Из деревни

Я спускался по лестнице, и увидел, что Коля разговаривает с администратором на ресепшене. Точнее, разговор там был не важен. Она откровенно с ним флиртовала. Знаете, прикосновение, когда якобы смахиваешь пыль с плеча, слишком глубокий наклон, чтобы выставить напоказ вырез, с большой и подтянутой грудью... Она знала своё дело. А он просто стоял, и улыбался. Нет, он не подыгрывал ей, он просто наслаждался вниманием этой красавицы. Меня немного переклинило. Я резко развернулся, и чуть не плача, с громким топотом отправился назад, в наш номер. Там не разуваясь, плюхнулся в кровать, и уткнулся лицом в подушку. Коля пришёл через минуту, и начал извиняться. Говорил, что это была ошибка, что он не должен вестись на такое... А я просто лежал, и молчал. Нет, я не плакал. Я просто думал. А мой жених всё извинялся, чем сильно мешал, а сам становился всё более раздраженным. И когда он произнёс фразу: – А что такого, ну посмотрел я на её грудь, это же ничего не значит, я же... Ответ был короткий: – Вот и вали к ней, пялься дальше! Я один побыть хочу. Он ушел, возмущённо хлопнув дверью, а я смог, наконец, нормально подумать. Нет, я вёл себя как ревнивая истеричка не из-за всплеска гормонов. Даже больше, я сознательно его спровоцировал на этот уход. Отчасти из-за злости и обиды, но они были не главным. Мне нужно было подумать, и сделать это в одиночестве. Почему я так среагировал? Ну, отчасти из-за того, что комплектовал, что у меня груди нет, а тут такими шарами чуть ли не в лицо Коле тычет эта шлюха. А он пялится, значит ему это важно. Но ладно, я понимаю, что грудь – это часть женской внешности, а я ему за свою женственность и понравился. У меня и другие достоинства есть! Но я вдруг, очень резко осознал, что я не всегда буду единственным для него. Раньше он, поглядывал на проходящих девушек, но чтобы так откровенно пялиться? В голове зазвучал голос сестры: «Но однажды… ты проснёшься…и уже не узнаешь его. Это будет не тот человек, за которого ты выходила замуж». Это была правда, горькая правда. Меня ткнули ей в лицо, словно в грязную лужу. Человек меняется. Сейчас это мелочь, но что будет дальше? И даже сей факт, был бы не так страшен, я бы не повёл себя так, только от этого. Знаете, что я вспомнил в тот момент, когда наблюдал за ними? Второе января, и наш визит в Колин родной дом. Я тогда не придал этому значения, но сейчас... Его отчим уехал по делам во второго января? Какие дела могут быть второго января? Но самое главное, что я тогда не понял и что осознал только что, это лицо Ольги Евгеньевны. Суровое лицо. Мне тогда подумалось, что она просто в обиде на мужа, что тот не захотел с нами пообщаться. Но нет, её лицо... На нём не было ни одной из её улыбок. Оно было словно камень, и лишь глаза смотрели так злобно... Она понимала, куда он едет. И он знал, что она это понимает, и всё равно ехал к другой женщине. И она терпела это, с каменным лицом, с обливающимся кровью сердцем. И это моя наставница в вопросах брака? Это мой пример для подражания? Радужное, счастливое будущее с любимым мужем вдруг резко стало мутным, и мрачным. Я однозначно не стану этого терпеть! Я не хочу делить его с посторонними женщинами. Конечно же, потом он вернулся. Ещё раз извинился, за то, что сделал, я извинился, что вспылил и послал его. Отдых продолжил идти своим чередом. А когда мы вернулись, я отправился в школу визажистов. Кстати, когда меня принимали на обучение, то даже не возмущались: что, мол, парень по паспорту, а пришёл в юбке? Да и девушки, из моей учебной группы узнав, что я парень не удивлялись. Наоборот, совершенно не выделяли меня при общении. Какой контраст, по сравнению со школой! В общем, я стал окунаться в мир профессионального макияжа, и это было здорово. Я понял, что и тут есть выбор, специализации. Когда я закончу базовый курс, мне предстоит решить, чему учиться дальше. Хочу ли стать стилистом? Или делать макияж для свадеб? С одной стороны я хотел потом пройти курсы гримёра, и попробовать себя в киноиндустрии, но