Мы не те, кем кажемся

      Магический мир слишком консервативен. К такому неутешительному выводу в очередной раз пришла Гермиона, забирая из ресторана заказ и спеша в сторону безлюдного переулка в поисках укромного местечка для аппарации. Безусловно, быть частью магического сообщества - это привилегия, и героиня Второй Магической Войны никогда добровольно не променяла бы свою насыщенную, полную приключений жизнь ведьмы на более спокойное существование в мире магглов. И все же Гермионе было тяжело мириться с тем, что сейчас, как и много лет назад, когда она впервые знакомилась с магией, к магглам по прежнему относятся с опаской и предубеждением. Несложно понять какой катастрофой для волшебного мира обернется нарушение Статута Секретности. И какими бы строгими и причиняющими неудобства ни были правила, навязанные Министерством, Гермиона относилась к ним с уважением и по возможности старалась не нарушать. Но почему эти правила срабатывали и в обратном направлении, молодой волшебнице было невдомек. Магическое сообщество не только ревностно оберегало свои секреты от магглов, оно также, будто зеркально, оберегало секреты магглов от себя. Гермиона мысленно заходила в тупик всякий раз, когда пыталась отыскать рациональное зерно в неприятии и упрямстве волшебников, которые те проявляли с завидным постоянством, едва речь заходила о маггловских достижениях и их пользе, которую они могли бы принести в волшебном мире. Одни сразу же записывали ее в чудачки, ставя в один ряд с Артуром Уизли. Другие, явно или скрытно, встречали ее восторги холодом и презрением. Большинство же чаще всего просто заходили в тупик, не зная, о чем здесь можно рассуждать, и старались как можно скорее вернуться к более привычным и насущным темам. Недоумение Гермионы росло с каждым днем, ведь МагБритания сторонилась буквально всего неволшебного. И пусть она была абсолютно согласна, что в чем-то магглам никогда не угнаться за ними, все же ей не составляло труда признать, что где-то обычные люди преуспели гораздо больше них. Волшебной гордости это признание не задевало, наоборот, настойчивость и упорство магглов в ее глазах были достойны восхищения, ведь все блага, которыми сейчас пользовался немагический мир, создавались веками: начинали с малого, передавали крупицы знаний из поколения в поколение, постепенно приумножали и продолжают совершенствоваться по сей день.       И дело вовсе не в статусе крови. И не в чрезмерно пытливом уме, как твердили ее друзья и даже некоторые старшие коллеги. Безусловно, Гермиона была жадной до знаний, даже где-то немного тщеславной, в какой-то степени нуждающейся в поощрении и признании, но еще Гермиона была практичной. Позвонить или написать сообщение с помощью сотового не только более быстрый, но порой и гораздо более безопасный способ передать важную информацию, чем сова или патронус. Это так очевидно, почему же так сложно признать? Стараясь не обращать внимания на косые взгляды, она даже не пыталась скрыть, что телефон и всемирная паутина стали для нее сродни еще одному виду магии, такой же неотъемлемой частью ее повседневной жизни.       Сегодняшний вечер не стал исключением. Молодая женщина сомневалась, что запланированный ею вечер был бы возможен, если бы не смартфон и интернет-магазины, где продавалось и покупалось все и вся, без необходимости выходить из кабинета и тратить уйму времени и сил впустую. Пожертвовав всего несколькими обеденными перерывами, Гермионе удалось найти и заказать все необходимое для романтического ужина: новое платье, туфли и белье, свечи и декор для атмосферы, яркую помаду и любимый парфюм для довершения образа. Чтобы проделать все то же самое более традиционным способом, Гермионе пришлось бы убить не один день, а на такое расточительство прагматичная волшебница была не готова.       Завершающим и наиболее трудоемким штрихом в подготовке к вечеру было время, которое как-то нужно было выкроить, и которого всегда катастрофически не хватало. Всю неделю самая умная ведьма поколения изумляла коллег новыми рекордами работоспособности, надеясь освободиться пораньше перед выходным. Превзойдя саму себя, в пятницу Гермиона закончила с делами еще до обеда, и уже направлялась к министерскому камину, когда ее нагнал Кингсли. Не потрудившись хотя бы выглядеть смущенным, министр в последний момент обрушил на ее голову кипу бумаг с жалобами, отчетами и исками, которые к ее негодованию на несколько часов поглотили ее с головой.       