Сказ о благородном суккубе и демоне-некроманте.

Очередное утро в, к сожалению, не забытом богом месте. Очередной луч чего-то, что заменяет солнце. Очередной недосып. Каждый рассвет сопровождается жаждой, сильнейшей жаждой. Жаждой не воды, а чего-то иного, её может заглушить лишь тепло чьего-то тела. Кристофер уже около года находится здесь, но ощущается это так, словно провёл он здесь не один десяток лет, время здесь течёт иначе, оно словно застыло, словно бы давно перестало течь. Всё это время парень находится в унизительной должности суккуба, чистого суккуба, будь это место чуть более жестоким – он бы стал инкубом. Одним из немногих плюсов являются настоящие оленьи рожки, олений хвост и оленьи ушки, что столь пушисты, что рука среднестатистического человека может просто утонуть в их мехе, это же можно сказать и про мягкие, объёмные рыжие волосы. Пробуждение сопровождается болью во всём теле, в том числе и головной, и слабостью. Ленивые потягивания в неаккуратной кровати сопровождались тихим высоким и уставшим стоном. Стоило парню потянуться за телефоном, как тот начал вопить во всё горло, что уже утро, шесть утра, что пора вставать, просыпаться и... Свайп вверх прервал противные звуки, не дав им дойти до самого красивого момента с чередующимися крещендо (музыка становится постепенно громче) и деминуэндо (постепенно тише), на экране блокировки красовалась пара уведомлений о сообщениях каких-то людей, чьи судьбы столь же жалки, что и у суккуба. Яркий свет экрана, что давно застрял в режиме чтения, заставил щуриться, но также отогнал сон совсем, оставив лишь усталость. Чуть ли не свалившись с кровати, Кристофер медленно поплёлся из спальни на кухню, вспоминая, что у него есть в холодильнике, из чего можно быстро сделать что-то более-менее вкусное. К разочарованию швейцарца, внутри холодильника лишь были лёд на стенках, предсмертная записка, петля и мышь внутри. Будь в нём силы – расплакался бы, но из-за их отсутствия он лишь шмыгнул носом, с силой и злостью закрыл дверцу и направился в душ, в котором проведёт около получаса, из которых двадцать за уходом за волосами и кожей лица. Смена белья, обдувка феном, что распушило его ещё сильнее, от чего рожки почти утонули в этом объёме, и оленёнок готов встречать новый день, надевая белую рубашку, чёрную жилетку с золотыми пуговицами и двумя языками сзади, бабочку и штаны, что, несмотря на свою строгость, оставались удобными, от пояса по бокам шли небольшие кожаные дуги, довольно удобно лежащие в руках, особенно при нахождении позади от хозяина этих дуг. Стакан воды, выпитый залпом, тяжёлые высокие сапоги, на протекторе которых выгравировано оленье копытце, покрытое сверху красной люминесцентной краской, и суккуб точно готов выходить. На сборы у него ушло чуть менее пятидесяти минут. Его квартира находилась на втором этаже четырёхэтажного кирпичного здания, так что он довольно быстро оказался на земле, хлюпающей от недавнего дождя пол ногами. Напротив его подъезда стояла крупная легковая машина, тихо урча дизельным двигателем на холостых оборотах, а на водительском сиденье, откинувшись, дремал крупный мужчина, крупнее Кристофера раза в полтора. Последний и забыл, что сегодня он едет не на метро, а, как настоящий представитель высшего общества, имеет личного водителя. Вот только водитель не имеет его... Стоило сделать пару шагов ближе, как демон с кошачьими ушами, акульим хвостом и жабрами вернул сиденье в исходную, берясь за руль левой рукой, правой же открывая переднюю пассажирскую дверь. – Всего пятьдесят минут, да ты монстр скорости, Оленёнок. Ты хоть позавтракать успел? – С усмешкой подметил мужчина, трогаясь с места, медленно набирая скорость на почти безлюдной улице. – Конечно! – Воскликнул суккуб, делая такой вид, словно бы его ранили до глубины души, но почти сразу же он потупил взгляд, виновато и одновременно грустно переводя взор на плывущую картину за окном. – Конечно нет... У меня-то и холодильник пустой, почему-то перестал сам продуктами наполняться... – Бедный-бедный оленёнок! После получения столь долгожданной свободы не хватает той заботы и поддержки? Хочешь вернуть всё назад? – Прикрыв рот рукой, крупный демон хихикнул, сбавляя скорость и заходя в поворот. – Мог бы хоть каплю понимания проявить, а не язвить... Мудак... – Отодвинувшись чуть дальше от акулы, Кристофер сделал самый недовольный вид, который мог сделать. Самочувствие