Один на один

Изо дня в день, счёт которым уже давно был утерян, не происходило абсолютно ничего нового. Всё тот же безжалостно палящий диск жёлтого солнца в таком же, до ужаса чистом, небе. Тот же горячий песчаный берег, местами истоптанный множеством босых ног. И всё тот же дурацкий остров, масштаб которого доподлинно был неизвестен. И ещё одна вещь оставалась неизменной – светловолосый мальчик, обходящий береговую линию, наверное, в сотый раз за день. Мысли в его голове беспрестанно выделывали такие же круги, не давая Ральфу думать ни о чём ином, кроме как о самовлюблённом старосте глупого церковного хора. Вот только теперь его величают Вождём, а вместо разодетых хористов за ним следуют разукрашенные непонятно чем охотники. А если быть точнее, кучка мальчишек, гоняющихся по всему острову за свиньями – одними из немногочисленных его обитателей. Ральф отчаянно пытался понять, как они пришли к тому, что стали неприятелями, соперниками, или даже врагами. Ведь худощавый рыжеволосый мальчишка ему сразу понравился. Ровер был уверен, что они непременно подружатся и смогут организовать остальных ребят, вести себя, как взрослые, придумать, как попасть домой в Англию, и всё это…вместе. Но в тот день Джек Меридью ушёл, не желая слушать Ральфа. Ушёл один, пряча мокрые от слёз глаза, гордо подняв голову. А вместе с ним, казалось, ушли все надежды и энтузиазм Ральфа. Как же ему хотелось тогда побежать за Джеком, остановить, отговорить его от глупого решения. Но гордость этого не позволила. А ведь он мог тогда… — Ральф, ты это чего тут делаешь? Беспорядочный поток мыслей блондина прервал голос нелепого, ужасно толстого мальчика в очках. — Не видишь что ли, я думаю. — огрызнулся он в ответ. — О чём это ты думаешь? — О том же, о чём и всегда. Ральф не соврал. Вот только в понимании Хрюши “о чём и всегда” значило размышления о том, что нужно поддерживать костёр, чтобы их поскорее заметили и спасли. Но он не знал, что большую часть мыслей Ральфа себе нагло присвоил глупый мальчишка, возомнивший себя Вождём, охотником и бог знает кем ещё. — Скоро стемнеет, нужно возвращаться к шалашам. — Шалашам, — грустно усмехнулся блондин, вспомнив о доме, тёплой кровати и одеяле. А затем вдруг добавил: — Мне нужно идти. — Погодь, Ральф, ты это куда? — растерялся Хрюша, смотря вслед удаляющемуся в заросли парню. — Я скоро вернусь. Иди собери малышей и Эрикисэма. Не дождавшись ответа, Ральф продолжил идти в неизвестном ему самому направлении. Им руководило желание побыть в одиночестве, в дали от вечно хнычущего Хрюши. Очередная неотъемлемая часть любого дня, проведённого на острове – сумерки, приносящие с собой страхи и мрак. Ральф всё ещё безуспешно пытался сбежать от собственных мыслей, когда вечерняя тьма настигла его. Он огляделся по сторонам – кругом вечнозелёные заросли непонятных растений. Стрекочут насекомые. Невозможно было понять, в какую часть острова забрёл Ровер. Оставалось лишь надеяться, что не слишком далеко от лагеря, и не слишком близко к… Вдруг Ральф услышал какие-то шорохи позади себя. Возможно, это свинья прячется в темноте от желающих ей поужинать. Ведь опасных животных на острове не было. Если только это не… Нет, глупости. Никакого Зверя здесь быть не могло. Это всего лишь выдумки малышей. А может это другой Зверь? Хорошо ему знакомый. Зверь, живущий в каждом из них. Зверь, способный навредить куда больше, чем выдуманный монстер. Но Ральф не успел как следует это обдумать. Он услышал нечеловеческий крик, а затем что-то выпрыгнуло на него из зарослей, заставив упасть и больно удариться головой о землю. Когда парень приоткрыл глаза, ощущая пульсирующую боль в затылке, ему захотелось закрыть их обратно. Над ним нависал настоящий, абсолютно материальный Зверь, который в первый день пребывания на острове величественно вышагивал по берегу в чёрной накидке, ведя за собой уставших мальчишек. Как давно это было. Стоило бы завести календарь и считать дни, проведённые здесь, вдали от цивилизации. Интересно, а что сейчас показывают по телевизору? Нет, постойте, мысли аккуратно обошли происходящее с Ральфом прямо сейчас и унеслись куда-то очень далеко. А стоило бы подумать о Джеке, нависшем над ним с заточенной палкой в руках. В мутных голубых глазах сверкала животная ярость, жажда крови. Тело напряглось, ещё сильнее прижимая мальчишку к земле. Вождь заговорил во тьме: — Радуйся, что я не пустил в ход копьё. Какого чёрта ты здесь делаешь? Ральф с трудом заставил себя говорить, выжимая каждое слово из