Скорпион предпочитает макиато

Я молилась о том, чтобы Крис не двигался и побыстрее расплатился с Яном. Сама того не осознавая, я не на шутку струсила. Мне не хотелось, чтобы чех видел меня в мастерской художника, и я старалась сидеть неподвижно, скрываясь в сумерках. Я видела, как Крис принял заказ, но Ян не спешил уходить. Прокашлявшись, он выдал: - Не смей причинять ей боль, - голос моего друга звучал напряженно. – Она и так слишком преданна тебе и, по крайней мере, ты должен ценить это, если не имеешь желания ответить ей взаимностью. В мастерской повисло молчание, но мое сердце бешено колотилось в груди. Затаив дыхание и чувствуя, как мои щеки покрывает румянец, я с волнением ожидала, что ответит азиат. - Она твоя девушка? – спокойно поинтересовался глубоким голосом художник, и я отметила про себя, как контрастировали их голоса. - Нет, - чуть более поспешно, чем следовало, ответил Ян. – Я забочусь о ней, как о сестре, поэтому я не хочу, чтобы она страдала из-за такого парня, как ты. - Это ее выбор, - пожал плечами Крис. - Она просто не знает, что ты за человек, - нервно возразил Ян, и я вся сжалась. Художник ничего не ответил, продолжая закрывать меня спиной от чеха. - И вряд ли ты рассказывал ей, что посещаешь психиатрическую лечебницу Брно, - с нажимом сказал Ян, и мое сердце ушло в пятки. Крис посещает психиатрическую больницу? Неужели пережитое настолько ударило по нему? Мысли в моей голове закишели, словно пчелы в улье, и пока я обдумывала информацию, Крис отошел в сторону, открывая меня приехавшему Яну. Первое, что я заметила, это то, как брови чеха сдвинулись на переносице, а руки сжались в кулаки. Я чувствовала себя прескверно, будто меня застали на месте преступления. Я растерялась и нервно перебирала складки на моей балетной шопенке, чтобы скрыть их дрожь. - Теперь знает, - холодно сказал азиат, отходя с кружкой кофе к мольберту с готовой картиной. Ян продолжал стоять на месте, испепеляя меня недовольным взглядом, и постепенно внутри меня страх стал уступать место раздражению. Резко поднявшись, я вытянула руки вдоль туловища и вскинула голову. - Сейчас же объясните мне свои слова. Оба! Или я сама стану клиенткой психиатрической лечебницы Брно! Вместе с вами! – вскричала я, взвизгнув, сама того не ожидая от себя. Парни с удивлением уставились на меня, но я не могла сосредоточить свой взгляд ни на одном из них. Внутри меня все клокотало от злости и обиды. Все зашло слишком далеко, и я больше не могла воспринимать жизнь в Праге как свою. Она слишком тесно переплелась с судьбой непонятного азиата и теперь медленно терпела крах. Я тяжело дышала, стараясь успокоиться, но мои нервы были накалены до предела. Ни Крис, ни Ян не отвечали, и я, схватив свою одежду и вещи, пулей влетела в ванную, с шумом задвигая раздвижные двери. Мне захотелось послать все к черту и немедленно оказаться в маленькой квартирке. Но больше всего мне хотелось домой к родителям, потому что внезапно Прага показалась мне слишком большой для моего маленького сердца, которое больше не способно было хранить внутри себя все переживания. Когда я вышла из ванной, мастерскую заполнил аромат свежеприготовленного кофе, и я неосознанно вдохнула его полной грудью. Азиат и чех стояли на тех же местах и молча изучали друг друга, и я представить себе не могла, о чем они думают. Сложив балетную одежду на подоконник и не глядя на Криса, я, не промолвив ни слова, выскочила из мастерской, отодвигая загораживающего проход Яна в сторону. - Подожди! – крикнул он, когда я уже толкала входную дверь, вырываясь на улицу. Я злилась и не обращала внимания на то, что распихивала локтями туристов, попадавших мне под ноги на Карловом мосту. Увидь я подобное со стороны, определенно подумала бы, что эта девушка, по меньшей мере истеричка, но сейчас я сама была этой девушкой, и у меня никак не получалось справиться со своей злостью. Я почувствовала, как