ни к чёрту, а ещё и этот тут злорадствует. – Ладно-ладно, прости, Крис, я не хотел тебя обидеть, это всего лишь шутки. – Правое ухо суккуба подверглось атаке появившийся из ниоткуда призрачной руки, что вероломно напала, начала мягко почесывать и поглаживать. Этого не выдержал швейцарец, непроизвольно начав ластиться об эту руку, довольно прикрыв глаза. – Осталось ещё около получаса, на твоём месте я бы использовал их по максимуму, откинулся в кресле и лёг спать. У нас целых полчаса будет в запасе, я куплю тебе что-нибудь, чтобы ты не был обижен на жизнь. – Jawohl, mein Herr... – Полусонный суккуб чуть ли не проваливался в широкое отверстие в спинке кресла, что предназначалось для пассажиров с хвостами. Кайл Фонстап или же Kyle von Stap, в прошлом - военный инженер, сейчас - свободный демон-исполнитель. В аду находится пять лет. Несмотря на своё презрение по отношению к суккубам, стал лучшим другом для Кристофера, даже помог ему в кратчайшие сроки вернуть душу, пользуясь своими хорошими отношениями с Боссом. Ад наградил его лишь магическими способностями, а вот жабры, акулий хвост и кошачьи уши достались ему от отца, а отцу от его отца, а отцу от его отца и матери, что НЕ являлись братом и сестрой. Близость суккуба и исполнителя отражалась и в одежду, которую они носили. Кайл тоже носит строгую одежду. Сейчас он в чёрной обтягивающей рубашке с белой бабочкой, с серебряными запанками, на каждой изображён один из двух гербов: кобра, обвившаяся вокруг винтовки, облизывающая яблоко, наколотое на штык; морской змей, обвившийся и сдавивший военный корабль. На руках чёрные перчатки с серебряными крупными гербами на тыльных сторонах ладоней, на подушечках пальцев серебряные круги, отводящие от себя луч вниз по пальцу, в центр ладони, где сходятся все пять, образуя пентаграмму. На ногах брюки с множеством карманов и высокие военные сапоги, почти такие же, что и у Кристофера, но естественно больше, а на носке протектора выгравирована кошачья лапка, покрытая сверху голубой люминесцентной краской. Проснулся Кристофер от приятного запаха свежей выпечки и какао. Ему прямо в нос сунули картонный стаканчик и обернутый в салфетку кусок вишнёвого пирога. Это было бы удивительно, если бы оленёнок не проснулся от всей суеты, что была вызвана остановкой и выходом с входом в машину, если бы он не был столь сонным и уставшим. Его друг может быть иногда таким мудаком, а иногда таким душкой. Кристофер не удивился бы, если бы в какой-то момент выяснилось, что он в него влюбился. С его-то характером влюбиться легче лёгкого, особенно в такого заботливого, приятного, умного и красивого демона. Вишневый пирог в этом месте был крайне вкусным, как и какао. Ну, либо же это эмоциональный фон изменил вкус, делая его крайне приятным. Не прошло и полугода, как машина остановилась на этот раз насовсем на отдельном парковочном месте, хоть и машин вокруг было немного, выходной так-то. Гигантская башня полностью чёрного цвета, уходящая высоко в небеса так, что её шпиля не видно не только из-за высоты, но и из-за чёрных туч, что закрывали собой взор, иногда пуская молнии прямо в чёрное здание, вокруг крутились куски башни, давно заброшенные и покинутые, рядом с ними уже кружились какие-то предметы, что раньше находились внутри: столы, стулья, стопки бумаг, чей-то пёс застрял в гравитационной ловушке и благополучно переродился в новом теле на вокзале, а его скелет остался висеть в воздухе. В ширину оно уходило на пару километров вправо и влево, в длину на сотни метров, в глубину на десятки километров вниз. Вглубь испалинское сооружение было куда больше, чем ввысь. На входе не было ни одного человека, кроме скелета-охранника и его верного Цербера – трёхголового чихуахуа. Он даже не обратил внимание на вошедших, уставившись в телефон. Лишь пёс пару раз тявкнул пищащим голосом, а потом успокоился, вернувшись к тонкой ноге хозяина, трясясь от пережитого шока, возбуждения и страха. Кайл давно уже на работу из дома, пентаграмма у него давно начерчена, реквизит он всегда доставал сам, а лежать в центре на подушке и спать лучше, чем сидеть на коленях на холодном полу и ждать. Сюда он пришёл лишь за ОЧЕНЬ важным разговором и бумажками. Времени, к которому он должен был подойти, у него чёткого не было, поэтому он пришёл ко времени работы Кристофера, что оказался в выходной день на работе в качестве наказания за оплошность.