Кровь и Слёзы

      — Всё запомнил?       — Так точно, Константин Яковлевич.       — Повтори.       — Надо дождаться момента, чтоб рядом с ней был минимум свидетелей, когда понесу вино. Яд влить в общую чашу, а не в её стакан. Ни с кем не разговаривать. Уйти сразу, как закончу, и избавиться от флакона так, чтоб его точно никто не нашёл.       Командир задумчиво кивнул, поглаживая щетинистый подбородок. Ответ его удовлетворил.       — Кинжал не забыл?       — Никак нет.       — Про капитанов их всё выучил? Сличишь?       — Так точно.       — Ну… Хорошо, хорошо. Славно. Ступай, подготовься, — он махнул рукой, давая понять, что этот разговор окончен, — сделаешь всё правильно, и проблем у нас не возникнет. Тебе это зачтётся. Так что не подведи. А то… Сам понимаешь.       Молодой солдат откланялся и вышел за дверь, мгновенно выудив из-за пазухи платок, чтобы протереть взмокший лоб.       Фёдор Нечаев вот уже несколько лет верой и правдой служил короне в рядах Фатуи, но среди других бойцов особо не выделялся. По завершении военной подготовки его назначили в один из отрядов под руководством Восьмой Леди Предвестницы, а около года назад закинули вслед за нею в Мондштадт. Но с тех самых пор, как Синьора уехала из страны, новостей от начальства их делегация больше не получала. По крайней мере, их нижним чинам никто ничего не рассказывал. Так и приходилось месяц за месяцем гнить в этой шумной распущенной дыре, дожидаясь дальнейших указаний.       Каково же было его удивление, когда его, Фёдора, такого серого и заурядного, вызвал к себе на разговор командир. Константин Яковлевич, суровый седобровый мужик, редко говорил с подчинёнными напрямую. А значит, вопрос был серьёзный. Весь путь по длинному отельному коридору Федя судорожно перебирал в голове, за какую выходку мог получить выговор. Он ведь даже в город почти не выбирался, если только по поручениям! Где же ему было оплошать? Когда он зашёл в кабинет, то остался стоять, вытянувшись по струнке и не решаясь отвести от начальника глаз. Удивление только усилилось, когда командир сообщил ему, что вызвали Фёдора вовсе не на головомойку, а для того, чтобы поручить ему важное задание.       — Нам из Снежной поступило письмо, — поделился Константин Яковлевич, — в подробности я вдаваться не буду. Что тебе нужно знать, так это следующее. Гуляет информация, что против Её Величества собираются враждебные силы. И Мунштат, — он всегда с характерным выговором произносил упрямо не ложащееся на язык название страны, а сейчас, для усиления эффекта, постучал по столу указательным пальцем. Будто бы через этот стол он мог достучаться до самой земли треклятого Бога Анемо, — собирается к ним примкнуть. Мы не можем допустить сбора коалиции. А для этого, агент Нечаев, знаете, что сделать нужно?       — Никак нет, Константин Яковлевич.       — Для этого, агент Нечаев, надо создать им проблемы поважнее каких-то там коалиций…       План был продуман до мелочей, включая отнюдь не случайное время его исполнения. В своей комнате Фёдор ещё раз проверил всё снаряжение, глянул в зеркало — не видно ли под пальто каких подозрительных выступов — поправил маску и, послав Царице молитвенный жест на удачу, отправился к выходу. Фатуи всегда славились умом, хитростью и предприимчивостью. Сегодня Федино начальство в очередной раз продемонстрировало каждое из этих качеств. Рыцари Фавониуса устраивали ежегодный банкет, куда приглашалось всё население столицы, включая её заграничных гостей. Целая уйма народу в одном месте, где, сколько охраны ни выставляй, за всеми не уследишь? Лучшего времени для нападения и не найти!       