Хотя Гермиона и слыла книжным червем, но вопреки укоренившемуся мнению, бумажную волокиту не любила. Вопреки еще одному заблуждению, Гермиона умела говорить нет - научилась за годы работы в Министерстве. Но приходилось признать, Кингсли никогда не беспокоил по пустякам и без крайней нужды не наглел. Проблема могла перерасти в крупный скандал с участием МагПравительств других стран, потому решение должно было быть деликатным и безотлагательным. Конечно, кроме давно-уже-не-Грейнджер, поручить вопрос было некому. Чувство долга и ответственности предсказуемо взяло верх над личными потребностями, и когда Гермиона закрыла последнюю папку с бумагами, был почти конец рабочего дня. Приготовить ужин она не успевала, но заказать еду еще могла. Глубоко вздохнув, то ли с грустью, то ли с облегчением, Гермиона ухватилась за телефон. Она действительно хотела приготовить все сама. И в качестве подготовки, провела несколько вечеров штудируя рецепты. Не потому, что любила стоять у плиты. Просто она знала, вкусный ужин, приготовленный руками жены, в глазах ее мужа, будет иметь бо́льшую ценность, чем просто вкусный ужин. Теперь эта часть плана потерпела фиаско, бесспорно обидно, но еще не повод вешать нос и все отменять. Выручил маггловский ресторан. Гипотетически, заказать еду можно было и в заведении, принадлежавшем волшебникам. Но почему-то принимать заказы совами было не принято, даже с оплатой наперед (Гермиона пыталась). И потом, разнообразие кухонь и блюд у магов гораздо скромнее, чем у не-волшебников. К тому же каждый раз, когда она все же пыталась заказать еду на вынос, ее одаривали взглядами полными то ли удивления, то ли неодобрения, то ли и того, и другого месте. Выбор был очевиден. И вот, забрав заказ из маггловского ресторана, воодушевленная и счастливая, она торопилась домой, с полдюжиной пакетов в руках, предвкушая реакцию мужа на подготовленный сюрприз.       Понимание, что всем планам суждено полететь в тартарары, настигло Гермиону уже на пороге. Знакомая фигура с огненной шевелюрой промелькнула в окне, но еще до того, как Гермиона заметила Молли, детские крики и смех заставили ее поморщиться и замереть у входа на несколько долгих секунд. Именно столько потребовалось Гермионе, чтобы первый шок спал, а мозг лихорадочно заработал, отыскивая причину, как и почему Уизли оказались у них дома. По лицу Молли можно было прочесть, что та удивлена не меньше. И это настораживало вдвойне. Впрочем, свекровь искренне улыбалась и одарила Гермиону по-матерински теплыми объятиями и поцелуем в щеку. - Здравствуй милая, - виноватым голосом поприветствовала миссис Уизли. - Мы не ждали тебя так рано. Рон сказал, ты обычно засиживаешься в Министерстве допоздна. Ты как раз успела к ужину. Через 10 минут будем садиться за стол. - Добрый вечер, Молли. - Гермиона улыбнулась в ответ, прикладывая все усилия, чтобы не выглядеть растерянной и не слишком задумываться о том, как можно успеть или не успеть на ужин в дом, где хозяйка ты. - Конечно, спасибо, только поднимусь к себе на минутку, переоденусь к столу.       Практически весь гардероб Гермионы Уизли можно было назвать идеальным компромиссом между элегантностью и практичностью. Неписаные правила обязывали главу отдела магического правопорядка выглядеть презентабельно и солидно. Вольности не приветствовались, но и Гермиона не была бы собой, если бы пошла на поводу министерских бюрократов в ущерб собственному мнению и комфорту. Стараясь придерживаться делового и классического стилей, самая младшая из миссис Уизли избегала слишком приталенных и сковывающих движения нарядов, и категорически не признавала глубокие декольте и высокие каблуки. Совершенно очевидно, экс-Грейнджер кривила душой, ссылаясь на необходимость сменить наряд. И все же причин уединиться наверху у Гермионы было как минимум две. В первую очередь для того, чтобы собраться с мыслями и настроиться на позитивный лад в общении с четой старших Уизли. Откровенных