Скорпион предпочитает макиато

На два дня и две ночи я потеряла связь с реальностью. Я сидела на широком холодном подоконнике в своей пражской квартире, укутавшись в плед, и почти не моргая смотрела в окно и считала падающие снежинки, пила самый крепкий в мире кофе, мысленно проклиная себя за слабость, глупость и безвольность. Когда в Прагу звонила мама, я шла в ванную комнату, открывала воду и кричала в трубку, что у меня все отлично и быстро отключалась, ссылаясь на занятость. А потом подолгу стояла под душем в надежде, что вода смоет все воспоминания. Я не понимала, что меня ранило больше, и почему на душе так тяжело, а сердце рвется на куски. Ристретто не помогал, вода не помогала. Время и не думало лечить, я собрала воедино все свои силы, чтобы вернуться к обычной жизни, которая была у меня до появления в ней Криса. Я механически обрабатывала онлайн-запросы, отвечала клиентам и раздавала поручения курьерам. Когда у меня выдавалась свободная минутка, я брала в руки жестяную баночку с кофейными зернами и втягивала терпкий аромат, желая наполнить им все легкие. - Фанг, - позвала я свою напарницу. Девушка отвлеклась от работы и повернулась ко мне. Я знала, что мой потрепанный внешний вид ее смущает, а потому не поднимала головы от баночки. - Какая мера наказания предусмотрена в Китае за изнасилование? – монотонно спросила я, будто это был обыденный вопрос. Китаянка ответила не сразу: мое любопытство озадачило ее, и я была готова поклясться, что она потребует объяснений. - Уголовным кодексом предусмотрена смертная казнь через расстрел или смертельную инъекцию. Но первый способ сегодня практически не применяется. - А отсрочка предусмотрена? – спросила я, исподтишка поглядывая на Фанг. - Да. На два года, и за это время приговор может быть смягчен: казнь могут заменить на пожизненное заключение. - А помиловать могут? - Да. Это может быть акт верховной власти. Освободить от казни могут, если обвиненный в преступлении на самом деле невиновен, но для этого нужны очень хорошие адвокаты. И тут главное - успеть это доказать. А очень хорошие адвокаты могут сделать так, что виновной окажется другая сторона – найдут такие детали и обставят дело таким образом, что перевернут его вверх тормашками. - Понятно, - все так же монотонно поблагодарила я свою напарницу. - Энн, выкладывай, что у тебя на уме, - потребовала Фанг, подъезжая ко мне на компьютерном стуле. И мне пришлось выложить ей все, что творилось у меня на душе. Китаянка слушала меня, не моргая и не перебивая, и я была благодарна ей за это. Мне давно нужно было с кем-то поделиться, но за время своей жизни я не смогла обзавестись хорошими друзьями. Единственная, кому я могла рассказать о своих проблемах, была Сабина, но она уехала, и с тех пор мы лишь несколько раз созванивались. Мне не хватало рядом близкого человека, а мама была слишком далеко, и я не хотела волновать ее. Фанг приняла позу мыслителя и долго просто сидела рядом со мной и молчала. - У меня только один вопрос: ты его любишь? – спросила китаянка настолько тихо, насколько это было возможно. - С самого первого взгляда, - пробормотала я. - Я ничего не слышала о нем от наших, и меня смущает его темное прошлое. А, может быть, и настоящее тоже. Помнишь, Ян предупреждал тебя. Держу пари, он что-то знает, осталось выяснить, что именно. Ох, и сложный же этот Скорпион! После разговора с Фанг мне стало гораздо легче, и я свободно выдохнула воздух, сдавивший мою грудь. - Если ты полюбила его с первого взгляда, то заставь его любить тебя до самого последнего, - философски произнесла китаянка и похлопала меня по плечу. За десять дней до Рождества стартовала рекламная акция кафе «Mamacoffee», и к нам повалили посетители, и их любопытство разгоралось еще сильнее при виде пряников судьбы, которые предлагалось гостям кафе выбрать самостоятельно. Мы с Фанг сидели за своими ноутбуками и наблюдали за реакцией посетителей, когда те разворачивали маленькие записочки, запеченные внутри рождественских пряников. Счастливые улыбки и горящие глаза гостей «Mamacoffee» - что могло быть лучше для нас? В зале постоянно толпились пражане и приехавшие в Прагу на зимние праздники туристы, и наши повара вынуждены были уйти с головой в выпечку. В «Mamacoffee» было тепло, уютно, и царила настоящая рождественская атмосфера. Я чувствовала, что нахожусь там, где должна, и чувствовала себя почти умиротворенно. Почти, потому что я каждую минуту продолжала проверять ноутбук, ожидая онлайн-заказ от одного единственного