Но на кого же требовалось напасть?       Фёдор добрался до дверей рыцарского штаба. Ему тут же отсалютовала пара приставленных ко входу лбов в блестящих доспехах, от чего он слегка опешил. Вот ещё, ненужные свидетели…       — Вы на банкет?       — Э, да… — неуверенно ответил Фёдор, ругнувшись про себя: «Ну а куда ещё-то, дубина?»       — Проходите по главной лестнице и оттуда в первую дверь направо! Она большая, не ошибётесь. Приятного вечера!       Он неловко и торопливо прошёл мимо часовых, не поднимая на них глаз, и поспешил к лестнице, мысленно распиная себя за то, как подозрительно, должно быть, выглядел со стороны. На втором этаже он остановился на несколько секунд, чтобы отдышаться. Запустил руку в волосы, ещё раз поправил маску, через ткань пальто проверил внутренний карман, а затем, наконец, пересёк порог бального зала.       С архитектурой Заполярной не могло сравниться ничто, но, надо отдать должное, отделка в этом местечке была приличная. Белёные стены, теплящиеся огнями свеч люстры, высокие чистые окна и понатыканная тут и там свежая зелень в массивных глиняных горшках. В зале было полно народу. В основном собрались мондштадтские, но среди них то и дело мелькали традиционные шелка Лиюэ или знакомая пёстрая палитра академиков из Сумеру. Фёдор вдруг почувствовал себя невероятно одиноко. Как родная Снежная стояла одна против всего Тейвата, так и ему сейчас приходилось стоять одному на чужбине в толпе незнакомцев. На плечи тяжким грузом давило бремя ответственности. Некому было подсобить потерянному снежному сыну, всё надо было сделать самому… Он шумно выдохнул и последний раз с надеждой прошёлся взглядом по головам, силясь отыскать знакомые маски и тёмные меха. Удивительно, что сюда уже стеклось столько народу. Эдак с неделю назад рыцари развесили по всей столице объявления о банкете, на которых было указано время начала мероприятия, поэтому Федя знал, что явился ну, может, на полчаса позже открытия, а вечер, по его ощущениям, был уже в самом разгаре. Ишь, пунктуальные какие.       Других Фатуи ему найти так и не удалось. Вместо этого Фёдор увидел пару местных капитанш, переговаривающихся у стены примерно в полуметре от него. Та, что «вечно в доспехах», должна была, если верить Константину Яковлевичу, заправлять патрульными. Бездна их разберёт, вдруг ещё охрану на Фёдора натравит за то, что он посмотрел на неё как-то не так. Репутация у их делегации и так всегда была сомнительная, а после распрей с рыцарями из-за летучего ящера Феде даже помидоры в бакалейной лавке продавать стали с неохотой. Вторая девица, помоложе, с леденисто-голубыми волосами принадлежала к какому-то роду богачей-аристократов, с которыми сотрудничало начальство. «Вмешательство с её стороны будет угрозой для операции, избегай любых контактов». Фёдор мигом нырнул глубже в зал.       Тревога нарастала с каждым мгновением, но Федя никак не мог взять в толк, почему. Ну чего ему, солдату Фатуи, бояться? Иди себе по плану и бед не знай. Где-то глубоко в душе ответ ему, конечно, был известен. Но признаться себе в нём, даже украдкой, было стыдно. Увидела бы Царица его срамные мысли, как бы она разочаровалась… Потому что Федя вовсе не был уверен в себе, как положено настоящему бойцу. Потому что и план не был такой продуманный, как он себя убеждал. Почему, почему его одного послали, почему не кого-нибудь опытнее, рангом повыше?! Он зажмурился и поцеловал костяшки на своём дрожащем кулаке, посылая молитву Её Величеству. Ну, полно, хватит ерунду нести. Опасность на каждом углу ему попросту чудилась. Совсем никто на Федю не смотрел, убедил он себя. Его одинокая фигура терялась на фоне всё увеличивавшейся толпы. Люди медленно продолжали прибывать, наполняя пространство гомоном, смехом и стуком каблуков.       