конфликтов с Молли и Артуром у них, конечно, не было, но время от времени общение становилось натянутым. Одного взгляда на их семейство было достаточно, чтобы понять, что для Молли Гермиона не была образцом идеальной хранительницы очага. Дни, когда Гермиона возвращалась домой раньше мужа, можно было пересчитать на пальцах. Их первый и пока единственный ребенок родился спустя десять лет после свадьбы, и больше о детях Гермиона не заговаривала. Ни Молли, ни Артур за двенадцать лет их с Роном брака ни разу ни в чем не упрекнули невестку, и вместе с тем, Гермиона не могла вспомнить, чтобы они когда-то радовались ее успехам или хотя бы одобряли ее стремления. Гермиона чувствовала, что Молли горячо любит ее, как родную дочь, но почему-то в душу иногда закрадывались сомнения, что отношение к ней было бы таким же теплым и дружелюбным, не связывай их с Роном, помимо брака, годы детской дружбы и ужасы Второй Магической Войны, которую они прошли рука об руку практически на передовой. Спровоцировать очередное похолодание в их и без того не совсем безоблачных отношениях Гермионе не хотелось, а значит, стоило воспользоваться этими короткими минутами уединения, чтобы взять эмоции под контроль. В конце концов, о том, что она готовит Рону сюрприз, никто не знал. Уизли могли и предупредить о визите, но по большому счету ничего предосудительного они не сделали.       Второй причиной были пакеты со злосчастным, буквально выстраданным ужином. Счастье, что Молли понятия не имела что именно маглы обычно упаковывают в эти темно-коричневые бумажные пакеты. Узнай она, что Гермиона притащила готовую еду, то не только расценила бы это как неподобающее отношение к ее сыну, но и восприняла бы как личную обиду. В голове внезапно промелькнула шальная мысль, заставившая Гермиону ухмыльнуться. Некоторые маггловские приверженцы естественных родов популяризируют теорию о том, что связь между матерью и ребенком окончательно формируется во время родов через боль. Возможно ли, что Молли придает готовке такое же сакральное значение, а любовь супругов, в ее представлении, зиждется на муках и поте супруги, корпящей над плитой? Иронично, но, умудряясь годами саботировать “супружеский долг” на кухне, Гермионе не удалось избежать ужасов абсолютно естественных ”маггловских” родов. Их дочь решила появиться на свет несколькими неделями ранее намеченного срока, когда Гермиона гостила у родителей в Австралии. К моменту, когда ее привезли в больницу, врачи заявили, что обезболивать уже не имело смысла. Как бы то ни было, и это испытание “золотая девочка” мужественно вынесла, ни разу не усомнившись, что ее дочь того стоила. Спустя время, Гермиона не скупилась на подробности, описывая свекрови, через какие муки ада ей пришлось пройти. Едва сдерживая рвущийся наружу смех, Гермиона наблюдала, как Молли в ужасе округляет глаза и, хватаясь за сердце, едва слышно шепчет “бедная девочка”. Все-таки зелья сильно облегчают участь рожениц-ведьм. В другой раз, пребывая в шутливом настроении, Гермиона поинтересовалась у свекрови, решилась ли бы та на семерых детей, не имея в распоряжений чудодейственных обезболивающих снадобий. Молли изменилась в лице, и Гермиона была почти уверена, что, сама того не желая, спровоцировала их первую настоящую ссору. Но обошлось. Просто Молли приняла сравнение с круцио, небрежно брошенное невесткой, слишком близко к сердцу.       Спускаясь в столовую Гермиона со злорадством усмехнулась своим воспоминаниям, тут же в очередной раз одергивая себя и делая неутешительный вывод, что с возрастом становится циничной.       