человека. Горячие чашки макиато уезжали ко всем, но не к нему. … За два дня до Сочельника город накрыла снежная вьюга, которая прекращалась лишь на пару часов, чтобы обрушиться на Прагу с новой силой. Узенькие улочки заметало, но туристы продолжали пробираться к историческому центру, разгребая на ходу сугробы и падая в них при каждом удобном случае. Несколько раз мы с Фанг и Яном выбегали на задний двор кафе во время перерыва и прыгали в мягкие белоснежные сугробы. Снег залетал нам в рукава, под шарфики, в ботинки, но мы продолжали зарываться в ровное полотно, чувствуя себя совершенно беззаботно. Отряхиваясь от снега после очередной вылазки, я задержалась на заднем дворе кафе дольше и услышала слабое скуление, доносящееся от складского помещения. Я остановилась и прислушалась, затаив дыхание. Тихие всхлипывания раздались снова, и у меня в висках застучала кровь. - Кто тут? – шепнула я, оглядывая небольшую территорию по периметру. Ответом мне была тишина, и на секунду в моей голове проскользнула мысль быстрее убирать отсюда ноги, но шевеление в углу между складом и кафе заставило меня застыть на месте. Я прищурилась, стараясь разглядеть хоть что-нибудь, но кругом были сугробы. - Кто здесь? – спросила я громче дрожащим голосом. В ответ я услышала тихий плач, ни на что не похожий, от которого по моей спине пробежали мурашки, а колени затряслись. Наугад я двинулась вперед, разгребая руками сугробы и крутя головой по сторонам. Дойдя до складской стены, я резко отпрянула назад, уткнувшись спиной в «Mamacoffee». Здесь, за стойкой из деревянных ящиков, лежала, свернувшись в клубок, большая белая собака. Снег вокруг животного был окрашен в красный цвет: оно было ранено. На какое-то время я растерялась, а собака продолжала жалобно скулить, не поднимая на меня своей продолговатой морды. Я медленно присела и вытянула шею, стараясь разглядеть, откуда шла кровь, но разглядеть ничего не смогла, потому что собака наполовину была занесена снегом. Наверное, она лежала здесь уже несколько часов, не двигаясь. - Эй! – шепнула я, осторожно протягивая к животному руку, но собака не шевелилась. Дыхание ее было резкое и учащенное. Я оглянулась к черному выходу кафе, но там никого не было. Я поднялась, чтобы позвать кого-нибудь из персонала на помощь и, когда я была готова сделать первый шаг, собака взглянула на меня. Я была прикована ее взглядом к стене: из ее темно-шоколадных глаз катились крупные слезы. Мое сердце сжалось, и я прижала к губам мокрые варежки, борясь с подступающими к горлу рыданиями. - Подожди меня, я вернусь через минуту, и мы поможем тебе, - пробормотала я животному, опуская ладонь на ее голову. Она была теплая с жестковатой на ощупь шерстью. Вместе с Томашом и Яном мы осторожно подняли собаку, и я смогла разглядеть, откуда капала кровь: на ее тонкой задней левой лапе был открытый перелом, и мы все втроем ахнули. Невозможно было осознать, какую боль испытывала собака, пытаясь найти успокоение, заметаемая снегом на заднем дворе «Mamacoffee». - Дело дрянь, - пробормотал Томаш, когда мы уложили раненое животное на самодельные носилки в виде доски, найденной в кладовой. – Девчонку надо срочно к ветеринару. Бармен присел рядом с собакой и попытался открыть ей рот, чтобы определить возраст, но собака сдавленно зарычала и несколько раз клацнула зубами, пытаясь защититься. - Дурная, - Томаш отдернул руку. Вид кровоточащей раны вызывал у меня тошноту, но я старательно соображала, чем могу помочь бедняжке. - Какие здесь есть ветеринарные клиники, оказывающие неотложную помощь? – спросила я, доставая мобильный телефон и приготавливаясь делать звонок. - Мои знакомые возят кошку в «Pod Pramenem», эта клиника круглосуточно работает, - сообщил Ян. – Ты собираешься ее везти? Я повернулась к чеху, и мои глаза заметали в него искрами ярости. - Да, собираюсь! Томаш поднялся и удивленно уставился на меня. Моя идея ему тоже не казалась удачной. - Как ты собралась ее везти? А потом куда? - Не знаю! И потому собираюсь просить вашей помощи, - раздраженно ответила я. Парни переглянулись, но я уже ждала ответа ветеринарной клиники, нервно теребя свои варежки и топча вокруг себя снег. - Если Фанг перекинет мои заказы и подменит тебя, я отвезу, - сказал Ян, когда я закончила разговор с администратором ветеринарного центра. – И если, черт возьми, кто-нибудь объяснит всю эту чертовщину Марии! Так в мою жизнь вошла потерянная, сбитая автомобилем и замерзавшая в снегу собака. И в канун Рождества я почувствовала себя нужной кому-то.