Четверг

- Это не свидание, а компенсация за то, что его чуть не выпотрошили. Смотри за дневником, - дала наставления Уэнсдей и выскользнула из комнаты. Она была в плохом настроении и чувствовала отвращение к людям и к миру больше, чем обычно. Всё из-за Ксавье: он ведь сам виноват, что считал Вороний Бал чем-то значимым. И сам виноват в своём разочаровании. А Уэнсдей не могла поступить иначе, она нашла десятки изображений монстра в его мастерской. В углу были навалены и другие картины со странными сюжетами: на одной сама Уэнсдей, изображённая стоя на коленях с открытым ртом, как будто пела. На другом холсте в той же позе была нарисована Бьянка, а еще дальше был спрятан Роуэн. Неизвестно, что Ксавье делал с этими картинами, оживляя их с помощью своего дара, может, это и не относилось к убийствам и монстру, но точно вызывало подозрения. Уэнсдей обязана была объяснить, почему оказалась рядом с мастерской, а наивные ожидания Ксавье только сыграли ей на руку. Энид подлила масла в огонь и решила поссориться, хотя вылазка в дом Гейтсов в итоге закончилась не смертельно. Да, возможно, Уэнсдей чувствовала вину перед друзьями, но именно это и раздражало больше всего. Она ни за что не станет извиняться. Только одному человеку она могла всецело доверять: Тайлеру. Странно, она случайно встретила его в кофейне в первый день в Джерико, но он оказался таким добрым и вызывал симпатию своей непосредственностью и простотой. Уэнсдей знала, что нравится ему и, как ни прискорбно, могла ответить взаимностью. При мыслях о нём её ледяное сердце устрашающе таяло. Хотелось с ним сблизиться, и если не душевно, то хотя бы физически. К сожалению, на Балу единственным прикосновением, которое она испытала, был сильный толчок, вызвавший видение. А после Бала она и думать не могла о новых сложных чувствах, ведь Юджина ранил монстр. Сейчас Уэнсдей снова направлялась в лес и старалась отбросить все тягостные мысли. Этот вечер должен был пройти хорошо. Тайлер попросил её закрыть глаза и ненавязчиво придержал сзади, когда она входила в склеп. Она увидела свечи, гирлянды, проектор и не смогла сдержать улыбку. Этот вечер должен был пройти ужасно хорошо. Тайлер не ошибся с выбором фильма, жутким был хотя бы внешний вид главной героини «Блондинки в законе». Но Уэнсдей, хоть и увлечённая извращённым сюжетом, с каждой минутой злилась на себя всё больше. Она обязана была подать хотя бы знак, чтобы сблизиться, но сидела, как статуя, и не отводила глаз от экрана, хотя боковым зрением часто замечала восторженный взгляд Тайлера. «Он должен сделать первый шаг, несмотря на моё упрямство. И всё же, он пожалеет об этом, потому что я не променяю независимость на слабость», - думала Уэнсдей, но не подозревала, что девушка с любым характером вела бы себя так же на её месте. Хотя не любая осталась бы на свидании в склепе. Самое сложное – как вести себя, когда фильм закончится… Они вдруг оказались в тишине, и приглушённое пламя свечей напомнило Уэнсдей, чего от неё ждут. - Можешь и дальше пытаться оттолкнуть меня, но это не сработает. Тайлер приблизился, чтобы поцеловать её. - Ты совершаешь ошибку, - попыталась остановить его Уэнсдей. Если бы она действительно этого не хотела, то сказала бы совсем другое. - Возможно. - Определённо. «Это я совершаю ошибку! Я не должна забываться и становиться слабой!» - кричала часть сознания Уэнсдей. Тем не менее, она наклонила голову и прикрыла глаза, почувствовала тепло его кожи рядом… - Какого чёрта, Тайлер? Я даже не буду спрашивать, что это, но я вас здесь не видел. Их прервала полиция, и тем более неловко было то, что шериф, отец Тайлера, почти увидел их поцелуй. Когда все ушли, Уэнсдей позволила себе выплеснуть эмоции, поэтому зажмурилась от накатившего стыда. Её сердце ещё колотилось из-за прилива адреналина, она слегка опёрлась на услужливо подставленную руку Тайлера и внезапно ощутила, что он настойчиво прижался губами к её губам. Она тут же отпрянула, ничего не могла сказать или хотя бы придумать, мысли роились в голове, смущение, радость, страх боролись в ней. Тайлер попытался вывести её из замешательства: - Ты так и будешь смотреть в одну точку? Так и скажи, у тебя этот поцелуй вызвал тошноту или восторг? Она исподлобья посмотрела на него и как можно холоднее ответила: - Скорее тошноту. Ты мог бы сделать это гораздо нежнее, если бы не торопился. Он усмехнулся, притянул её к себе и снова поцеловал, уже гораздо медленнее. Когда Тайлер снова взглянул на неё, хмурое выражение лица сменилось на смущённое. Точнее, Уэнсдей просто старалась смотреть в пол, а этого было достаточно, чтобы всё понять. - Ты так стесняешься своих чувств ко мне. - Зато ты ничего не скрываешь. - Да, и я расскажу тебе, что хочу сделать, – он