Из деревни

Какой злейший враг у парня, оказавшегося в отдалённой деревне? В захолустье, где и пьяниц-то уже не осталось, лишь с десяток старушек доживают свой век? Да никакой! Нет тут ни врагов, ни друзей. Вообще ничего нет. Только грязь и скука! И делать тут, по большому счёту, просто нечего. Можно читать. Есть старенький компьютер без интернета. На этом, собственно, и всё. У меня даже братьев и сестёр нет, чтобы с ними поболтать. Точнее, одна сестра имеется, только толку от неё – чуть. Умная сестричка! Сумела-таки оценить перспективы жизни в этой деревне, и свалила назад в столицу, у подруги жить. А у меня такой возможности не было. Я ведь ещё школьник. Точнее, теперь уже и не очень... Домашнее обучение считается? Вот уж не думал, что буду по школе скучать! Как хорошо бы было в неё вернуться! Где же ты мой, десятый класс... Можно бы было помогать родителям в работе, но... Пусть к чёрту идут! Они, ради дурацкой мечты о собственной ферме, мне всю жизнь разрушили! И я ещё им помогать теперь буду? Ну, уж нет! Вместо этого, я придумал себе развлечение. Сестра оставила приличное количество шмоток. Видимо устаревшие вещи, или просто во время бегства унести не смогла. В любом случае их было много, и я стал в них наряжаться. От скуки, чего только не сделаешь... Но, нужно признать, мне её одежда очень даже шла. Понравились мне юбочки и колготки. Приятно, когда тебе что-то так подходит. Я парень стройный, симпатичный, и... Впрочем, восторгов моих хватило ненадолго, и вскоре вновь напала тоска. Чтобы как-то её развеять, я стал в женской одежде ходить по деревне. Не бог весть как весело, но первое время острые ощущения получал. Когда меня в первый раз старушка окликнула, у меня прямо сердце в пятки ушло! Но, как оказалось, напрасно. Она приняла меня за мою сестру. «Совсем слепая?» – подумал я. А потом понял... Получилось у меня вполне похоже. Если капюшон не снимать – волосы у меня для девушки коротковаты. В общем, знакомство состоялось. И вскоре стали меня старушки по очереди к себе в гости зазывать. Им ведь тоже скучно очень, а тут есть с кем новым поболтать. Я даже целое расписание составил, к кому и когда ходить. Скажете: со старушками скучно? Ну да, живи я в городе, помер бы от скуки. Но в этой забытой богом деревне – вполне себе развлечение. Кстати, это оказалось куда интереснее, чем я представлял. Бабки-то оказались те ещё! Поскольку они думали, что я – девушка, то в рассказах о своей юности не стеснялись самых постыдных подробностей. А ещё я многому у них научился. Первой взялась меня учить некая Зинаида Николаевна. Бабка так и взбеленилась, узнав, что «молодую девку» готовить не научили. И вызывалась восполнить данный пробел в моём образовании. Так что теперь я умею готовить: супы, каши, блинчики, пирожки… ну и прочую выпечку. А другая бабушка, Татьяна Никифоровна (в первый раз в реальности такое отчество встретилось) научила меня вязать, и даже отдала мне половину своих вязальных принадлежностей. Так что у меня появилось и дома «развлечение». А родители и спросить не удосужились, чем это их сыночек там занят... Их кроме фермы ничего не интересовало. Даже видя меня в юбке, ничего не сказали! Короче, вот так я и развлекался. За это время у меня успели немного волосы отрасти. Не так сильно как у сестры, но всё-таки. А к весне у меня появилась надежда. Старушки пророчили, что летом к ним внуки понаедут. Кого-то отдохнуть отправляют, а кто взрослый уже – те бабушкам помогать едут. Конечно, стремновато с моим маскарадом, но... А, да без разницы! Пусть думают, что я не я, а Светка, сестра моя. Родителям всё равно плевать. Ко дню приезда внуков, я постарался навести марафет. Даже накрасился маминой