Скорпион предпочитает макиато

Движения Криса были медленными и размеренными, позволяющими мне всем телом ощущать его внутри себя. Он больше не придавливал мое тело к черному байку, заставляя с шумом дышать. Он больше не пытался ранить меня. С каждым неспешным толчком он распалял тлеющий внутри меня огонь, позволяя ему вырываться наружу. Он был ведущим, а я – ведомой, и в этом была вся исключительная, ненормальная гармония наших запутанных отношений. - Так не больно? – тихо спросил Крис, заглядывая в мои глаза. Мне хватило сил лишь отрицательно мотнуть головой. Я все еще сжимала в своей ладони висевший на загорелой груди Криса крестик, натягивая цепочку и заставляя азиата с каждым новым толчком становиться ближе. Я не понимала, зачем делаю это, но почему-то так мне становилось спокойнее, будто держась за этот аксессуар, я могла бы защитить себя от той жестокой стороны натуры Скорпиона. Когда губы Криса прикоснулись к ямочке на моих ключицах, я позволила себе закрыть глаза и полностью сконцентрироваться на манящих и волнующих ощущениях. Парень продолжал двигаться все так же медленно, заставляя меня тихонько стонать и идти ему навстречу. Я готова была выть от уносящего меня куда-то на седьмое небо чувства близости с мужчиной, которому я отдала свою душу и тело. Мне хотелось навсегда прижать его к себе и никогда не отпускать. Мне хотелось раствориться в его объятиях. Мне хотелось стать частью его самого. Он возносил меня на пик блаженства, доводя меня до крайнего состояния, путая мои мысли, заставляя мое тело полностью подчиняться ему. Я находилась в его власти, и это было правильно. В какой-то момент я полностью выпала из реальности, и мое тело пронзила дикая, будоражащая все мое существо судорога, отдающая бешеной пульсацией внизу моего живота. Я вскрикнула, инстинктивно подаваясь вперед, прижимаясь к Крису и утыкаясь губами в его плечо. По моей спине тек пот, тело продолжало содрогаться, а слезы застилали глаза. Азиату пришлось приложить усилие, чтобы отстраниться, резко выйти из меня и с мучительным стоном кончить мне на бедро. Мои щеки заполыхали, когда я почувствовала на своей коже горячую вязкую жидкость. Выматывающий, неистовый и страстный – оргазм на двоих, и это было правильно. Время остановилось для нас, и подземная парковка стала нашей обителью. Я полулежала на животе на черном мотоцикле, вцепившись в рифленые ручки руля мотоцикла, а Крис, сидя за мной, прижимался грудью к моей спине и неспешно гладил мою правую руку от плеча до локтя своими тонкими грациозными пальцами. По моей коже в изнеможении бегали мурашки. Мы молчали, восстанавливая свое дыхание и выравнивая стук наших сердец. В его объятиях было тепло и надежно, и я ощущала себя лежащей в уютной берлоге. - Ты веришь в Бога? – спросила я. - Да, - без колебаний ответил китаец хрипловатым голосом, а затем задал встречный вопрос. – А ты? - Отчасти, - призналась я. – Когда очень плохо, и собственными силами не справляюсь, прошу помощи и Всевышнего. - А сейчас? – спросил Крис. – Сейчас тоже просишь? Я задумалась. Это конец, и я осознанно пришла к нему. Нет смысла просить помощи у Господа. - Нет, - твердо ответила я, и мое сердце сжалось. Китаец слегка отстранился от моей спины и медленно провел губами от середины моего позвоночника, вдоль лопаток и замер на шейном позвонке. Он был слишком нежным, эта нежность переполняла меня, ее было слишком много для нас двоих, и мне хотелось тихонько плакать в его объятиях. Рука Криса скользнула к моему животу и спустилась ниже, заставляя мое тело трепетать с удвоенной силой. Я закусила губу, когда его пальцы прикоснулись к самому чувствительному островку на моем теле. Я тихонько простонала, сжимая в руках руль байка, и мое прерывистое дыхание выдавало меня с ног до головы. - Как ты? – выдохнул парень мне в ухо. – В порядке? Физически да. Я расклеивалась от его ласковых слов, от его мягкого голоса, окутывающего мужского запаха. - Нормально, - пробормотала я. - Прости за резкость, - шепнул Крис. – И если сделал тебе больно. Я подумала, извинился ли он в тот день перед своей девушкой? И если нет, то почему не сделал этого? Быть может, она простила бы его? Или Крис после пережитого научился контролировать себя? Но сейчас я не могла думать об этом. Слишком неподходящее время для Криса и Кан Юн. Слишком подходящее для нас. - Крис, это ведь конец, да? – спросила я, пытаясь унять дрожь