наклонился её уху и зашептал. - Самое большее, что я видел, - твои не прикрытые одеждой руки на Вороньем Балу. И этого мне было достаточно, чтобы… Но теперь я хочу увидеть больше, - Тайлер выпрямился, посмотрел ей в глаза и улыбнулся. – Надеюсь, ты позволишь, ведь здесь и сейчас ты моя хозяйка. Уэнсдей была озадачена, но не мешала, когда он снимал с неё куртку, когда брал за шею и снова целовал, только более напористо, запуская руки под чёрно-белый свитер. Она прерывисто дышала между поцелуями, тщетно пытаясь скрыть чувства. Её выдавал язык тела: она выгибалась и вздрагивала от прикосновений. Когда её лифчик уже был расстёгнут и некомфортно висел на животе под свитером, Уэнсдей решилась оттолкнуть Тайлера и сказать: - Если так хочешь меня раздеть, делай это как следует. - Разве тебе не будет холодно? - Температура моего тела подстраивается под окружающую среду, но вот тебе может быть некомфортно… прикасаться к ледяной девушке. - Ты всегда такая, я переживу. Они устроились на пледе, на котором только что невинно сидели и смотрели фильм. Уэнсдей знала, что дело не ограничится поцелуями и даже её раздеванием. К счастью, она была подготовлена не только с точки зрения знаний. Энид передала ей все подробности своего первого секса. «Ей очень повезло, что я так часто ухожу на своё расследование, и, конечно, она разболтала мне каждую деталь своего опыта с Эйджексом, хоть я и умоляла её этого не делать». - Вау, косички идут тебе гораздо больше, когда ты голая, - восхищённо заметил Тайлер. – Ты о чём-то задумалась? Выглядишь такой отрешённой. Может, тебе всё-таки холодно? Я могу подложить свою куртку. - Нет, спасибо, всё даже лучше, чем я ожидала, - сказала Уэнсдей и оглянулась вокруг. Она была в древней могиле человека, который пытался уничтожить основательницу её рода. – Вообще-то я не думала, что мой первый секс будет настолько романтичным. - Оу… Спасибо за доверие. Эти слова подействовали на Тайлера, и он стал нежнее, но всё время чувствовалось, что ему тяжело сдерживаться. Он продолжал целовать её грудь, шею, всё тело, потом аккуратно прикоснулся рукой между ног. Уэнсдей вздрогнула, но Тайлер понял, что она позволяет ему продолжить. Она закрыла глаза и откинула голову. Если бы она не держала его руку в своей и иногда не сжимала сильнее, он так бы и не смог понять, нравится ей или нет. - Знаешь, у твоей невозмутимости есть минус… - сказал Тайлер, снимая футболку. Так он возбуждал её ещё больше. Будто бы в опровержение его слов, она дико посмотрела на него, привлекла к себе и страстно поцеловала. - Ого, я понял, - он отвернулся и потянулся к рюкзаку, чтобы достать презерватив. Уэнсдей покосилась на него и в очередной раз убедилась, что на этом свидании от неё ничего не зависело. - Ты не испугаешься, если я… - Моя мать накладывает порчи, дядя обожает садистские развлечения, дворецкий – Франкенштейн, а я увлекаюсь пытками над своим братом, думаешь, меня напугает мужской член? - Да, вряд ли. Тайлер полностью разделся и начал надевать презерватив. - Ты, без сомнения, смущён, - Уэнсдей перевела взгляд, - но это тебе не мешает. Я временно передаю тебе руководство над этим процессом, потому что недостаточно квалифицирована. Тайлер склонился над ней: - Пожалуйста, Уэнсдей… мне важно, чтобы тебе было приятно. Для тебя это, должно быть, нечто особенное, но и для меня тоже. Я постараюсь тебя не пытать, - засмеялся он, - даже если тебе этого хочется. Она коротко кивнула и позволила ему войти. С каждым движением её увлекало всё больше. Их объятия теперь стали не позой, а важным символом, сказанные им слова – каждое слово – врезались под кожу и возбуждали сильнее. Уэнсдей тихо застонала от удовольствия, сразу же застенчиво замолчала, но после вздохнула и застонала снова, уже не скрывая эмоций. Она чувствовала, как каждый толчок приближает её к оргазму, и когда Тайлер немного поменял угол и ускорился, она кончила. Это было громче каждого из её стонов, чувствовалось мощнее, чем любое видение, но перед глазами были только разноцветные пятна. Когда Уэнсдей снова обрела способность дышать и фокусироваться, она увидела над собой немного напуганного, уставшего и сияющего от радости Тайлера. - Как хорошо, что нас не прервали в этот момент, правда? – в ответ он получил только молчание и всё тот же дикий взгляд. – Что? Мне продолжить? Ты хочешь, чтобы я продолжил? Уэнсдей понимала: ей тяжело будет принять то, насколько он теперь важен для неё. Она не желала когда-либо связываться с отцом Тайлера, не хотела сложностей с поиском места для следующего свидания, боялась, что Тайлер будет слабым местом, будет мешать её расследованию, и больше всего - не хотела становиться уязвимой. Но сейчас она позволила себе это и попросила: - Да.