Я купил дом у моря

Ты и сам иногда не поймёшь, отчего так бывает порой, что собою ты к людям придёшь, а уйдёшь от людей — не собой.

___

"Глупый вопрос, глупый вопрос" мысленно кривляет Кэйя брата. Но каким бы не был глупый вопрос пол месяца назад, сейчас, смотря на собственные вещи, парень понимает, что вопрос не глупее всей ситуации в целом. Хотелось бы унести из гостиницы ворох пожитков, тем более за всё время проживания здесь их должно было накопиться немало, только в действительности всё можно унести слегка напрягая руку. Его не будет в этом месте целый сезон, если Дилюк не выгонит его раньше, в лучшем случае, в худшем же, он уже никуда не сможет вернуться. Солнце ещё не показалось, но небо стало окрашиваться в светлые тона, обещая с минуты на минуту показать первые лучи. Отправляются они рано утром, так что сон можно было исключить из сегодняшних планов. Во сколько точно постучат в дверь неизвестно, так что остаток времени Альберих проводит с книгой в руках, сборник стихов, которые знает наизусть, скоро в кошмарах сниться будут, если, конечно, те решат его посетить. Это подарок от Лизы в последний день помощи в библиотеке, девушка говорила, что привезла его с собой из Сумеру как память, но в итоге книга просто пылилась в тёмном углу, стихи, написанные неизвестным автором не достойны такого обращения. Кэйа любил каждое стихотворение, находил себя в каждой строчке, чувствуя как слово за словом проникают в его сердце оставаясь там неким упокоением. Стих за стихом, глоток кофе за глотком, время подгоняло Солнце. Наконец послышались тихие, неуверенные стуки в дверь. Чувствуя подвох, парень пару секунд смотрел лишь на дверь, затаив дыхание. Постучали вновь, чуть громче, но так же неуверенно. За дверью не Дилюк, тот стучит так, будто собирается сорвать дверь с петель, стоит заставать его ждать; Розария сначала нажимает на ручку, а если дверь заперта, то стучит три раза, но делает секундный перерыв между ударами; Венти стучит часто, сопровождая каждый стук словами "Кэйа, Кэйа, Кэйа". Для горничной ещё рано. Встав с кровати, борясь с неприятным ноющем чувством в животе, которое вызвано из-за того, кто стоит за дверью, кто бы там ни был. Вместе с этим пальцы дрожат из-за переизбытка кофе в организме, но всё равно тянутся к дверной ручке. - Доброе утро! - открыв дверь Кэйя натыкается на знакомого, увидев которого, ноющее чувство внутри постепенно стало растворяться. - Путешественник? - вопросов хотелось задать одновременно несколько, но сообразить какой из них озвучить в первую очередь не получается. - Пора выдвигаться. - заявляет Итэр. - Куда? - В путь. - А где же Мастер Дилюк? - Он ждёт нас около ворот. Он попросил поторапливаться, так что, если я смею попросить, - Хорошо, я тебя понял. - издав смешок, Кэйя вернулся в комнату, дабы забрать свёрток с вещами. Резко всплыло воспоминание, такое старое, что давно должно было стереться из памяти. Это был его день рождение, сколько точно лет исполнялось, к сожалению, сейчас не вспомнит. Дилюк рано утром посетил его спальню, тем самым разбудив, попросил подойти к отцу на нижний этаж. За день до этого мальчики разбили несколько тарелок, резвясь на кухне, сделали они это не специально, но боясь гнева отца или главной, на тот момент, горничной, спрятали осколки во дворе, старательно закапав их. Дилюк тем утром был возбуждён, так что похороненные тарелки словно призраком нависли над головой мальчишки. Готовясь к тому, что день начнётся с нотации, склонив голову, с заледеневшими пальцами на ногах, отправился к старшему Рангвиндеру. Внизу был накрыт праздничный стол, а вокруг всё украшено плакатами и яркими лентами. В тот день все улыбались как одна семья. Не понятно только к чему сейчас это воспоминание.

