучная! Это же само собой разумеющееся. Мечтай смелей! – пыталась расшевелить подругу Алья.       – Мы вольны в своих передвижениях. Можем перестраивать маршрут хоть каждый день, – резонно заметил Лука.       Маринетт отпила кофе, поморщилась от горечи, отвернулась к окну и сама не заметила, как погрузилась в собственные мысли. Девушка вспоминала себя прежнюю. Как так вышло, что она бросила дело жизни, перекрасилась в блондинку и рванула в путешествие по Европе без конечной точки?       – О чём задумалась? – подтолкнула в бок подругу Алья.       – Пустяки, – махнула рукой девушка. – Просто жаль, что мир так и не узнает о талантливом дизайнере Маринетт Дюпен-Чен.       – А как насчёт Мари Куффен, – где-то справа раздался голос Луки.       – Это он ей предложение так делает? – Алья, хихикнув, устремила взгляд на Нино. – Если ты возьмёшь с него пример в плане организации, я отвечу «нет». Так и знай, – она шутливо вздёрнула подбородок.       – Да будет вам! – отмахнулся от веселящихся товарищей Лука.       Маринетт наконец повернулась и обомлела. Лука, пошарив по карманам, выудил на свет кольцо и, не долго думая, опустился на одно колено.       Нино довольно присвистнул. Алья вскочила со стула и запрыгала, хлопая в ладоши. Маринетт не верила своим глазам. Здесь и сейчас, в маленькой французской деревушке, в кафешке возле заправочной станции ей предлагал руку и сердце человек знакомый с юности, но исчезнувший из её жизни на долгие годы. Человек, который сдержал обещание и собрал по кусочкам её сердце, залечил своим теплом раны, подарил надежду на будущее, пусть и не такое, о каком она мечтала прежде. Маринетт поднялась, взглянула на Луку, прижала ладонь к губам и растерянно посмотрела по сторонам. И внезапно для себя осознала, что всё это происходит на самом деле.       – Ты выйдешь за меня замуж? – с улыбкой спросил Куффен.       – Да… – чуть растерянно отозвалась Маринетт, принимая кольцо.       – Оно совсем не модное и вряд ли сильно дорогое, – пустился в объяснения Лука. – Так, семейная вещица, передающаяся по женской линии. Но моя своенравная сестрица заявила, что подобная ерунда её не интересует. И вот кольцо досталось мне. Но раз уж мы держим путь в Марсель, то заедем в самый лучший ювелирный и купим то, которое понравится тебе. Хочешь?       – Нет, – Маринетт замотала головой. – Мне нравится это.       Лука заключил её в крепкие объятия. К нему присоединились Алья и Нино. Случайные свидетели этой сцены не могли сдержать улыбок, а Маринетт вновь расплакалась. Но в этот раз она роняла слёзы от осознания, что призрачное счастье больше не ускользает из ладоней, не сочится сквозь пальцы, не тает за горизонтом. Оно здесь – в этих людях. И Маринетт никогда в жизни больше не будет одинокой.