Фёдор озадаченно обернулся, когда к этой звуковой палитре добавилось странное приближающееся бренчание. В залу вошёл мужчина, в котором он сразу узнал местного капитана кавалерии. Высокий хвост, богатые одежды, целый ворох украшений, да ещё и лицо размалёвано. Фёдор припомнил, как много лет назад, в родной Заполярной, бабка его, тогда ещё мелкого совсем, взяла на Ярмарку. И там, на выставке диковинных животных, среди прочих павлина показывали. Вот и сейчас Фёдор смотрел и видел павлина. Ну вылитый, один в один, только перьев недостаёт. Позорище. Заявился бы у них кто из управляющих на смену в таком виде, сразу же с места бы турнули. Но Мондштадт был дикой страной со своими дикими правилами и обычаями. Поэтому правителя у них не было, а рыцари напоминали скорее шутов, нежели военных.       Кавалерист осмотрел помещение, а затем остановил взгляд ровнёхонько на Фёдоре. И, к вящему ужасу Фатуи, зашагал в его сторону. Что там Константин Яковлевич про него говорил? «Мутный тип, про деятельность мало что известно, хороший мечник». Фёдору, конечно, было велено не общаться вообще ни с кем, но ещё в кабинете командира он твёрдо для себя решил, что встречи с плутом, который даже от их разведки смог столько раз улизнуть незамеченным, будет избегать особенно рьяно. Не нравился ему этот ореол тайны. Федя любил, когда всё было чётко и ясно.       Как, например, сейчас. А сейчас ясно было одно — ему пора делать ноги.       Фёдор начал продираться через толпу, задевая людей локтями, пока не увидел стол, за которым собралась разношёрстная компания иноземцев. Они оживлённо говорили о чём-то своём то ли на сумери, то ли на иназуно, то ли ещё на каком: Федя в других языках ни бельмеса не смыслил. Не давая себе времени на размышления, он грохнулся на один из свободных стульев, потупив взгляд и сложив на груди руки. Это, должно быть, специальное место, отведённое заграничным гостям, рассудил Фёдор, а, значит, он имеет полное право тут находиться. Люди за столом посмотрели на него в недоумении, тут же смолкнув. Он не поднял головы. Иностранцы начали шушукаться и потихоньку возобновили разговор, всё ещё бросая на Федю косые взгляды. Это было унизительно. Он же часть армии, часть своей страны, часть большой идеи! В одиночку оказываться под прицелом дюжины внимательных глаз, точно дикая зверушка на базаре, ему совсем не нравилось. Хотелось уползти обратно в тень, в ряды братьев по оружию… Нет, всё не так, страх и стыд тут были совершенно ни при чём. Ему просто не хотелось привлекать к себе внимания. Это может помешать миссии.       Впрочем, ну его, бездна с этими гостями. Что они ему сделают? От рыцарей оторвался, и ладно.       — Доброго вечера, дамы, господа!       На соседний стул приземлился павлин. Иностранцы перешли на общий тейватский, радостно приветствуя его. Парочке он прямо через стол пожал руку.       — Я лишь хотел убедиться, что вам всё нравится. Надеюсь, все хорошо проводят время.       — Безумно нравится, сэр Кайя! Каждый год рыцари себя превосходят. Пожалуйста, передайте отдельную благодарность поварам, они в этот раз особенно постарались, — прощебетала одна из женщин.       — И чистота такая. Вот вы знаете, когда мы последний раз с Академией работали, у них в залах столько песка и грязи на полу было, кошмар, — вклинился мужчина рядом с ней.       Женщина испепелила его взглядом. Фёдор заметил, что одета она была как жительница Сумеру.       — Вот вы сами грязи и песка на ботинках и нанесли. Потому что там климат такой и почва. Что за идиотские претензии? Но вы не подумайте, сэр Кайя, — она с пугающей скоростью переключилась на былое дружелюбие, — работы рыцарей это нисколько не умаляет! Правда, очень чистенько, очень красиво.       Кавалерист лишь усмехнулся, не обращая внимания на их перепалку:       — Всё самое лучшее для наших деловых партнёров.       Проклятье. Это не было местом для иностранцев. Фёдор сильнее втянул голову в плечи, мечтая слиться со стулом.       Прошла пара мучительно долгих минут. Люди — торговцы, как он теперь понял, — продолжали спорить, шутить и вести обсуждения на абсолютно чуждые для Феди темы. Про него все забыли. Он даже начал успокаиваться. Оставалось лишь улучить момент, чтобы незаметно встать и уйти. Он стал подыскивать пути к отступлению, где можно проскользнуть, куда затаиться и где же, бездна подери, сейчас находилась она… Сосредоточенный на собственных размышлениях, Фёдор запоздало понял, что к нему обращаются:       — Что, простите?       — Я говорю, кровь или слёзы? — кавалерист уставился на него немигающим глазом, на губах играла неприятная ухмылочка. Федя только сейчас заметил, насколько же близко они сидели.       — Я… Я не понимаю…       — Что вы выбираете? Кровь или слёзы? — с нажимом повторил капитан.       Это что, открытая угроза?! Вот так, у всех на виду? Да этот кавалерист и правда, видать, сумасшедший. Федя в ужасе оглядел стол. Никто из собравшихся и ухом не повёл. Мерзавцы! Вот будь на его месте кто-то другой, не Фатуи, они наверняка б уже десять раз скандал поднять успели. Ну а за него заступаться смысла нет, правильно.       Фёдор окончательно растерялся. Говорили же ему, говорили! Вообще ни с кем в контакт вступать нельзя! Ну и устроит ему Константин Яковлевич сладкую жизнь после этого… Федя неразборчиво промямлил, что ему пора идти, отведя взгляд, вскочил и бросился прочь от стола. Он бежал, и кровь барабанила по его горячим вискам. Повсюду слышался звон стекла. Конечно, то было бренчание бокалов, но Феде чудилось, будто бы это его сердце бухает в груди так сильно, что задевает собой заветный флакончик, запрятанный у него в кармане пальто. Он гневно сморгнул собравшуюся в уголках глаз влагу. Ну правильно, местный народец на себя столько блестяшек-бирюлек понавешал, у кого хочешь глаза заболят… Фёдор наконец остановился, добежав до противоположной стены зала, и утёр лоб тыльной стороной ладони. Людей тут было поменьше: стойка с едой, рядом с которой он оказался, стояла почти пустая, а потому толпа оттекла вглубь помещения, создавая вокруг Феди надёжный щит. Сердце всё ещё билось как сумасшедшее. И вдруг, стоило ему ещё раз пройтись взглядом по собравшимся на балу со своей новой обзорной точки, оно пропустило удар.       Он наконец-то нашёл свою цель. Действующий Грандмастер. «Сейчас власть над всей страной фактически находится в её руках. Она у них ключевое звено и самый ответственный член Ордена. Избавимся от неё — они ещё долго будут подходящую замену искать. Тут тебе и паника, и суматоха, и разрозненные указания. Мы, как минимум, выводим их из международной игры. А как максимум… Ну. Мало ли, кто к власти в итоге придёт. Желающих много найдётся. Глядишь, и наша дипломатическая делегация свои позиции укрепит». Федя помнил, как на этих словах Константин Яковлевич добродушно улыбнулся и хлопнул его по спине. Рука у командира была тяжёлая. Нечаев понадеялся, что никогда не узнает, как она бьёт с размаху. Он тряхнул головой, возвращаясь к реальности.       