***

Дилюк действительно ожидал около ворот. Почему-то в воображении у Кэйи брат стоял рядом с повозкой, а на деле той не оказалось, хотя было бы странно, будь тут повозка, если лошадей нет. По всей видимости вещи прихватил с собой только он, что снова стало завязываться чувством тревоги в животе. - Могу ли я узнать, что вообще происходит? - не выдержав, спрашивает парень, переводя взгляд то на брата, то на знакомого. - Что именно тебя интересует? - скрестив руки на груди, Дилюк кажется весьма спокойным и не раздражённым, что непривычно при разговоре двух названных братьев. - Во-первых, что здесь делает путешественник? - Он помогает с домом. - А Паймон где? - Паймон сейчас находится в Ли Юэ. - опередив с ответом Дилюка, отвечает Итэр. - Вы же везде друг с другом. - Как бы мы не были близки, нам всё равно требуется отдых друг от друга, её инициативой стало вернуться в Ли Юэ, а я скучал по Мондштадту. По возвращению в страну свободы, мы с мистером Дилюком пересеклись, абсолютно случайно, так он и предложил отправиться с вами. - А как же поиски твоей сестры? - Кажется, чем ближе я подхожу к ней, тем сильнее она не желает меня видеть. Это расстраивает. Я знаю, что она жива, а значит пока не время для новых встреч. - Ладно, допустим. Но где же ваши вещи? - По твоему я выгляжу как человек, который хочет тащиться в даль с баулами? - вскидывает бровь Рагнвиндр. - Я на протяжении месяца перевозил всё в дом. - Перевозил? Но лошадей же в городе нет. - Если бы я этим занимался, кто бы за меня работал? Просто заплатил людям, они выполнили свою работу, а как, меня это не интересует. - Что касается меня, то в этом мире у меня нет ничего, нужен только меч, а он всегда со мной. - произносит Итэр, стоило недоверчивому взгляду Кэйи пасть на него. - Если на этом вопросы закончились, то пора выдвигаться, путь предстоит не быстрый, займет целый день. - замечает Дилюк. - Мы столько часов будем путешествовать без воды и еды? - услышав вопрос, лицо Рагнвиндра приобрело привычные черты недовольства. - Мы держим путь через Спрингвейл, я заранее позаботился о том, чтобы там нас ожидала госпожа Брук с готовым завтраком и узлом на перекус. - Меня пугает твоя подготовленность, Мастер Дилюк. - С тобой или без тебя, мой план всё равно был бы такой же. - Не стоит заставлять её ждать, господа. - кривит губы в улыбке Итэр.