в моем голосе. Вместо ответа он лишь поглаживал мою кожу и дышал мне в ухо. - Ты замерзаешь, - проигнорировал он мой вопрос, приподнимая и усаживая меня на байке. Только сейчас я ощутила, как холод гуляет по моему нагому телу. Я оглянулась и встретилась взглядом с его яркими медовыми глазами. Они словно излучали золотистый свет, и я ловила эти мягкие солнечные лучики на его прекрасном лице. Крис положил ладонь мне на шею и притянул к своим губам. Я смаковала каждый миллиметр его пухлых губ в затяжном глубоком поцелуе, запоминала запах, контуры, вкус… Прежде чем художник исчезнет из моей жизни, я хотела, чтобы он растекся по моим венам, навсегда впитался, стал тем, что будет течь в моем теле вместе с кровью. Когда мы мчались по пустому шоссе, было уже за полночь. Я прижималась к теплому телу любимого мужчины и по-настоящему ощущала себя женщиной. Самой странной женщиной, готовой безоговорочно подчиняться единственному на свете мужчине, делавшему меня и счастливой, и несчастной, и самой желанной, и навсегда отвергнутой. Капри нехотя вышла встречать меня в коридор, с осуждением глядя на меня. Около коврика в прихожей была небольшая лужица и кучка, и я обняла собаку, шепотом прося у нее прощение. Я знала, что Крис все еще стоит в дверном проходе, и боялась что-либо сказать, втайне надеясь, что у всего, что случилось между нами, все-таки есть продолжение. - Бери ее поводок, и идем на ночную прогулку, - сказал он низким голосом, и мне показалось, что от волнения он вибрирует. Мое тело, опережая мой разум, вскочило слишком быстро, чем следовало. Пока я вытирала пол в прихожей, художник пристегнул обрадовавшейся не меньше меня собаке поводок и подурачился с ней на лестничной площадке. В сквере было непривычно темно и тихо, только Капри белым пятном скакала по дорожке, периодически подавая командующий голос и указывая нам путь. Крис не захотел отдавать мне поводок в руки, поэтому именно он прогуливал сейчас моего домашнего питомца, а я просто шла рядом, глядя себе под ноги. - Ты мне никогда ничего не рассказывала о себе, - как бы невзначай заметил Крис, поеживаясь от холода мартовской ночи. Его замечание заставило мое сердце несколько раз с силой ударить о грудную клетку. - Эээ… - глупо протянула я. - Нууу? – передразнил мой тон азиат, кидая на меня прищуренный взгляд. - Ну, моя жизнь не настолько впечатляющая, как твоя. - Пугающая, - поправил Крис, и я согласилась. – Тем не менее. Как ты здесь оказалась? - Когда я училась в старшей школе, я впервые приехала в Прагу и влюбилась в этот город раз и навсегда. А когда вернулась домой, уже знала, что именно здесь я буду учиться и, может быть, жить… - по моей интонации было понятно, что я оставляю предложение неоконченным. - А твои родители? Не скучаешь по ним? Я мысленно укорила себя за то, что так и не выкроила время, чтобы съездить домой и повидаться с близкими. - Скучаю, - ответила я, стыдливо пряча глаза. – И, наверное, возьму отпуск и уеду на какое-то время к ним. - Уедешь? – переспросил Крис, и я растерялась, не понимая, почему от этого вопроса у меня так тяжело на душе. – Сбежать – это неплохой способ на время забыться. Но только на время, и время совсем не лечит. А если честно – способ абсолютно бесполезный. - И что же лечит? – осторожно поинтересовалась я, наблюдая за тем, как Капри важно идет впереди нас. - Эмоции, сильнее пережитых. Мы свернули к моему дому, и собака понеслась к подъезду, явно довольная ночной прогулкой. Теперь ей нужна была только миска сухого корма и мягкая постель. Пожалуй, в последнем я тоже сильно нуждалась, поэтому не смогла сдержать протяжный зевок, когда открывала двери. Капри первая залетела в квартиру, а я оглянулась на Криса, внимательно всматриваясь в его лицо. - Спасибо тебе за сегодняшний вечер и ночь. И вообще, за все, - я опустила глаза в пол, чувствуя, как мои уши горят. И меня словно прорвало. – Хоть ты делал мне больно, и я много плакала из-за тебя, я… Я никогда не забуду эту осень, зиму и немножко весну. Прости, что лезла в твою жизнь и заставляла тебя возвращаться к тому, что ранит тебя. Мне действительно очень стыдно. И… И, кажется, я люблю макиато. Я замолчала, осознавая, что только что произнесла перед азиатом свою самую длинную речь. - Кон-панна тоже ничего, - задумчиво произнес Крис низким голосом, склоняя голову вбок и сверкая в полумраке яркими глазами цвета свежеприготовленного кофе.