Джин Гуннхильдр стояла в центре зала и вела светскую беседу с гостями. Справа от неё, опираясь о стол бедром, примостилась ещё одна женщина из рыцарского стана. Загорелая, в длинном темном платье, наряд и волосы украшены розами. «Библиотекарша. Выглядит безобидной, а на самом деле сильная умная ведьма. Не попадайся ей под руку». Трудно было поверить, что эта дамочка, хихикающая над каждым словом Грандмастера и смущенно прикрывающая рот ладонью в шёлковой перчатке, представляла из себя угрозу. Но внешность часто бывает обманчива. То ли дело сама Грандмастер! Гуннхильдр была одета соответствующе мероприятию: светлая парадная форма, строгая прическа, меч на поясе. Сразу видно, лидер. Фёдор вновь вспомнил новогоднюю Ярмарку. Как их Царица всегда под вечер выходила к толпе, тоже и нарядная, и такая величественная… Проведя эту мысленную параллель, он даже преисполнился подобием уважения к главе Ордена. Как жаль, что это ненадолго.       Фёдор запустил руку во внутренний карман.       Его одинокий стол, накрытый накрахмаленной белоснежной скатертью, украшала кипа грязных тарелок, но меж их нестройными рядами стояла и не до конца опустошённая чаша с вином. Рядом также нашлась пара неоткрытых винных бутылок. Неидеально, конечно. Вряд ли Гуннхильдр по счастливой случайности подойдёт именно к этому столу и выпьет именно из этой чаши, придётся самостоятельно поднести ей напиток… Федя громко втянул воздух носом. Даже если его потом опознают, найдут и посадят, всё равно. Главное — выполнить свою миссию. Царица непременно воздаст ему по делам его и не позволит своему снежному сыну бесславно сгнить в какой-то темнице. Она любит тех, кто борется за её имя. Фёдор подаст Гуннхильдр чашу с ядом, потому что того требует от него Родина.       На его предплечье резко опустилась чья-то рука. Федя вздрогнул всем телом, невольно крепче сжав пузырёк. За спиной раздался уже знакомый весёлый голос:       — Что ж вы так убежали? Неужто я вас напугал?       Федя затаил дыхание, попытался поскорее уложить склянку обратно, а она, злодейка, всё норовила выскользнуть у него из пальцев. Провозившись так долгие пару секунд, он наконец вытащил руку из-под пальто, притворившись, будто у него всего лишь зачесалось за пазухой. Павлин встретился с ним взглядом, но, если что и заподозрил, ничего не сказал.       — Да нет же, я просто… Просто…       — Поняли, что не за тот стол сели?       — Дык… Да, вроде того, — Федя уцепился за брошенную ему соломинку, — послушать хотел, они там смеялись чего-то. Ну я, думаю, дай гляну, авось, интересное чего. А у них там не разберёшь ничего, сплошная тарабарщина. Вот я и ушёл.       — А на вопрос вы мой так и не ответили, — опасно улыбнулся капитан, — помните? Кровь или слёзы?       В детстве вот так же, вот совсем-совсем так же, над Федей нависала бабушка и, как он ни пытался соскочить с крючка, всё возвращала разговор к одной и той же теме, требуя показать дневник. А он знал, что нашкодил, и боязливо оглядывался на ремешок с тяжёлой бляшкой в её жилистых руках. У павлина ремня в руках не было. Зато на поясе болтались ножны. Фёдор в последний раз попытал свою удачу:       — П-простите, но я совершенно не понимаю, о чём идёт речь…       — Ах, вот оно что! А я-то думал, вы знаете! — капитан рассмеялся, — вино, друг мой, вино! «Кровь» и «Слёзы» — это сорта. Очень популярные. Их главная винокурня страны поставляет, ею заправляет мой брат, может, вы слышали.       — Нет. Не доводилось.       — Не могу не порекомендовать семейный бизнес, сами понимаете. Всем новым лицам предлагаю. А вас я тут явно раньше не видел. К тому же, — он кивнул головой в сторону винной чаши на столе и понизил голос, — буду с вами честен, выпивку тут подают дешёвенькую. Надо же на чём-то экономить.       