косметикой. Я и раньше это делал от скуки, но всегда смывал перед своими прогулками. А сейчас, я вышел во всеоружии. Макияж. Красивая причёска, насколько волосы позволяли. Чёрная юбочка до колен, и клетчатая рубашечка. А под ней – лифчик, с небольшими самодельными подкладками. Никто и не задумается о том, что я могу парнем оказаться! Родственники оказались хорошо организованными. Наверное, сыновья и дочери моих соседок как-то держат между собой связь, так как внуки приехали все вместе, на арендованном для этой цели микроавтобусе. С теми что помладше были и родители, но погостив буквально пару часов, они на том же микроавтобусе уехали обратно. Пока все выгружались из автобуса, я провёл ревизию своих новых соседей. Итак, кто у нас в наличии? Полдюжины мальчишек младшего школьного возраста, которые громко кричали и носились. Две девочки, одна лет шести, другая лет одиннадцати. Судя по всему, сёстры. Один парень лет двенадцати, серьёзный такой, в очках. Почему-то мне сразу показалось, что я его не часто буду видеть на улице, что он будет всё время читать дома. Ещё имелась одна очень полной комплекции девушка, чуть старше меня. Такая знаете, типичная русская баба, очень хорошо вписывающаяся в пейзаж деревни. И парень лет двадцати, бледноватый такой, и слегка отрешённый. Типичный студент, судя по знакомым сестры, которых я могу наблюдать в городе. Когда их родители уехали, я быстро понял, что мне не очень-то и весело будет. Очкарик засел за книги, я слышал, как его бабушка жаловалась. Парень и девушка постарше сразу запряглись помогать в огородах, и выпадали из игры. Мальчишки... Ну, они были слишком активны, и довольно быстро убежали куда-то играть. Так что мне оставалось только отправиться в гости к Зинаиде Николаевне, у которой остановились две сестры. Правда, сделал я это уже следующим утром. Решил, что бабушке и самой хочется с внучками пообщаться. Старшую звали Катей, младшую звали Наира. По отцу они были армянками, по матери – русскими. Правда внешне от отца они ничего не унаследовали, или я совсем в людях не разбираюсь. Хотя как знать, может у них мама блондинка, а брюнетки они из-за отца? Родители с девочками не приезжали... кажется. Им очень понравилось, когда я пришла в гости. Они от своей бабушки волком выли уже. Та всё пытается их чему-то научить, или работать заставить. А я для них прямо спасительницей был. Они ведь дети! Я, честно говоря, и не знал о чём с ними разговаривать. Хотя Наира и так болтала без умолку. Рассказывала всякие девчачьи вещи, про кукол своих. И про то, как её во дворе мальчишки обижали. Катя же была более молчаливой. Хотя, мне показалось, она как-то просто теряется рядом со мной. Наверное, считает, что такая крутая взрослая девушка сочтёт её маленькой и глупой. Но я действительно наслаждался. В первый раз я мог поговорить с кем-то кроме старух и родителей, которым нет до меня дела. Я часто приходил к ним. Они звали меня играть во всякие свои игры. Иногда что-то подвижное, вроде салок или пряток; а иногда откровенно девчачье, скажем в дочки-матери. Их бабушка была недовольна. Ворчала, что девчонки, мол, совсем ничему не учатся, а только разгильдяйничают. – Вот Света, – кивала она на меня. – Другое дело. Она и готовить научилась, хорошей хозяйкой будет. А вы, лентяйки! Я тогда предложил: – Может мне девочек поучить? А что ещё оставалось делать? Если так продолжится, меня и бабушка возненавидит за то, что внучек отвлекаю; и внучки, за то, что меня в пример им ставят. К моему удивлению, все согласились. Зинаида Николаевна так прямо расчувствовалась от предложения, что меня расцеловала. А Кате и Наире было интересно. Когда я учил их готовить пирожки или вязать, то делал это