Вновь присоединившись к Уизли, молодая волшебница была рада обнаружить всех уже сидящими за столом и сама поспешила занять место рядом с Артуром, державшим на руках Эми, их с Роном дочь. Чувства голода ведьма не испытывала, но по крайней мере за трапезой подрастающее поколение немного притихло и уровень шума теперь можно было считать приемлемым. К тому же ей еще предстояло аккуратно выяснить, как именно ее планы на романтический ужин разбились о суровую действительность и превратились в то, что она имела сейчас. - А Рон? Мы разве не подождем его? - робко поинтересовалась Гермиона, наблюдая как Молли принимается раскладывать еду по тарелкам. - О нет, дорогая, Рональд уже ушел, - ответила свекровь, не прерывая своего занятия. - Они с Гарри, Невиллом и кем-то еще устраивают что-то вроде мальчишника в Дырявом Котле. Уверена, главной темой, как и всегда, будет предстоящий Чемпионат по квиддичу, - Молли заговорщецки подмигнула. - Мальчишки. Надеюсь, в этот раз они будут делать ставки на деньги, - Гермиона едва сдержала смешок: прошлогодний импровизированный тотализатор Джорджа посчитали милым и веселым все, кроме самих участников. По задумке Джорджа, болельщики соревнующихся команд объединялись в пары и делали ставки друг против друга. Проигравший исполнял желание победителя. А поскольку матчей было несколько, каждый хоть раз да проиграл. И пусть условие не загадывать ничего безумного было оговорено заранее, все равно желающие повторить этот опыт еще раз вряд ли нашлись бы. Возможно, за исключением самого Джорджа. Как раз ему и проиграл Рон. Безобидное на первый взгляд желание затянулось на несколько месяцев мучений не только для мужа, но и для самой Гермионы. Наконец, сжалившись, она вынуждена была солгать Джорджу, что задание можно считать выполненным. Вряд ли тот поверил, но одарив ее лукавой улыбкой, согласно кивнул.       Воспоминания помогли расслабится, и пусть Гермиона не могла сказать, что наслаждалась этим странным семейным ужином без мужа, в обществе старших Уизли и дюжины их внуков, все же время она провела почти приятно. В неспешной, почти ленивой беседе, выянилось, что спонтанный визит Уизли не более, чем нелепое стечение обстоятельств, безобидных и несвязанных между собой, в значительной мере спровоцированных ее желанием держать свои планы в тайне, чтобы сделать Рону сюрприз.       В принципе, огромным секретом это не было, и Гермиона вовсе не собиралась делать из их вечера нечто грандиозное. Но интуиция и уже достаточно солидный стаж в статусе миссис Уизли нашептывали простые истины: если хочешь, чтобы задуманное удалось - молчи. По крайней мере не вмешивай в это родственников со стороны мужа. Предыдущая попытка организовать небольшой семейный праздник на двоих закончился не совсем провалом, но отдых получился немного комичным, и менее романтичным, чем рассчитывала Гермиона. Она снова погрузилась в воспоминания, а губы непроизвольно растянулись в легкой полуулыбке.       И Рон, и она в тот период уже давно нуждались в отдыхе - от прихотей Министерства, бытовых хлопот, чересчур насыщенной бурной жизни в целом. Эми было около года, и Гермиона после долгих сомнений решилась оставить дочь под присмотром лучших друзей. Выходные вдали от Лондона, без шанса быть вырванными из блаженной неги в самый неподходящий момент - вот, что им обоим было необходимо. Заручившись поддержкой и помощью Джинни, миссис Уизли не учла, что подруга исключительно из лучших побуждений, памятуя неуклюжесть Рона, когда речь заходит об ухаживаниях за женщиной, пусть даже десять лет как собственной женой, решит немного подготовить брата и намекнуть на готовящийся сюрприз. В последствии, Гермиона была уверена, что это был очень жирный и прямолинейный “тонкий” намек. Вот только Гермиона не стала посвящать подругу во все подробности, и некоторые, как оказалось, ошибочные выводы та додумала сама. А старший аврор Уизли был сильно удивлен, когда вернувшись после работы домой, обнаружил записку от жены и порт-ключ, который перенес его не в уютный ресторан или отель, а к берегу океану, на безлюдный пляж, где его уже ожидала Гермиона в окружении пальм, горящих факелов и свечей. Удивлена была и сама миссис Уизли. В парадном костюме и галстуке, развевающейся на ветру мантии, с букетом ярко красных роз в руках, Рональд Уизли выглядел торжественно и внушительно, но абсолютно неуместно. Несколько мгновений неловкого молчания и безудержный смех пару секунд спустя не испортили им выходные, но атмосфера была разрушена. Им удалось расслабиться и немного отвлечься от бесконечной череды сумасшедших будней, но эмоционального единения, интимности и страсти Гермиона не испытала. После, отдохнувшая, хоть и немного раздосадованная, она не без внутреннего одобрения выслушивала извинения и сетования Джинни о том, как остро отреагировал брат на ее