как-то боязно... Да и свадебный макияж, это очень забавно. А параллельно с учёбой, я устроился на полставки подрабатывать в «Пышную Даму». Директор был рад меня принять, и, слава богу, мы обошлись без официального оформления. Я был кем-то вроде запасного работника. Когда надо было, меня отправляли в пекарню, а когда надо, я заменял официанток. Не мечта конечно, но пока Коля только начинал работать, и денег у нас было не так много. Кроме того, мне хотелось самому оплачивать свои курсы. Да, после той нашей ссоры, в наших отношениях возникла трещинка. Маленькая, но на фоне идеального прошлого, она резко бросалась в глаза. Я уже не упивался своей зависимостью от него, его заботой. Стал чуть больше думать о себе. А он стал более насторожен, при общении со мной. Не слишком любил рассказывать про свою новую работу, старался реже упоминать коллег женского пола. Да, он решил, что я могу опять сцену ревности устроить. Глупо, но не могу его винить. Это отчуждение... Оно не то чтобы полностью портило наши отношения. Но это была трещина в скале, и я знал, что даже эта трещинка рано или поздно может разрушить всё. Но что я мог поделать? Я не мог забыть то, что узнал. Да и что бы это дало? Бегство от реальности? Нет уж, проблемы надо решать, или просто с ними смириться. Игнорировать их я не могу. Я пытался компенсировать наше бытовое отчуждение сексом. Отдаваться ему так, как никогда раньше. Исполнить все его фантазии, которые раньше мне казались немного излишними. Хочешь, чтобы я опять оделся школьницей, да ещё хвостики сделал на голове? Пожалуйста, я даже юбку куплю ещё более пошлую! Делать минет на протяжении целого часа, чтобы ты несколько раз успел кончить, и всё моё лицо оказалось заляпано его спермой? Я согласился, хотя крайне неприятно потом было это всё отмывать. Изображать куклу, покорно ждущую твой член, полностью пассивную, но очень сексуальную? Да милый, я знаю, что ты извращенец! Про наручники и прочие БДСМ атрибуты можно и не говорить, он и раньше на мне их использовал. Да, секс обрёл новые краски, но почему-то оказалось, что это ситуацию не исправляет. У Коли поднималось настроение, после очередной фантазии он становился необычайно милым. Но что-то поменялось, после того как я на всё это согласился. Несмотря на то, что он и раньше, по моей просьбе унижал меня во время секса, несмотря на все эти фишки с приковыванием к кровати... Я чувствовал, что это было то, чего я сам хотел, то, что мне нравится. Он мог крутить мной как пожелает, и это было прикольно. Но вот сейчас, когда я согласился на пару вещей, которые сам не очень-то и хотел, я словно бы потерял часть себя в наших отношениях. Пропало некое табу, пропала толика моего самоуважения. Порой, я начинал чувствовать себя шлюхой. И это меня не заводило, а наоборот, расстраивало. Словно секс для меня стал не удовольствием и моментом близости, а методом. Способом влиять на ситуацию. И мне это не нравилось. Что кстати странно, ибо той моей сексуальной фантазией, которой я на Новый год так напугал Колю, было отдаться постороннему мужчине за деньги, чтобы почувствовать себя шлюхой. Ну, вот я и чувствую, только что-то как-то не весело мне. Коля тоже что-то понимал. И это проявлялось. Так как я стал меньше сам себя уважать, то и он слегка потерял уважение ко мне. Стал чуть грубее. И снова в голове звучат слова сестры… Хуже стало, когда Коля получил своё первое повышение. Проработав месяц на низшей должности в производстве, он был поднят до личного помощника руководителя отдела продаж, чтобы усвоить, как именно продаётся произведённый его отчимом продукт. Мой милый был в восторге, что не надо больше горбатиться, и я радовался, что его так быстро продвинули. Но эта радость оказалась преждевременной. Коля стал приходить домой поздно, а через неделю вообще ночевать не явился. Я, конечно, жутко возмущался, но он мне рассказал, как именно заключаются договоры, какими методами работают в отделе продаж. Да уж, мой милый попал в царство похоти, обжорства и других