***

Дилюк шёл впереди, следом за ним путешественник и замыкающий шествие Кэйа. Шли молча, слушая лишь шуршание песка под ногами. - Хотите анекдот? - прокашлявшись, интересуется Альберих. - Ты и Розария всегда сидите за стойкой, если я напишу сборник ваших анекдотов, то смогу продавать их - выдыхает Дилюк. - То есть Мастер Дилюк признаёт наши шутки? - Книга получится увесистая, будет как оружие. А читать такое не станут, только если завсегдатаи шахтёры в таверне. - Что за анекдот? Я не слышал их уже давно. - влезает в разговор путешественник. - Итак, анекдот. Как предотвратить инцест у грибов? Сказать: "не спорь с матерью". - как и ожидалось, публика не разделила юмора, повисла неловкая тишина. - Да ладно вам! Могли хотя бы из жалости посмеяться. - На самом деле не так уж и плохо. Я имею в виду, что его легко понять. Просто, знаете, бывает такое, что шутки приходится объяснять. У меня есть один знакомый, который, я уверен, разделил бы такой юмор. - Не напрягайся, то, что не смешно - нормально. Шутка тоже искусство, подносить просто так нельзя, тем более с публикой, которая не любит веселиться. Путешественник взглянул на идущего вперёд Дилюка, что услышав явный намёк себя, повернул голову на девяносто градусов, уловив взглядом улыбающегося брата. Путь от Мондштадта до Спрингвейла занял примерно час, и всё же им удалось добраться до первой точки. Госпожа Брук уже ожидала их около своего дома. Дилюк и госпожа разговаривали о доставках и сроках, но Кэйю это не особо интересовало, это не то, что требовало его внимания. Он позволил себе немного расслабиться, подставляя лицо под лёгкие ласки ветра, прикрывая глаза от лучей солнца. Итэр же занимался изучением карты и разбором на ней заметок мистера Дилюка. - На перекус минут двадцать. Максимум. - произносит Дилюк, подходя к брату и протягивает ему пару больших бутербродов, которые скорее похожи на уменьшенную версию пирогов. Оглядевшись вокруг, в паре метров Альберих примечает пень, что расположен в тени деревьев, где и решает разместиться. От одного вида еды, к горлу подступает тошнота. Деньги позволяли хорошо питаться, но организм сам отвергал пищу, продолжая уничтожать себя, оттого завтраки навсегда были забыты. Чтобы хоть как-то унять поднимающийся спазм к горлу, парень оглядел своих путников. Путешественник, привыкший проводить ночи под открытым небом, уселся на траву, давно перестав переживать за одежду, которую приходится менять при первом удобном случае. С их последней встречи его кожа стала темнее, а волосы выгорели на солнце, вернув карту Дилюку, он принялся уплетать бутерброды, пачкая лицо и руки в соус. Рагнвиндр на половину всунув карту в карман, стал аккуратно извлекать бутерброд из фольги, оставаясь на ногах в отличие от остальных. Запах жаренного бекона проникает в нос, мягко играя с рецепторами. И всё же сражаясь с тошнотой, Кэйя пробует прожевать кусок, надеясь, что хуже не станет. Сначала губы касаются мягкого слегка сладковатого хлеба, затем чувствуется солоноватый соус, который пропитал внутренность булки, язык касается хрустящего, нежирного бекона, который до жарки, вероятно, был замаринован, а на последок слышится хруст салата и овощей, что придают освежающий вкус. На секунду он ловит себя на мысли, что начинает кружиться голова, от чего только не понятно, но тем не менее тошнота медленно глохнет.