Капитан потянулся к поясу и снял пару прицепленных к нему бутылок, которые Федя не заметил раньше. Красивые тиснённые этикетки гласили: «Кровь» и «Слёзы».       «Ну и названия в этом Мунштате», — пробурчал в голове голос с интонацией Константина Яковлевича.       — Итак, что же вы выберете? Я настаиваю.       Федя помедлил, а затем неуверенно указал пальцем на одну из бутылок.       — Ну… Ну, давайте вот эту. Кровь.       — Чудесный выбор! — капитан подхватил со стола два пустых бокала, с лёгкостью бывалого пьянчужки откупорил пробку и начал разливать вино. Название себя оправдывало: жидкость, тёмная и насыщенная, действительно показалась Феде слишком уж вязкой для алкоголя. Он сглотнул. Нервы, это всё от нервов.       Фёдор принял протянутый ему бокал с опаской, боясь, что чужая рука улучит момент и схватит его. Посудина вылетит у него из пальцев и со страшным треском разлетится на тысячу осколков. В зал вбежит батальон стражников, потревоженных шумом, его завалят, изобьют, а затем и вовсе… Ничего не произошло. Он забрал своё вино, чокнулся с капитаном «за новое знакомство», и они оба приложились к бокалам. Поначалу, Федя выдохнул с облегчением.       Примерно час спустя он подумал, что смерть была бы не самым худшим исходом.       Фёдор несколько раз порывался уйти, но капитан не давал ему прохода. Убалтывал да, знай себе, подливал ему ещё вина. «Совсем, что ли, поговорить не с кем?» — мысленно сетовал Федя. У него, вон, если рассказам верить, сотня дружков изо всех слоёв общества найтись должна. Лучше б он им уши полировал. Скрепя сердце, Фёдор продолжал вяло изображать интерес, но, то и дело, оглядывал зал. Нельзя было допустить, чтоб Гуннхильдр скрылась из виду. В отличие от некоторых, она уже раза три успела перейти с места на место, разговаривая с гостями, отдавая приказы и просто наслаждаясь вечером. Даже успела потанцевать с этой их ведьмой. А вот кавалерист находить новую компанию не спешил. Фёдора, конечно, предупреждали, что он — страшный выпивоха, но так, чтоб всю ночь стойку с вином караулить? Правду говорят, страна пьяниц, помилуй Царица их души.       Неподалёку от них послышался звук каблуков. Федя, устало теревший переносицу, увидел, как Грандмастер направляется к балкону. Совершенно одна. Ну всё, достаточно.       — Вы меня извините, — начал он очень бодро, прерывая капитана на середине его рассказа, но тут же почувствовал, как заплетается язык, — я… Мне… Мне бы… Воздухом. Свежим. Подышать хочу. Я отойду.       Не дожидаясь чужой реакции, Федя оттолкнулся от стола и сделал уверенный шаг по направлению к балконным дверям. Перед глазами поплыло. Федя пошатнулся и остановился, неуклюже махнув руками. Неужто у них в Мондштадте и правда выпивка такая креплёная? Кажется, капитан заметил недомогание на его лице: губы расплылись в снисходительной улыбке, он по-свойски похлопал Фёдора по плечу.       — Ничего-ничего, всех в первый раз с «Крови» прошибает. Прямо как в жизни — первый бой для солдата всегда самый тяжелый. Скоро привыкнете.       Вот зараза, издевается ещё. А ведь Федю даже с огнёвки никогда так быстро не разбирало. Узнал бы об этом его отец — на смех бы поднял. Этот великан вообще всю жизнь выпивку целыми бутылками глушил и всех, кто за ним не поспевал, называл неженками. Федя же явно пошёл в мать.       — Думаю, вам и правда стоит отдышаться. Вас проводить?       — Нет! Нет, совершенно никакой нужды в этом нет. Заноза, — закончил Фёдор, переходя на снежный.       