весело и без давления. Метод обучения их бабушки же... Она даже мне в своё время, не стеснялась подзатыльники отвешивать, когда я ошибался. В общем, я нашёл себе занятие на лето. Иногда пересекался и с другими внуками, но где-то до августа так, ни с кем из них толком и не поговорил. А пообщаться со всеми сразу я смог во время праздника. Самой старой из бабушек, Зое Васильевне, исполнялось девяносто лет. Сие событие решили отметить с размахом, всей деревней. Звали даже моих родителей, хотя ферма, фактически, находилась на отдалении за пределами деревеньки, и к ней не принадлежала. Но маме с папой было не до того, как всегда. Ну и отлично! А то мог казус выйти, когда они обнаружат сына накрашенным и в юбке. Хотя, может вновь бы значения не придали? С них станется! Вытащили несколько больших столов. Даже мне пришлось помогать. Бабушки наготовили кучу всякой разной еды. Я привык видеть на праздниках всякие салаты, а тут всё более традиционно. Особенно много выпечки, и был даже здоровенный фигурный пирог, в который девяносто свечек воткнули. Хотя, казалось бы, традиция не исконно русская. Все расселись по местам. Слева от меня сидела Катя, а справа Даша – та самая девушка мощных габаритов. Праздник вышел странным. Соседка справа со мной почти не разговаривала, и постоянно ела. Неудивительно, что она такая толстая. Катя же наоборот, много болтала. После двух месяцев, от её смущения не осталось и следа. Бабушки, рассевшиеся вместе со своими внуками, отчаянно пытались запихать в них побольше еды. Я постоянно слышал фразу: «Попробуй, сама готовила». Вот уж повезло, что моей бабушки среди них нет. Закормят ведь до смерти! После пары рюмочек самогона, Зоя Васильевна начала петь песни, а остальные старушки подхватывали. Это был блестящий образец исконного народного творчества, но... После десятой песни у меня конкретно начали увядать уши. Так что я, незаметно выскользнул из-за стола, и отправился прогуляться, пока бабушки вволю не напоются. Тут меня окликнул сзади мужской голос. Это был Коля – тот самый студент, что целые дни пропадал на огороде. Кажется, его бабушка весь день ему что-то про меня рассказывала, и показывала в мою сторону. – Привет. Кажется, моя бабуля отчаянно хочет тебя мне сосватать, – сказал он, улыбаясь. – Все уши прожужжала, какая ты замечательная хозяюшка и красавица. Я в смущении умолк. Во-первых, этот комплимент, пожалуй, был приятен, но из уст другого парня звучал довольно дико. Во-вторых, я не мог понять, хочет ли он надо мной посмеяться, или просто решил проверить бабушкины россказни. – Кажется, меня она спросить забыла, – пробурчал я. – Извини, – он слегка замялся. – Я просто… – Что просто? – спросил я резко. – Поговорить хотел. А то я всё лето в земле копаюсь, кроме бабки и поговорить не с кем. – А как же Даша? – Шутишь? С ней и в обычное то время говорить трудно, а во время еды – так вообще опасно. – Ладно, – улыбнулся я. – Пойдем, поговорим. В конце концов, приятно для разнообразия поговорить с другим парнем. Да и внимание его мне льстит. Я прямо настоящая знаменитость, в нашей полуживой деревне. Мы лежали на крыльце дома, и смотрели на облака. И я жаловался на свою жизнь. – Вот мои родители и переехали сюда почти год назад. Сестра сразу свалила, а я тут кукую. Веришь ли, со скуки чего только не сделаешь. А бабушкам в радость, они со мной пообщаться не против. – А почему ты родителям не помогаешь? – спросил Коля. – Смеёшься? Да я их ненавижу! Ну, то есть... Так не хорошо говорить, но им на меня плевать. Они не думали обо мне, когда устраивали свою фермерскую жизнь, и сейчас все в заботах, а на меня ноль внимания. С чего я им помогать буду? – И тебя не заставляют? – Если они