***

Солнце поднималось всё выше, а дорога стала казаться нескончаемой. Счёт времени Кэйя потерял уже давно, но идти силы есть, а это главное. Путешественник, то и дело пытался завести разговор, видимо, скучая без бесконечно болтающей подруги, но разговоры быстро заканчивались. Стоило солнцу оказаться позади компании, как стал чувствоваться прохладный ветерок, что приятно сдувал капельки пота. По дороге часто встречались торговцы идущие в город свободы из Ли Юэ со своими громко кричащими осликами. Кэйя, стоит признать, осознал, что с осликами ему не поладить. Они остановились на несколько минут, дабы напиться воды из фляги и перевести дух, как вдруг, из ниоткуда взялось два ребёнка. Девочка и мальчик, судя по всему сестрёнка с братиком, лет шести, хотя малышка выглядит немного старше. Мальчик убегал от сестры, громко смеясь и крепко сжимая в кулачке какой-то предмет, девочка же хромая, ручками придерживала подол платьюшка, чтобы не споткнуться. Малышке не угнаться за младшим, но тем не менее, превозмогая больную ногу, упорно пыталась твёрдо ступать по земле, не обращая внимания на то, что раскрасневшееся лицо и стеклянные глаза выдают её. Мальчишка крикнул сестре, что та скорее ноги переломает, чем догонит его. Не смотря под собственные ноги, спотыкается, кубарём скатываясь в ноги Дилюка, внимательно наблюдавшим за происходящим. Мужчина холодно окинул его взглядом. - Простите. - поднимаясь на ноги и стряхивая с потёртых штанов пыль, мальчишка продолжает сжимать в руке, как оказалось, сшитого из лоскутков котёнка. - Почему же ты бежишь от неё? - осматривая ребёнка на наличие ушибов, интересуется Кэйя. - А нечего от меня прятать игрушки! - возмутился парниша, показывая всем криво сшитого котёнка. - Ну ничего, я её проучу. Выкину это и всё. - Не думаю, что это правильно. - Ичиро! - девочка остановилась в нескольких метрах. - Вернись! - Отстань! - не смотря на возраст, мальчик чувствовал себя уверенно в компании незнакомцев, девочка же, наоборот, нервно топталась на месте, боясь сделать шаг вперёд. - Она твоя сестра? - переводя взгляд на девочку, решил уточнить путешественник. - Нет. Нас родила одна женщина, но мой папа говорит, что она мне не сестра, ведь её отец дурак и она тоже дура. - Ичиро! - снова раздался голос девочки. Уставшая, чумазая девчушка с разлохматившийся длинной, чёрной косой, одетая в платье не по росту, кажется, шитое из ряднины, настолько затёрлось, что практически просвечивается насквозь, а поверх когда-то белый фартучек. - Послушай, - пока Кэйя и путешественник старались общаться с ребёнком учитывая его возраст, Дилюк не стал следовать их примеру. - Если завтра твой отец и мать умрут, то единственный кто сможет позаботиться о тебе это твоя сестра, но судя по твоему воспитанию, тебя даже крыса не возьмёт. Ровно на несколько секунду мальчик завис, видимо никогда не получая замечаний в свою сторону. Но быстро пришёл в себя. - Эта дура всё равно от чахотки помрёт. Я сам буду заботиться о себе. Все снова взглянули на девочку. Разочарование настигло сразу, остро вгрызаясь внутрь. Она не решалась подходить, но всё же Кэйя аккуратно подозвал малышку. Как зверёк, она недоверчиво стала сокращать дистанцию, постоянно оглядываясь назад в надежде увидеть родителей. Когда расстояние было уменьшено, то взгляд приковала к себе фиолетовая ножка, сильно опухшая и явно беспрестанно болевшая. Разбираться явно нужно не с детьми, заставляя их мириться и жить дружно, говорить нужно с родителями. Котёнка девочке всё-таки вернули. То ли от боли физического, то ли моральной, но на красном личике стали появляться дорожки от слёз. Крепко прижимая игрушку к груди так, что белели костяшки, она старается прекратить плакать, но попытки четны. Видеть как в маленьком ребёнке накопилось столько боли, что он не справляется, ужасное зрелище. Хуже становится ещё и от осознания, что помочь ничем нельзя. Раздался крик ослов и громкий разговор. Из леса выехали повозки и вышла толпа людей. Кто-то верхом на повозке, кто-то шёл рядом, а кто-то тащился, еле держась на ногах. Матушку детей было найти не сложно, девочка её точная копия. Дождавшись, когда они будут проходить достаточно близко, парни отправили ребятишек к родителям. Но поддерживая малышку под руку, Кэйя всё же решил подойти с ними. О чём был разговор, остальные не слышали, но примерно понимали. Обращаясь к «отцу», все наблюдали за тем, как тот скривился, смотря на свою падчерицу, словно наблюдая перед собой протухший кусок мясо с опарышами, совершенно позабыв, что видит это в глазах у девочки. Спустя несколько минут разговора, малышку усадили на сено, аккуратно подкладывая под ножку свёрток с одеждой. Шепнув что-то матушке и незаметно передав ей мешочек с морой, Кэйя вдруг подбежал к Дилюку. - Не мог бы ты мне отдать яблоки? - в сумке действительно были яблоки, упавшие на самое дно. Путешественник аккуратно толкнул Дилюка и когда тот обратил не него внимание, то кивнул. Получив красные фрукты Кэйя убежал обратно. Но вместо детей они достались ослику, который вёз девочку. Учуяв угощение, животное принялось издавать скрипящее звуки, пытаясь отобрать у человека фрукт. Получив одно, ослик, забирая, прикусил пальцы мужчины. Тот вскрикивает, принимаясь растирать больное место, но только не учёл того, что животное напугавшись резкости лягнёт копытом ему по колени. Мужик, который является отцом семейства, громко засмеялся, но потянул за поводья, отгоняя животное, собирающееся снова нанести удар. Возможно, девочка действительно умрёт в скором времени, вблизи выглядит очень худо. От ребёнка остался лишь скелет обтянутый кожей и тонкий голосок, сдавленный постоянно сдерживаемыми слезами и кашлем. Вернувшись обратно, Кэйя моментально поник. Спрашивать причину никто не стал, ответ всем и без того понятен. Он отдал женщине деньги, чтобы та оплатила лечение дочурки. Не смотря на то, что мешочек она постаралась спрятать, не исключено, что муж всё равно его найдёт. Женщины, случается, выбирают в мужья тиранов, но уйти потом не могут по каким-либо причинам, противостоять тоже. Для малышки лучшим способом избавиться от этой семьи, будет покинуть мир, ведь убежав однажды, страхи будут преследовать всегда. Дальнейшая судьба этой семьи останется неизвестной, но убедившись, что в плоть до того, как повозка скрылась за горизонтом, девочка пролежала на сене, компания двинулась вперёд по своему маршруту. - Архонты отвернулись от них. - тихо произносит Альберих, но фраза всё равно настигает ушей спутников.