подначивания “одеться поприличнее”. Раздувать из мухи слона никогда не входило в привычки Гермионы, к тому же она прекрасно знала мужа, выглядеть смешным или чувствовать себя виноватым - не самые приятные переживания для любого. Рон же в такие моменты был особенно уязвим, и реагировать мог излишне бурно. За годы совместной жизни она хорошо его изучила, научилась чувствовать, подстраиваться, сглаживать углы, а главное - оберегать гордость, чувство достоинства и значимости своего супруга. Самолюбие Рона рядом с ней всегда было в безопасности. Жизнерадостные, ироничные, порой саркастичные Уизли не могли похвастаться тем же, а отвыкший от их прямолинейности и напористости Рональд мог иногда перегнуть палку. Догадываясь, что Джинни и так выслушала достаточно, Гермиона великодушно поспешила заверить ее, что на самом деле эффектное появление Рона на пляже никак на их отдыхе не сказалось, но посвящать подругу в такие дела в дальнейшем зареклась.       Что же, в этот раз Джинни была ни при чем, миссис Поттер не знала о коварных замыслах Гермионы, поэтому без зазрения совести согласилась на предложение матери присмотреть за детьми. Теперь понятно, как дети Поттеров равно как и ее дочь оказались с Молли и Артуром. Любопытно, что здесь не обошлось без Рона. Столкнувшись с отцом на днях в Министерстве, тот обмолвится, что в последнее время его супруга загружена на работе больше обычного и по вечерам буквально валится с ног. Об этом, конечно, узнала Молли, а ее самоотверженность, как известно, порой не ведает границ. Будь Гермиона немного удачливее, а Молли немного менее упрямой и настойчивой, их ужин еще имел бы какие-то шансы. Но решительность миссис Уизли помочь семье младшего сына наладить быт не пошатнулась и после того, как под ее крылом оказались и дети Билла и Флер, а вскоре и сыновья Чарли с Терри.       Билл с супругой по сложившейся традиции каждое лето гостили в Норе. Утонченной, изящной полувейле, так и не проникшейся умиротворенностью деревенской жизни, эти визиты давались непросто. Их отношения с Молли так и не потеплели и на протяжении вот уже долгих лет оставались подчеркнуто вежливыми. Молли давно приняла невестку и отнюдь не была настроена враждебно, но по привычке держалась отстраненно. Флер же, вдали от привычной обстановки, не имея возможности скрасить досуг хотя бы светской беседой, начинала отсчитывать дни до возвращения домой практически сразу по приезду. Когда хандра в очередной раз накрыла француженку с головой, Билл, сжалившись, ухватился за приглашение старого приятеля погостить в столице и увез жену в Лондон, поручив детей отцу с матерью. Забирать внуков у Молли, и без того сетовавшей на их редкие встречи, он не стал. Предсказуемо, когда Чарли с женой, также гостившие в Норе, срочно отбыли в Хогвартс по вызову Хагрида, нуждающемуся в помощи с одним из своих милых, наверняка абсолютно безобидных питомцев, миссис Уизли ни сколько не смутило, что ее подопечных снова немного прибавилось. Да и когда Молли можно было спугнуть количеством детей? - Была рада повидать тебя, милая. Мы так редко видимся. - вздохнула Молли, обнимая Гермиону на прощание. - Не позволяй министру садиться тебе на голову. Кингсли в целом порядочный и принципиальный, но служба в Министерстве сделала свое дело. Когда ему выгодно, он может быть тем еще хитрым лисом. - Все в порядке, Молли. Просто период такой. Скоро должно стать полегче. - Гермиона не врала, просто недоговаривала. Работа в Министерстве оставила свой отпечаток не только на Кингсли. Когда необходимо, она могла быть куда изворотливее министра. Поддерживать миф о своей безотказности было выгодно, иначе оправдывать свой трудоголизм перед Молли было бы куда сложнее. Да и расстраивать свекровь откровением, как именно она ей сегодня помогла, не хотелось. - Как бы там ни было, постарайся отдохнуть на выходных. Рон беспокоился о тебе. Если хочешь, мы с Артуром могли бы посидеть с Эми, а вы… - Нет-нет, все отлично, не стоит переживать, - Гермиона не дала свекрови закончить. - Вы с Артуром и так здорово выручили нас. А нам с Роном иногда стоит вспоминать, что мы родители, - отшутилась она. - Вам сейчас хватает хлопот. - Пустяки, - отмахнулась Молли, - в любом случае, если что, ты можешь на нас рассчитывать.       