меня ещё и заставить попытаются, я им такой скандал устрою… – посулил я. – Повезло тебе. То есть, что можно в земле не копаться. Ненавижу это делать! – признался мой новый знакомый. – Тогда зачем сюда приезжаешь? – Да мать с отчимом заставляют. У нас договор, что они платят за мою учёбу, а я отрабатываю летом, помогая бабушке. Ну, ничего! Следующий год обучения – последний. Больше я эту дыру не увижу. Ой, прости. Я... – Прав на все сто! – вырвалось у меня, ибо эмоции так стали и бить через все края. – Я тоже хочу сбежать! Так скучаю по Москве. Нормальные, высотные дома... А не эти халупы! То есть у нас, дома все удобства имеются, но всё равно. Это деревня! По центрам торговым скучаю, мы с друзьями часто туда заваливались перекусить и пошататься. Даже по школе скучаю, вот до чего дошло! – А по друзьям? – Знаешь, не очень. К одиночеству быстро привыкаешь, да и бабушки ваши, какая-никакая компания. Но всё равно, порой так хочется с кем-то нормальным поговорить, хоть волком вой! А старушки на то они старушки, что с них взять? Родителям даже словом со мной перемолвиться недосуг. Мама и так вечно жалуется, что на моё «домашнее обучение» много время тратит. Хотя я не думаю, что дать задания, и потом проверить – это полноценное обучение. Хотя чего там, ЕГЭ сдам и ладно. Эх, жду не дождусь, когда мне семнадцать исполнится. Сдам, наконец, дурацкие экзамены, и поступлю в универ. В любой, лишь бы подальше отсюда! А если не поступлю, то пойду работать. Но тут я точно не останусь! – Понимаю тебя, – с полным осознанием кивнул студент. – Мне и три месяца тут дико находится, а ты уже почти год. – Спасибо за понимание. Ладно, пойдём назад, а то старушки себе там про нас напридумывают такого, что их инфаркт хватит. – Да ладно, они же старушки, чего им придумывать там? – Поверь, в этих бабушках черти водятся! – улыбнулся я. – Они мне столько про свою молодость рассказали... – Окей, пошли. Слушай, заходи ко мне завтра после девяти вечера. Ещё поболтаем. – Конечно зайду. Так у меня появился новый друг. Днём я играл с Катей и Наирой, или учил их, а вечером отправлялся в дом к Татьяне Никифоровне, и мы с Колей шли гулять. Бабушка была не против. Похоже, она и вправду вздумала сосватать меня своему внуку. Да... Старушка бы сильно удивилась, узнав правду. Мы много разговаривали. Точнее говорил в основном он, а я слушал. Что я мог рассказать? О деревне и ферме? Тоже мне темы! А если бы начал говорить о прошлом, мог бы проговориться о себе как о парне. Зато Колины рассказы были очень интересны. Не потому, что он был такой уж весёлый, или имел много приключений в прошлом. Просто его рассказы были городскими. И не важно, о чём именно. Например, когда-то опоздал на какую-то встречу с друзьями из-за того что переполненный трамвай сломался. Мне нравились именно описания транспорта, города, техники. Или рассказ о том, как он посетил завод, на котором работал его отчим... Это было настолько урбанистически, что я прямо раскрыв рот слушал. Наверное, имел при этом вид деревенской дурочки, которой в первый раз рассказали о салонах красоты. А ещё я понял, что я ему не безразличен. Или не безразлична? Не знаю, как правильно сказать. Но он явно что-то ко мне испытывал. Это было видно по возникавшим тут и там неловким моментам. Например, когда я споткнулся, и он меня подхватил, рука его дрожала. Или когда мы пошли на пруд, смотреть закат... В воздухе витала атмосфера воистину романтического смущения. Он даже за руку меня взять пытался, но передумал. Не сказать, чтобы я разделял его чувства, но меня они и не напрягали. Даже, пожалуй, льстили. Ведь это значило, что что-то во мне есть, чтобы человеку понравиться. И может ещё год женской