Ян схватил меня за руку, и попыталась вырваться, но чех с силой притянул меня к себе, заставляя остановиться. Оказавшись в самом центре Карлова моста, я будто увидела себя со стороны. Это было жалкое зрелище. Раньше я гуляла здесь, наслаждаясь открывавшимися мне видами на Старый город. Теперь я видела одно единственное голубое здание с высокими окнами на другом берегу Влтавы, и сейчас мне отчаянно хотелось, чтобы оно исчезло отсюда раз и навсегда вместе с мастерской и проклятым художником. Я замерла в объятиях Яна и внезапно почувствовала себя в полной безопасности. Закрыв глаза, я ощутила, как чех легонько похлопывает меня по спине. - Дура, - тихонько усмехнулся парень. – Мне пришлось, как идиоту, со всеми заказами нестись за тобой. Я подняла на Яна уставшие глаза и увидела, что за плечом у него болтается рюкзак. - Мог бы и не бежать, - буркнула я, неосознанно обвивая его спину руками. – Потому что теперь тебе придется рассказать эту историю с психиатрической лечебницей. Чех протяжно вздохнул и почесал переносицу, перекинув руку, находящуюся на моей спине, через мое плечо и тем самым прижимая меня еще ближе к себе. - Ладно. Идем в машину, мне еще два заказа доставить надо. Когда я опустилась на переднее сидение Шкоды, Ян протянул мне пластиковый стаканчик кофе кон-панна. Я обхватила стакан руками и долго вдыхала терпкий аромат напитка, чувствуя, как от одного его запаха тепло разливается по моему телу. Курьер «Mamacoffee» надавил на газ, и машина со скрежетом отъехала от мастерской художника, и я с трудом подавила в себе желание взглянуть на высокие окна. - В Брно расположена одна из лучших психиатрических лечебниц Чехии. После аварии, в которой погибла моя сестра, я на протяжении года посещал ее, - без предупреждения быстро сказал Ян, не отрывая взгляда от дороги. Я тоже внимательно смотрела на дорогу, сжимая пластиковый стакан. - Со мной работал профессор Матоуш, который помог нашей семье оправиться после трагедии. Я судорожно выдохнула, представляя, каково было Яну, который потерял самого близкого на свете человека. - Прости, - тихо сказала я. – Прости, что лезу в твою жизнь и ворошу то, что причиняет тебе боль. На мгновение Ян повернул голову ко мне, но затем вновь устремил свой взгляд вдаль, крепко сжимая в руках руль. - Ты уже влезла в нее, - горько усмехнулся он. – И в жизнь своего художника. Так что приводи теперь в порядок то, что наворошила. Я смутилась, потому что его слова прозвучали, как упрек. - Я иногда наведываюсь к профессору Матоуша, и несколько недель назад в холле лечебницы видел китайца. В машине повисло молчание. - Он похож на психически ненормального? – спросил Ян. Если Крис изнасиловал свою девушку, значило ли это то, что он является психически ненормальным? Я растерялась, совершенно не зная, что и думать. В моей голове шумело, а в горле стоял противный ком. - Временами, - размыто ответила я. - И ты его не боишься? - Временами, - снова ответила я. - И продолжаешь позировать ему? Я замолчала, уставившись в боковое окно и рассматривая дома, которые мелькали перед моими глазами. - Кажется, я люблю его, - хриплым голосом ответила я. – То есть, сначала я чувствовала к нему физическое влечение, а сейчас, кажется, все зашло слишком далеко. Мы притормозили около невысокого дома, и Ян заглушил мотор. - А ты ему хоть раз говорила об этом? Его вопрос поставил меня в тупик. Сказать Крису, что я люблю его? А услышит ли он меня? Больше всего на свете я боялась сказать ему эти три чертовых слова. Я допила остаток кон-панна и с силой сжала в пальцах стаканчик из-под кофе. Чех зашуршал своим рюкзаком и громко засопел носом. - А вдруг он этого ждет? – спросил он, открывая дверцу Шкоды и исподтишка поглядывая на меня. – Не думала? Не мог он этого ждать, потому что я была уверена в том, что сердце Криса навсегда принадлежало таинственной девушке Кан Юн, его первой в жизни любви и первой Музе.