Не бойся, но, беги.

Кристина после очередного бухого кипиша брата вышла в подъезд. Ей было непривычно слышать какой то шум с этажа Лизы, ведь там кроме Индиго никто не живет. А Индиго сама тише воды, ниже травы. Курить Кристина спускалась на этаж ниже. На этаж Лизы. Чтобы мать не видела. Нет. Ее уже никто не ругает за курение. Просто не хочется расстраивать маму. Наконец дойдя до квартиры брюнетки, Шумахер сначала не поняла почему ее дверь на распашку открыта. Дверная ручка сломанная лежит на полу. И где то рядышком старинный кирпич. На полу виднелись грязные следы ботинок. Захарова пыталась придумать в голове всякие повороты событий. Мол она ключи проебала и выбила дверь. Телефон забыла и пошла прямо в обуви. Ой да какой телефон. В случае Индиго, учебники были бы разумнее. — Эй, Индиго. Ты там? — Тихо спрашивает вникуда Кристина. Сняв обувь, и аккуратно отложив свои черные ботинки в угол, Кристина все-таки прошла внутрь. Идя по Лизиному дому, который она знала очень хорошо, Шумахер полумала. — Блять что я делаю. Мне вообще должно быть похуй на нее. Развернулась. Надела свою обувь. И вышла с квартиры. Но убогое беспокойство и чувство что что-то не так не покидало ее. *** — Всем привет, с вами ваш любимый хиккан. Давненько у нас не было стримов. Хочу отдать большую благодарность ученикам 67-й школы за охваты и конечно же за адрес моего чуда. Парень. Мужчина поставил телефон на котором вел стрим на пол. Прямо у Лизы. — Я наконец нашел мою девочку. Думаю вы скучали. Онлайн на стриме сразу же повысился. Зашли старые зрители, и люди учащиеся в школе Андрющенко. Лиза в одном нижнем белье, сидит на полу без сознания привязанная к батарее руками на вверх. — Начинаем дорогие зрители. — Лизонька. Просыпайся любимая. — Сильный удар по щеке. Она проснулась сразу же. Хочет поднести руку к щеке, но не получается. — Отпусти… — Тихо просит брюнетка. — Не шевелись Лизонька, югыйсә ул күбрәк зыян китерәчәк. [Иначе будет больнее.] у ног Хиккана лежали разные предметы. Разные кухонные ножи, канцелярский нож, ботинки, книги. — Дорогие зрители. Чем больше будет донат, тем опаснее будет подниматься предмет. Андрей Куляшев. 300 РУБ — Спасибо Андрюха. Думаю, на три сотни подойдет книжка. Лизонька ведь так любит читать. — Отпусти, мразь. — Бессильно просит Андрющенко. Угол книги сильным взмахом летит прямо в голову девушки. Так повторялось пока у нее не разбилась голова. Слезы текли и текли, а Индиго слова сказать не могла. Страницы Достоевского окрасились и впитались в ядерно красный цвет. Такой же, что течет из головы Лизы. Не успел Мужчина что то сказать зрителям как вдруг. Мария Мраньва 2000 РУБ Глаза блоггера загорелись огнем. Непотушимым огнем. Ему хотелось все больше и больше. — Спасибо Машенька. — Мягко улыбается уткнувшись лицом в камеру. Хиккан берт с пола нож. Проводит нежно кончиком по татуировке Индиго. Затем медленно подплывая к голым ляжкам. Первый порез. Не длинный но глубокий. Кровь скатывалась по мурашкам беспомощной Лизы, так-же, как слезы по ее щекам. Мария Мраньева 2500 РУБ. Огонь в глазах Мужчины превратилось в месиво адреналина. Пошел второй порез. Третий. Четвертый. Пятый. Нижнее белье Лизы впитало в себя кровь. Та же кровь окружила весь пол в окружности Индиго. Больно было невыносимо. Одно дело когда Лиза делала это сама себе. Другое когда это делает тебе другой человек. Как же она его любила. Как же он сломал ее. Это продолжалось еще часа два. Девушка за это время успела почувствовать вкус ботинка, грязи, крови, унижения, боли, и флешбеки с прошлого у себя во рту. Все тело было изрезано, проколото, избито. На теле образовались Желто-фиолетовые гематомы и опухшие синяки. Спустя два часа, Андрющенко лишь сказала. —Уебище. И вырубилась. Девушке было всего 14 когда они познакомились. И до 16 с половиной он убивал ее как морально, так физически. *** Недели и месяца шли. Лизы не было в школе. Не то что в школе. Ее не было нигде. Просыпалась в холодной кладовке, вела стрим с хикканом. Засыпала в кладовке. Синяки, ссадины и гематомы не успевали зажить, как, тут как тут, появлялись новые. Два месяца так и прошли. Очень медленно и мучительно. Мужчина днем работал вместо Лизы на кладбище. Донатов с стримов было все меньше и меньше. — Ты не достаточно стараешься, псина ты ебаная. — Кричит хиккан на Андрющенко, пиная лежащую на полу в живот. *** — Что же с Индиго? -Думает Кристина. Она слышит все оры когда выходит вниз покурить. Но никак не подходит к квартире ближе чем на два метра. Очень долго решаясь, Шумахер все-таки написала ей. Индиго — Суициднулась что ли? Проходит день. Два. Три. Ответа так и не было. Захарова как угодно пыталась обманываеть себя, да мол, «мне похуй на нее.» Что ее так связывало к Лизе? Их детство. Почти с самого рождения Андрющенко жила одна. Ее мама либо не появлялась вообще. Либо приходила пьяная, обдолбанная в говно с какими то мужиками. Тетя Лена, мать Захаровой все детство Лизы кормила ее, поила ее. Когда получалось, она читала ей и Кристине сказки перед сном. Лиза была у них дома когда ей было страшно, когда нечего было есть, когда мама была пьяная, когда дома были мужики. Но не всегда. К примеру когда у Захаровой дома был Отец, Андрющенко не была у них. Как. Кристина. Тетя Лена либо посылала Захарову к Лизе ночевать, дабы защитить ее. А когда и у Лизы дома были люди, они с Крис спали в подъезде. Играли в кукол, которые Лизе подарил один из нормальных маминых мужиков. Так продолжалось до 7го класса. Как Андрющенко связалась с блоггерами. А Захарова с компанией брата. Индиго не хотела тусоваться с блоггерами неформалами. Но любовь в хиккану ее одурманила. Кристина не хотела тусоваться с друзьями брата. Но это же ее брат. Любимый, вечно пиздящий ее брат. У нее также не было выбора как и у Лизы.