На пошатывающихся ногах он добрался до балкона. Двери, украшенные матовыми стёклами, он закрыл за собой совершенно бесшумно. Гуннхильдр стояла там, прямо у перил, одинокая и беззащитная. Она его не видела. Она не успеет вытащить меча. Другой такой возможности ему уже не выпадет. Конечно, отравить было бы намного незаметнее. Легко будет вычислить, кто её убил: с арифметикой в школе Фёдор был не в ладах, но даже он знал, что, если двое человек вошло в комнату, а вышел один, выбор остаётся небольшой. Конечно, всегда можно оттащить её в угол, а потом заявить, что труп появился здесь ещё до Фединого прихода, он просто спьяну впотьмах его не заметил. Но кто же поверит Фатуи? Значит, это было бесполезно. Оставалось действовать напрямую.       Фёдор наклонился, затаив дыхание, и достал из сапога кинжал. Ночная тьма густилась вокруг них, наползала на края его зрения, оставляя лишь узкий тоннель, направленный прямиком на чужую спину. Он приближался. Ноги казались ватными. Он сделал ещё шаг. И упал.       Грандмастер резко обернулась на задушенные рваные звуки и звон металла. Перед ней на полу валялся агент Фатуи, выронивший свой клинок и теперь отчаянно хватающийся за горло. По его раскрасневшимся щекам катились крупные слёзы.       Она громко позвала: «Кайя!»       Спустя всего пару секунд балконные двери распахнулись, и Фёдор услышал, будто бы сквозь пелену, шаги нескольких пар обуви. Он, сам уже не понимая, что делает, отчаянно потянулся к своему кинжалу. Пальцы скребли по холодной плитке, лишь немного не доставая до лезвия. Мысок чьего-то сапога отпихнул его в сторону, лишая Федю последней надежды. Он поднял глаза.       Гуннхильдр бросила на него один небрежный разочарованный взгляд и продолжила что-то разъяснять паре солдат. Прямо над ним же нависал павлин. Он холодно улыбнулся.       — Надо же, вы выбрали кровь, а в итоге всё равно пришлось лить слёзы. Трагично, — он нагнулся ещё ниже, переходя на шёпот: — Хотя, открою вам маленькую тайну. Выбор ваш ни на что не влиял. Какая разница, чем травить ядовитую змею, а?       — Ты-ы, — протянул Фёдор, с трудом находя в себе силы ворочать распухшим языком, — мерзавец! Ублюдок! Какое вы имеете право так с дипломатом обращаться?! Я не сделал ничего, и доказать вы ничего не сможете, моё начальство вас уничтожит!       — Нам и не надо ничего доказывать. В обновлённых правилах посещения мероприятия совершенно чётко было прописано, что на него нельзя проносить ни токсичных веществ, ни оружия, если вы не часть рыцарского состава. А на вашей персоне обнаружится и то, и другое, вот вам и состав преступления, — Федя не успел возразить, прежде чем кавалерист хитро склонил набок голову, — если бы вы и ваше начальство удосужились с этими правками, разосланными, между прочим, всем гостям, ознакомиться, то знали бы, что начало банкета перенесли на час раньше. Но, как мы и ожидали, наше письмо проигнорировали. Что же, ваша потеря.       Фёдор почувствовал, как его грубо поднимают под руки. Зрение окончательно затуманилось, оставляя вместо себя лишь невнятное марево, но даже в этом мареве безошибочно угадывалось гадкое синее пятно. Он беспомощно упирался ногами, даже когда его потащили в сторону дверей.       — Гады! Подонки! Безбожники!       — Лучше уж жить без надзора бога, чем под началом убийцы, вы не находите? — сухо бросил капитан ему вслед.       Фёдор задыхался и плакал. Вот и конец. Пожалуйста, милостивая Царица, пощади его душу, пока ещё не слишком поздно.       — Душегубцы!       Капитан рассмеялся.       — О, вы не умрёте! Это было бы ну очень лицемерно. И слишком щадяще. Скоро приступ пройдёт, и вы совершенно спокойно отсидите свой срок за решёткой.       Последним, что долетело до Фёдора, прежде чем он окончательно лишился чувств, было весёлое: «Я непременно выпью за ваше здоровье!»