сомнительных развлечений. Рай для одних, ад для других. Для довольно зажатого и умеренного в аппетитах Коли, это был скорее ад. Во всяком случае, это его жутко утомляло. И, само собой, он клялся, что даже не притрагивался к женщинам, которые присутствовали на этих встречах. А у меня не было поводов ему не верить. Более того, его сдержанность, заставила меня вновь поверить, что он всё тот же парень, который забрал меня из той проклятой деревни. Две недели. Прошло две недели, в мире щеночков, розовых лошадок и наивной веры своему парню. Две недели откровенно женской глупости. Иллюзии мои разбила столь банальная вещь, что я почувствовал себя героиней какой-то плохо написанной мелодрамы. Следы помады на рубашке. Едва заметные, я мог бы их и пропустить... Но всё-таки, мой взгляд зацепился за них. Может, это случайность? Его просто задели губами? Я поднёс рубашку к носу, и глубоко втянул воздух. Да, тут был запах пота, лёгкий запах дезодоранта. Но на сей раз, к ним примешивался ещё и запах, которого я раньше не чувствовал. Что-то очень приторное, слегка кислое… очевидно духи. Дешёвые женские духи? Больше ничего и в голову не могло прийти. Я не заплакал. Просто выключил везде свет, и стал ждать Николая, чтобы выяснить, узнать. Может этому есть объяснение? Может, я слишком спешу с выводами? Вижу то, чего нет, просто потому, что боюсь этого? Но я ничего не мог поделать. В голову лез лишь Коля в окружении женщин, которые... Мерзкий образ, который я не мог отогнать! Ожидание было настоящим мучением, и когда он пришёл, я не знал, как поступить. Хотелось одновременно броситься ему на шею, и вцепиться ногтями в лицо. Я сдержал чувства. Просто подошёл, и показал ему рубашку. А он крепко зажмурился, и тяжело вздохнул. Разговор обещал быть не из приятных. Это была наша первая ссора. Настоящая ссора, во время которой в ход пошли: крики, угрозы, удары кулаком по столу и битая посуда. Честно говоря, я не мог и представить, что мы можем так ругаться, что можем так злиться друг на друга. Коля рассказал мне свою версию ситуации. Однажды он отрубился на одном из «приёмов», так как утомился, и прилично выпил. Клиентам и шефу показалось, что он слишком заскучал, и они подослали к нему одну из «девочек». Когда она начала лезть к нему Коля проснулся, и как только понял где он, и кто эта женщина, сразу отстранился. Но, видимо, недостаточно быстро. Я винил его во лжи, он меня в недоверии. Я говорил, что он скрыл от меня этот казус. А он пенял на мою ревность, как повод мне не рассказывать. В общем... Мы хорошо поругались. А потом, вроде как, помирились. – Так значит, ты её не трахал? – спросил я, уже успокаиваясь. – Нет трахал! Чем хочешь клянусь! – И не целовал? – Ну, трудно сказать, спросонья мог её за тебя принять, так что врать не буду, мог и поцеловать разок. – Какая гадость! – поморщилась я. – Знаешь, и мне тоже так кажется! – улыбнулся Коля. – Я не хочу больше с тобой ссориться, не хочу больше ревновать. Прошу, попроси отчима перевести тебя в другой отдел. – Попросить то я могу, только он откажется, – развёл руками Коля. – Если он за что-то берётся, то делает всегда по-своему. Сейчас это моя карьера. – И его никак не переубедить? – спросил я с надеждой. – Нет, я на этом месте, пока он сам не решит меня перевести. Ну, или пока сам не уволюсь. – Может, стоит подумать? – спросил я. – Увольнение? Ты сума сошла! Отказаться от таких перспектив, поссориться с отчимом… – Я верю, ты всего и сам добиться можешь. Сам можешь решать за себя, а не ходить в его тени. – Над этим стоит подумать. Но ты же понимаешь, что если у меня не получиться, мы будем довольно бедной семьёй? – А я верю в тебя. Я буду с тобой, буду помогать тебе. Мы поцеловались. Он обнял меня, и стал приставать, как обычно делал, когда хотел секса. Но я отстранился. – Извини, не сегодня. После нашей ссоры, мне как-то не до того. – Прошу, давай. Меня вот наоборот распирает. Он опять полез ко мне, и я опять отстранился. – Хватит! Не хочу, и всё тут! – Сама ссору устроила, завела