Уизли ушли, оставив Гермиону мучаться догадками, что же в действительности имела ввиду Молли. Последние несколько фраз из уст свекрови заставили ее усомниться, что обеды для Рона на неделю вперед были сегодня единственной целью их визита. Странно было слышать такие слова от женщины, положившей жизнь на алтарь семьи и детей. Ей показалось, или Молли действительно намекала на то, что им с Роном стоит проводить больше времени вместе? Наедине? Без дочери? Было это проявлением заботы о ней, о Роне? Или таким нехитрым способом Молли надеялась заполучить еще одного внука? До этого свекровь не заходила дальше полунамеков, почему же сейчас перешла к активным, но таким неуклюжим действиям? К тому же, в интимном плане у них с мужем и так вроде бы все отлично, не заводить пока больше детей было осознанным решением, которое никак не влияло на близость, противозачаточные зелья с этим успешно справлялись. Но обсуждать это с Молли она не собиралась. Переживать из-за подобных недомолвок тоже. Гермиона знала, когда-нибудь они с Роном обязательно заведут еще одного ребенка, возможно даже двоих. Только случиться это тогда, когда они сами решат, что пора. Так, как это было с Эми. Когда они поймут, что больше не хотят и не могут ждать, то снова примут это решение, подсказанное сердцем, а не давлением со стороны. Как бы там ни было, разгадывать скрытый смысл слов Молли Гермионе сейчас не хотелось. Пусть вечер и прошел гладко, но спокойным этот день она не назвала бы. Легкое волнение в предвкушении ужина с Роном, безотлагательные дела в Министерстве, на ходу меняющиеся планы, неожиданно нагрянувшие Уизли, да и сам вечер в весьма шумной, буйной компании порядком ее вымотали. Так что, когда последний из гостей скрылся в зеленом пламени камина, Гермиона уже валилась с ног.       И все же, несмотря на усталость, она не могла совладать с соблазном задержаться у кроватки дочери, полюбоваться ее безмятежным сном. Молодая женщина никогда не считала себя сентиментальной, но всякий раз наблюдая, как сладко сопит ее малышка, повернувшись на бок, крепко сжимая в своих крохотных детских объятиях любимую игрушку, Гермиону охватывало такое распирающее чувство нежности, иррациональное желание защищать и опекать, что иногда казалось, еще немного, и она в самом деле начнет задыхаться от переполняющих ее чувств. Склонившись над кроваткой дочери, она легонько, почти невесомо провела ладонью по кудрявой головке, коснулась пухленькой розовой щечки, аккуратно поправила одеяло, так и не решившись поцеловать свою кроху, боясь потревожить чуткий детский сон. Бесшумно выскользнув из детской, Гермиона тихонько прикрыла дверь, оставив небольшую щель, достаточную для того, чтобы Крукс мог беспрепятственно покидать и возвращаться в комнату.       Не в силах больше бороться с усталостью, ведьма устроилась в кровати, прихватив с собой книгу. Безумно хотелось спать, но она всегда дожидалась Рона. Они оба всегда дожидались друг друга. Хотелось позвонить или написать ему, спросить как дела, как проходит вечер, но телефон Рона предсказуемо лежал здесь, в их спальне, забытый на прикроватной тумбочке. Гермиона не злилась. Рон один из немногих в ее окружении не отшатывался в ужасе при виде непонятной маггловской вещицы и не требовал избавиться или по крайней мере убрать ее поскорее. Муж по достоинству оценил возможности странной безделушки, но только с иной стороны. Смартфон выручал его, когда нужно было убить время или срочно предпринять меры, дабы не умереть со скуки на нудном приеме или во время какого-нибудь неинтересного, унылого разговора. О том, что телефон не только бесконечная игрушка, а и средство связи Рон вспоминал редко. Но Гермиона была признательна ему и за это.       Было около полуночи, когда она, уже наполовину сдавшись в объятия морфея, ощутила крепкие объятия и горячее дыхание мужа где-то в районе шеи. - Почему не спишь? - хриплый голос Рона подсказывал, что он тоже добрался домой на исходе сил. - Сплю. Почти. - едва слышно пробормотала Гермиона. - Ждала тебя. Как прошел вечер? - и не дожидаясь ответа, расслабившись, провалилась в сон. Впрочем, спустя мгновение, Рон последовал за ней.