***

Ветер донёс бриз, скоро ветер сменит направление, так что проходить под охлаждающим потоком можно расценивать как милость архонтов. - Скоро покажется море. - оповещает Мастер Дилюк. - Пойдём вдоль воды, так будет менее утомительно. Мельком видев карту и пометки, Кэйя запомнил, что красный круг, видимо являющийся хижиной, расположен около моря, но рядом идут холмы, так что озвученная мысль была весьма логична. Свернув с нескольких троп и спустившись со склонов, Солнце снова ярко осветило их лица, яркими оранжевыми лучами. Всё же закат, заходящий в воду выглядит волшебно, может и не все разделают это суждение, но возможно, них плохо развито чувство прекрасного. Задержавшись на какое-то время, дабы лицезреть окончание бесконечного дня, все трое смогли выдохнуть. Здание показалось с первыми звёздами. Стоит признать, что под «хижиной» Кэйя представлял маленькую деревянную лачужку, а тут полноценный двухэтажный дом. Ничего помимо вздоха, парень не мог издать, ускорив шаг, дабы лучше рассмотреть все детали. Снаружи всё напомнило о винокурне, но и не повторяло её полностью. Внутри же оставалось ощущение дома. Безопасность и покой выражал каждый угол здания, каждая ступенька, ведущая на верхний этаж, диваны, камин, всё говорило об уюте. - Завтра с утра займёмся работой во дворе. Сейчас можете отправляться в комнаты. - Сколько их здесь? - разминая руки, Кэйя не глядит на брата, продолжал изумляться декору. - Две моих и одна для гостей. Соответственно, каждому достаётся по комнате. - Мастер Дилюк, вы в курсе, что в хижинах, чаще всего, одна спальная комната и та хозяйская? - Можешь идти спать на улицу. - Всем хорошего отдыха! - хлопнув в ладоши, произносит путешественник. - Господин Кэйя, пойдёмте наверх, я видел план дома, так что покажу вам комнату. - Если он тебя нанял как домработника, то откажись пока можешь, иначе потом он обяжет тебя быть рядом. - Ну же, не говорите так.

***

Стоит признать, что комната была очень просторной. Не смотря на температуру на улице, помещение было прохладным. Взгляд сразу падает на большую кровать, кажется, на ней поместятся несколько человек, при этом не смущая друг друга из-за близости. Белое постельное бельё поблёскивало при свете Луны, что пропускали полупрозрачные, шёлковые тюли. Утром мужчина, явно станет проклинать их, но ночь обещает быть превосходной. Стянув с себя одежду и накинув ночную рубаху, Кейя отдался ласкам постели. Прохладный шёлк касается горячей кожи, вызывая табун мурашек. Одеяло совсем тонкое, не грозясь утопить спящего в поту. За дверью слышатся шаги, спокойные мягкие шаги, босых ног, проходящих около двери, сворачивающих к лестнице.