жизни сказался… Так продолжалось две недели. А потом опять приехал микроавтобус и все внуки уехали. Я понял, как привязался к своим подружкам, и они ко мне тоже. Мы крепко обнялись на прощание. Наира так даже заплакала. Катя была немного сдержаннее, но и ей было очень грустно. Они дали мне свой адрес, а Катя дала ещё и адрес электронный. Попросили написать при случае. Потом ко мне подошёл прощаться Коля. Это было очень… смущающее прощание. Казалось, нам тоже хотелось обняться. Ведь мы тоже прилично узнали друг друга, но какое-то напряжение мешало это сделать. Так что всё ограничилось довольно вялыми «Пока, прощай!». Перед тем как сесть в автобус, он чмокнул меня в щёку. Без особой романтики. А когда автобус был загружен, и должен был отправиться, я вдруг подумал, что его-то я больше не увижу. Девочки ещё могут приехать, а он… это было прощание навсегда. И у меня навернулись на глазах слёзы. Я очень удивился. Даже надвинул капюшон на лицо, чтобы не увидели. После их отъезда я пару дней не заходил в деревню. Просто бродил по полям, и думал, грустил. Без девочек и Коли мне стало вдруг так одиноко... Наверное, так и бывает. Думаешь, что смог приспособиться к одиночеству. А тут вдруг попадаешь в приятное общество, и быстро привыкаешь, как и ко всему хорошему. А потом опять оказываешься один, и вот ты в депрессии. На свой день рождения... Да, шестнадцать лет свои я встретил далеко не в лучшем расположении духа. А, впрочем... Пятнадцать лет были не лучше. Сестра, будь она неладна, свалила аккурат к прошлой дате. Когда тоска немножко меня отпустила, я опять стал посещать своих престарелых соседок. Зоя Васильевна решила дать мне уроки деревянной резьбы. Не знаю с чего она решила, что это пригодится девушке, которой я притворялся, но это, как минимум отвлекло от грустных мыслей. На самом деле, мне стало хуже, по сравнению с тем, что было весной. Тогда я бродил по гостям для того, чтобы развеять скуку. Я ждал приезда новых людей, у меня была надежда на это. А сейчас… Я ходил к бабкам потому, что это отвлекало меня от грустных мыслей. Они видели моё состояние, пытались развеселить. Зоя Васильевна мне даже спела... Плохая была идея. Ужасная просто! Татьяна Никифоровна подкалывала: заскучала, мол, девка без своего милого. А я и слова то против сказать не могу, так как по нему я тоже скучаю. Не только по нему, но, в том числе. Иногда у меня было совсем поганое настроение, и я просто ходил по деревне. Поля вокруг к концу сентября стали не особо пригодны для прогулки. Бабки, доставали, звали в гости. Но потом смекнули, что лучше меня не трогать, когда я просто по деревне шатаюсь. Так что мне никто не мешал бродить меж домов, и блуждать в своих мыслях. Нет, я не грустил. Я погружался в мечты о том, как однажды свалю из этой дыры. Что больше не увижу ни доставших уже соседок, ни родителей, которых я всё больше ненавидел. Вернусь назад в Москву, сниму какую-нибудь квартиру... Или универ даст общагу, если поступлю. Увижу, наконец, город: машины и улицы. И главное – метро. Не то чтобы я скучал по нему, просто оно было для меня воплощением настоящего города. Эти мечты действительно помогали мне поднять настроение, с ними я мог и дальше терпеть унылую реальность. Во время одной из прогулок меня окликнул мужской голос. Я обернулся, и увидел Колю, стоящего у меня за спиной. Вид у него был крайне усталый, а грязь на его штанах была прямо комьями. Я даже слегка испугался. – Чего ты тут делаешь? – спросил я вместо приветствия. – Ты же в универе учишься! Вместо слов, он резко, буквально парой прыжков приблизился ко мне, и крепко обняв, поцеловал меня. Прямо в губы, таким долгим и сильным поцелуем, что было даже слегка больно.