Билет в один конец

Красивая речь не удалась. Аркт в какой-то момент решил посмотреть на Богиню Тьмы, чтобы понять, что его не слушают. В сущности, это не было чем-то непривычным для него. Он жил достаточно долго, и после своего «падения» не обзавелся благодарной публикой. Разве что в Арктвенде, когда он связался с юным колдуном… Архисерафим тряхнул головой, отгоняя ностальгию и возвращаясь мыслями обратно в Нерим. Речь не удалась, и теперь он на расстоянии наблюдал за новоиспеченной Богиней Тьмы. Подходить к ней категорически не хотелось. Даже со своего места на самом краю поляны мужчина заметил, что ее сотрясают беззвучные рыдания. Что она то и дело тянет руки к безжизненному телу перед собой, но так и не решается коснуться. Как не решается и поджечь наконец этот треклятый костер. Аркту стоило немалых усилий отговорить Богиню не хоронить, а сжечь тело юноши. Это был скорее жест милосердия, чем желание падшего перестать сеять плоды той болезни, что когда-то бушевала на берегах Тирматраля. И благополучно со временем попала в Нерим. Хотя и милосердием то это назвать тоже сложно. В конце концов, Аркт давно уже забыл, что это. И не только милосердие. В целом чувства смертных спустя столько лет жизни и войны стали для архисерафима чужды. Только когда он увидел пустой взгляд той, что убила Рожденных Светом ему стало… жаль. Жаль эту девушку, что должна была, по-хорошему, до самой старости работать в монастыре или пасть где-то в дороге, когда путешествовала в поисках древних сокровищ из легенд. Но не стоять рядом с Арантеалем, держа в руках древний меч, что был Аркту уж слишком хорошо знаком. И уж тем более не сокрушать им богов. Но судьба была крайне неблагосклонна к ней. Возможно, именно это и породило в душе Аркта что-то похожее на жалость. Их судьбы ведь в чем-то перекликаются между собой. Только вот он достиг высот и Света, а затем сорвался, испытав на себе все прелести этого самого падения. А она с самого начала погружалась во Тьму. И теперь сидит у погребального костра своего возлюбленного, не в силах даже двинуться. — Мы не можем тут до ночи сидеть. Чем быстрее прощание, тем оно менее болезненно, — наконец падший подходит к Богине, которая, кажется, не обращает на него внимания. Не замечает приближения уж точно. — Я… Я не могу. Аркт только тяжело вздыхает. Ему это чуждо. Тысячи и тысячи лет назад, еще когда даже серафимом не был, он бы мог понять. Но не сейчас. Однако деликатности в нем хватает, чтобы самому не поджечь эту краду. — Боюсь, ты должна. Не хуже меня знаешь, что станет с его телом, если оставить все так как есть. Кажется, что все вокруг замерло. Эта фраза, сказанная отстраненно и холодно, заставляет Богиню Тьмы поежится. Конечно она знает. Сколько зомби, скелетов, арпов и прочих порождений болезней и проклятий она успела убить? Да кто бы считал. И от мысли, что Ким станет одним из них, бросает в холод. Тяжело поднявшись, она наконец решается. Спиной чувствует напряженный взгляд Аркта, слышит его облегченный вздох. Одно движение, искра, что Богиня высекает из воздуха пальцами, и постепенно сухие поленья начинают гореть. Ароматные травы, которые собрали специально для последнего костра Кима, курятся, разнося вокруг терпкий запах. Смешивается с мерзким сладковатым, что исходит от кожи, тронутой открытым огнем. Смотреть на то, как пламя пожирает тело, у нее нет сил. Она делает несколько тяжелых шагов назад и отводит взгляд к закатному небу. На плечо ложится рука, закованная в темный металл. — Умница. Так будет лучше. Теперь его душа отправится дальше, — Аркт говорит своим обычным, почти ровным тоном. Больше похоже не на попытку приободрить и успокоить, а на констатацию факта. Богиня Тьмы замирает. То, что должно было стать для нее утешением, рождает в голове нехорошие мысли. А в душе — полную смуту. Осознание, страх, волнение… Душа отправится дальше? Верно. И она знает, откуда. Ведь именно к этому вокзалу привела когда-то, кажется, целую вечность назад, дорога в город звездников. Теперь же дело за малым: вернуться к перону. Желательно до того, как душа Кима отправиться в небытие.