меня, а теперь не хочешь? – Ну, извини, я не знал, что тебя ссоры заводят! Мне вот сейчас даже думать о сексе противно. – А мне очень надо! – настаивал он. – Сам себе поможешь, не развалишься, – огрызнулся я, и начал уходить. – Стой, Света, ну постой… – он пытается удержать меня за руку, но я вырываю её. – В ну и иди к чёрту, дура ревнивая! – Урод, с членом вместо мозгов, – проронил я не оборачиваясь. – Чего встала? Если собиралась, так уходи. Я и без тебя обойдусь, педик! Слово! Одним единственным словом, он разбил стекло, разрушил мосты. Словом, которое он порой говорил во время секса, но брошенным со злостью и презрением, он убил наши отношения вернее, чем сотней измен. Я резко развернулся, сделал два шага в его сторону и ударил. Это был второй раз, когда я его ударил. Первым была хлёсткая пощёчина, в тот день, когда мы решили быть вместе. На сей раз, это был удар со всей силы, кулаком в нос. Коля был уверен, что легко перехватит мой удар, или увернётся. Он считал меня слишком женственным, чтобы я мог драться. Вот только две вещи не учёл. Во-первых, каким бы женственным я ни был, физически я ещё парень, и сила в моих мышцах мужская, а не женская. А во-вторых, ещё до переезда на ферму, я был обычным парнем, которому иногда приходилось драться. Так что я знал как бить, и умел вкладывать в удар и свою силу, и силу инерции. Мой бывший «милый» оказался на полу, и из носа у него хлестала кровь. Он подставил руку, и смотрел, как она становиться красной. Иногда, со страхом поглядывал на меня. А я, не торопясь, собирал вещи. Как знакомо! Вначале удар, потом сбор вещей, и бегство. У судьбы есть чувство юмора. Вот, сумки заполнены, за плечами одолженный походный рюкзак, до предела набитый одеждой. Да, вещей у меня определённо стало больше с моего первого побега. Но кое-как унести я смогу. Когда я выходил за дверь, Коля пытался остановить кровь, и осматривал себя в зеркало. Похоже, нос у него был сломан. И это меня несказанно обрадовало. Я вышел из дома, прошёл метров тридцать, и понял, что далеко я с этими сумками не уйду. Я сложил их, и сел на скамейку. Куда мне идти? И ещё, мне почему-то очень захотелось закурить. Я не преминул попросить сигарету и зажигалку и одного из проходящих мимо мужчин. Закурил, и закашлял. Мужчина спросил, не нужна ли мне помощь, но я коротко ответил «Спасибо нет». У меня было не то настроение, чтобы быть особенно вежливым. Да, я никогда раньше не курил, но... Это было хоть что-то. Я просто не знал, что теперь делать. Не к родителям же возвращаться? И к сестре не вариант. Остаются только подруги. Аня поступила в какой-то из питерских институтов, и жила теперь там. Но вот Галя... Она умудрилась пройти конкурс в МГУ, и потому так и жила в Москве, вместе с родителями. Они, конечно, были не самыми милыми людьми, но позволить дочери приютить подругу на одну ночь, наверное, могут. А завтра я уже придумаю что делать. Да и сумки будет, где оставить. Я набрал номер Гали. Боялся, что она по позднему времени спит, или наоборот, вкусив радости студенческой жизни, гуляет всю ночь. Но нет, она была дома. И немного поспорив с родителями, выбила-таки мне право на пару ночей. Потом я вызвал такси, которое довезло меня до места. Добрая Галя даже вышла помочь мне с сумками. Это слово... Нет, я понимаю его смысл. Если полностью абстрагироваться от его оскорбительного подтекста, оно, пожалуй, отчасти мне подойдёт. Во всяком случае, до тех пор, пока я не сменю пол, технически я являюсь геем, так как мне нравятся парни, и не нравятся девушки. Но я не мог абстрагироваться! Не мог забыть и простить. Потому что произнёс их Коля. Тот, которого я любил. Тот, с которым связывал своё будущее, свои мечты. И что самое главное, тот, ради которого я и стал тем, кто я есть. Я изменился ради него, я научился любить его. Я фактически сознательно изменил свою ориентацию, хотя многие считают это невозможным. Всё ради него, всё, для того чтобы услышать... Педик! Лучше бы он мне сам врезал, от этого как минимум помогло бы