горла так, что в результате сказанное прозвучало, будто он читал по слогам. — Могу то же самое спросить и у тебя. — Я охотился, — гордо произнёс Джек — Я всегда здесь охочусь по вечерам. Его взгляд сосредоточился на лице Ральфа, а тон стал ещё более задорным: — Ты мог бы стать моей добычей, если бы я вовремя тебя не узнал. И тогда бы твои детишки остались без лидера. Он с притворной досадой покачал головой. Но ответной реакции не получил, чему даже успел удивиться. Повисла гнетущая тишина. Меридью всё ещё прижимал Ральфа к земле. — За что ты меня так ненавидишь? — тихо произнёс блондин. — Я… Вождь замялся. Тьма скрывала следы смущения на его лице, вызванного, казалось, полнейшим недоумениям. Невидимые шестерёнки прокручивались у него в голове. Всё шло не по сценарию. Здесь, на острове, заселённом лишь редким скотом, они все были дикарями. Это понятно. А вот какого чёрта на этом же острове несколько дней спустя один дикарь спрашивает другого о чувствах? А дальше что? Чай предложит или утреннюю молитву? — Я не говорил, что ненавижу тебя, — пробормотал наконец Джек. — Нет. Но ведешь себя именно так, — парировал Ральф, как-то устало смотря в, от чего-то, грязно голубые глаза. Похоже, Джек не нашёлся с ответом. Или в его разуме всё попросту схлопнулось, отказываясь рассуждать на подобные темы в таких «чудесных» локациях. Может поэтому, вместо бессмысленных поисков, он наклонился к Ральфу так близко, что тот ощутил на себе его сбитое дыхание. И вот тогда Роверу стало по-настоящему страшно. Нет, он и не думал, что Меридью прямо сейчас его убьёт или ударит. Он думал о том, что никогда раньше не целовался. Видел, как это делают взрослые в плаксивых фильмах или парочки на улицах. Но на личном опыте опробовать эту сторону жизни ему не доводилось. Поэтому, когда Джек быстро ткнулся своими губами в его, он вздрогнул. Разве враги целуются? Разве за жгучей ненавистью могут скрываться глубокие светлые чувства? Ответов на эти вопросы он не знал. Не знал он и причины, по которой приоткрыл рот, позволяя Меридью углубить неумелый поцелуй. Сердце норовило выпрыгнуть из грудной клетки, переломав рёбра, будто заточенное с двух сторон копьё Роджера. Кстати, а где он сейчас? Не ожидает ли вместе с другими охотниками своего Вождя где-то неподалёку? И снова все мысли не о том. Хотя нет, не все. Одна из них постепенно выходила вперёд, отодвигая остальные куда-то вглубь подсознания. Это была мысль о том, как же сильно Ральфу сейчас хотелось быть рядом с Джеком. Может даже остаться с ним, никуда его больше не отпускать. Он был согласен иногда вот так отвечать на эти странные соприкосновения губами, не думая о запахе земли, пота, каких-то фруктов и… Крови. Это чувство было ему незнакомо, совершенно ново и необъяснимо притягательно. В одно мгновение Англия, самолёт, костёр, Хрюша, чудовищная смерть Саймона, охотники и их раскрашенные лица - стали совершенно неважными. Его волновало лишь чувство, вызванное столь неожиданной выходкой Джека. Чувство, моментально захватившее его с головой. Ему вдруг показалось, что он тонет, и всё что у него оставалось – тепло, источаемое чужими губами. Одно на двоих сбитое дыхание. На один лишь миг вернулись и надежды на более-менее счастливое будущее. Даже если их никто никогда не спасёт с этого треклятого острова. Даже если ему придётся прожить всю оставшуюся жизнь здесь. Даже если… Но вдруг Джек отстранился, поморщившись от неприятного ощущения в затёкшей спине. И Ральф тут же вернулся в серую реальность происходящего. Привычные мысли снова заняли свои места, заставляя вспомнить о ноющей боли в затылке. Успевшие слегка загореть щёки теперь предательски пылали. И, хоть тьма не позволяла узнать этого наверняка, Ровер был уверен, что лицо Меридью сейчас мало чем отличается от его. — Мне идти надо… — впервые голос провозглашённого Вождя звучал настолько смущённо. Настолько жалко. — Мне тоже, — буркнул Ральф, которому для того, чтобы встать пришлось бы скинуть с себя рыжего. Но Джек встал сам. Он поднял копьё и, кажется, ещё не до конца отойдя от произошедшего, протянул руку блондину. Видимо, чисто «на автопилоте», не приходя в «сознание». Ральф, воспользовавшись неожиданным предложением помощи, поднялся на ноги. Всё ещё смущённый Меридью огляделся по сторонам: — Если тебе вдруг наскучит нянчится с детишками, я буду завтра вечером на этом месте. Не сказав больше ни слова, он удалился вглубь зарослей, оставив позади растерянного Ральфа, который так и не решился сдвинуться ни на сантиметр.