обезболивающее. А от душевной раны, мне не поможет ничего. Был порыв пойти и напиться, но пить я не умею, да и в гостях не стал бы. И, слава богу! Не буду я эту боль глушить. Я переживу её, и стану сильнее. Только вот поспать так и не получилось. Едва закрываю глаза, как вновь звучит это слово. Опять удар, кровь, бегство. И голос сестры, говорящий: «Он изменится». И голос матери искажённый телефоном, утверждавший: «Ты совсем спятил!». Но больнее всего, когда в голове звучал голос моей несостоявшейся свекрови, неправдоподобно-насмешливый голос твердивший «Главное – это желание быть вместе». И я очень тихо, чтобы не разбудить спящую подругу, шептал ответы. Кому? Наверное, самому себе. Мне просто хотелось услышать их, чтобы я не мог их забыть, забросить куда-то на кладбище мыслей. Ведь это было важно. «Нет, сестрёнка, ты ошибалась. Я понимаю, о чём ты говорила, но ты ошиблась. Он не изменился. Он всегда был таким, люди так быстро не меняются. Просто я не видел эту его сторону. Он не показывал её, а я знать не хотел, что она есть. Но теперь я понимаю. С самого начала он любил меня, но... Это не та любовь, которой я ищу. Он заботился обо мне, потому что хотел сам. Он забрал меня, потому что ему так было нужно. Терпел, потому что понимал, что нет у него выбора. И дождавшись, получил награду. А теперь, когда я в первый раз не сделал то, что ему хотелось, я увидел его истинное лицо. Ты ошиблась, сестричка. Это не он изменился, это я был дураком!». «И ты ошиблась мама. Твой сын не сошёл с ума. Я не жалею о своём выборе, не жалею о своих поступках. Даже знай, я, что всё закончится так, я бы не остался на ферме. Последний год я жил так, как хочу сам. Я знаю, чем я пожертвовал, чтобы стать тем, кто я есть сейчас. Но я не жалею об этой жертве! Изменившись, я смог ненадолго познать счастье. Научившись отдаваться, я испытал удовольствия, недоступные большинству мужчин. И самое главное, я нашёл свой жизненный путь, пусть он и не так хорош, как виделся мне раньше. Я не жалею о том что сделал, я доволен тем, кто я есть!». «Ольга Евгеньевна... Такая талантливая, такая приветливая. Старая сука! Она так красочно расписывала мне брак, роль жены в нём, сулила красивую жизнь… какой искусный обман, обман без толики лжи, лишь с сокрытием парочки важных фактов. Нет, «матушка», я не желаю быть с ним. Он отсёк это желание, одним словом. Брошенным в гневе словом. Таким презрительным и злым. Жаль, что я так и не высказал, что думаю о вашем браке. Но я больше не хочу видеть ваших фальшивых улыбок. Вы и ваша мерзкая семейка остались в прошлом». Утром Галя ушла в институт, и я тоже недолго сидел дома. В первую очередь, мне надо было решить проблему с деньгами. Очевидно, что денег в данный момент у меня было недостаточно для того, чтобы снять даже самое допотопное жильё. Ну, разве что комнату, в клоповнике, на самой окраине. Я решил, что в «Пышной Даме» мне с этим помогут. И действительно, директор после короткого пересказа ситуации вошёл в моё положение. Он выдал мне зарплату за следующий месяц, плюс накинул десятку в качестве премии, так как я, в своё время, сильно помог его делу. Теперь, у меня было достаточно денег для того, чтобы снять какую-нибудь квартирку. Вот только поиски оказались безуспешными. Найдя несколько интересных предложений в интернете, я позвонил по ним. Однако заселиться на следующий день можно было только в три квартиры. С двумя из хозяев я смог договориться посмотреть жилплощадь. Первая квартира оказалась совершенно непригодна для жилья. Оборванные обои, плесень на потолке от сырости, окна едва закрываются. Пришлось отказаться. Вторая квартира была ничего, но когда хозяин узнал, что мне семнадцать, отказался иметь со мной дело. Поездки по городу отняли у меня весь день, и я пришёл домой к Гале уже вечером. Но раньше самой Гали. Открыла мне её мать, и довольно неприветливо пригласила войти. Да уж, о том, чтобы остаться ещё на пару ночей и речи быть не может. Завтра придётся или снять хоть что-то, или тратиться на гостиницу.