1000 поцелуев и поле ромашек из наших воспоминаний

Время переваливало за девять вечера, и Хван не до конца понимал, куда вёл его младший. Он плёлся за юношей на ватных ногах, ехидно улыбаясь своим не очень приличным мыслям. Феликс изредко поглядывал на старшего, читая в его глазах искренность и доверие к нему, что вызвало у блондина по телу приятные покалывания. Место, куда привёл его младший, было просто неотразимым — вдали стояли невероятных размеров ели образовывая круг, в окольцевании этих деревьев располагалось ромашковое поле, аромат которых бил прямо в затуманенный разум, помогая забыться хоть на время. Но было одно одинокое дерево, затерявшееся среди ромашковой рощи, аккуратно развеевая свою крону из листьев на прохладном ветру. Эту картину Хван бы с удовольствием перенёс на чистый холст, вырисовывая каждую деталь пунцовой кистью. Феликс был бы самым главным произведением в картинной живописи старшего. Она была бы просто великолепна — одинокое дерево, затерявшееся в ромашковой роще и блондинистый парень с искрящимися зрачками в туманном взгляде. Феликс вывел старшего из транса грубым поцелуем, сминая и обсасывая каждую часть сладких губ. Горячие ладони сжимали бёдра, плавно подбираясь к заветной ширинке штанов старшего. Хван отдёрнулся от него, не давая так быстро приступать к самом заветному. Атмосфера давила на разгоречённые тела двух парней вызывая учещённое сердцебиение и ноющую боль внизу живота. Брюнет схватился за горло юноши, не сильно сдавливая её (он же не садист какой-то), но тем самым доставляя младшему удовольствие — глаза серебрятся от выступающих слёз и выставленный язык наружу, просящийся трахнуть его по самое горло. Такая картина Хвана возбуждает ещё больше. Он в прямом смысле слова вылизал младшему мочку уха, довольствуясь его жалобными стонами. — Агх… Джинииии…пожалуйста, хватит дразнить, — жалко хватая ртом воздух, простонал Феликс, пытаясь контролировать своё состояние. Однако, получается уж очень плохо. Хван лишь на это игриво улыбнулся, продолжая оттягивать и засасывать кожу на шее. Не в силах больше держатся на подкошенных ногах, руки Феликса блуждали по возбуждённому телу старшего, в попытках зацепится хотя бы за рубашку. Хотелось забыться, растворится и взорваться в его сильной хватке, что плавно переходила на поглаживание заметного бугорка. Хван аккуратно пристроил его спину на ствол того самого одинокого дерева, устраиваясь между его ног. Состояние было животное, уж слишком хорошо, находясь в предоргазменном состоянии рядом с почти незнакомым ему человеком. Не разрывая долгого поцелуя, Хван аккуратно стягивал с блондина штаны, проходясь кожаным ремнём по налитой головке члена. Феликс сдержанно скулил, поддаваясь бёдрами вперёд на встречу играм старшего. На боксерах красовалось мокрое пятно, но стоило только Хвану еще раз пройтись ремнём по всей длинне, как оно тут же стало больше. — Боже, Ликси любит когда его дразнят, — сладко протянул свои слова Хван у самого уха блондина, оставляя влажные поцелуи, — течёшь как сука… Слова и голос старшего ударили в затуманенную голову, выбивая из Феликса стоны, заставляя его прогибаться в спине. У Хвана заискрились глаза, когда он нашёл его фетиш, продолжая все те же действия, но уже рукой. — Что же ещё хочет мой мальчик? — вопросительно прошептал Хван, покрывая фиолетовыми пятнами хрупкое и размякшее тело парня. — Тебя.......в-внутри… - приживаясь пахом к руке Хвана, простонал Феликс, зарываясь руками в густые волосы парня. — Малыш, не понимаю тебя… — зашипел Хван, чувствуя руку младшего, ласкающего его член через джинсы. — Агх, хочу…твой член…внутри…сука, пожалуйста, Джинии — Умница, — продолжая свои действия, прошипел Хван, давая возможность младшему сделать ему приятно. Предательские слёзы выступили на глазах, показывая младшего со слабой стороны. Тело содрогалось от быстрых движений старшего, сжимающих и натирающих твёрдый член через ткань боксеров, чаще надавливая на красную головку. — Господи…я…я сейчас…кончу, — взвизгнул Феликс, срываясь на громкие стоны, что казалось завтра он останется без голоса. Ликс жалобно взвыл, чувствуя бездействия старшего на его теле. — О-о-о нет, малышка, ты кончишь когда я тебе разрешу, — останавливая свои действия, прошептал Хван, попутно избавляясь от своей и одежды младшего. Феликс приглашающе раздвинул ножки перед старшим, показывая всем своим видом, что уже давно готов к растерзанию своей задницы. Хван просунул два пальца в рот младшему, чувствуя, как горячий язык юрко проходится по всем фалангам, выделяя для них приличное количество слюны. Рука Феликса потянулась к члену старшего, медленно размазывая природную смазку по всей длине, уделяя особое внимание головке. — блять…- прошипел Хван, толкаясь навсречу ладошке младшего, закатывая глаза и окидывая голову назад. Стоны и жалобные всхлипы проносились по всей округе, создавая горячую атмосферу. Перед глазами летают миллиарды звёзд, по телу проносится волна подступающего оргазма, а в горле чувствуется неприятная хрипотца от активных, срывающихся с губ стонов. Феликс вдруг останавливает все свои действия, со страхом наблюдая за взглядом недовольного Хвана. Он издевается…он решил поиграться..... — поиграться значит решил, чертёнок, — прошипел Хван, сдавливая горло младшего (не сильно) до звёзд в глазах. Брюнет хватает член этого чертёнка, проходясь по все длине в ускоренном темпе. Гортанные стоны вылетают из уст младшего, на секунду пребывая в немом стоне. Феликс чувствует что вот-вот кончит, показывая всем своим видом, но Хван тут же останавливает действия. Ликс выстанывает жалобное «Хван» пожирая его взгляд заплаканными глазами. — нет…нет…нет…неееет, Джиниии, — заливаясь слезами и прогибаясь в спине, скулит Феликс. — что мой мальчик, нравится? — покрывая поцелуями внутреннюю сторону бедра, произнёс Хван, — не шути так со мной, котёнок, иначе сам пострадаешь. — прости Джинии, я…я не буду так больше, но, но пожалуйста, Хван, я больше не могу, — всхлипывает Феликс, прислоняясь пахом к члену старшего. Хван, не церемонясь проталкивает два, заранее смоченных Фелексовым языком, пальца в разгоречённый сфинктер, раздвигая пальцы на манер ножниц. Следом поступает третий палец, слыша как меняется Феликс в голосе. — агх…да-да-да-да, Джиниии, дааа — нашел…- прошептал Хван, интенсивно вдалбливаясь в комочек нервов. Феликс прогибается всем телом, содрогается в немом стоне, закатывает глаза и не замечает как пальцы сменились членом старшего. Парень вновь находит место райского наслаждения внутри Феликса, и вдалбливается в него с новой силой, придерживая руки младшего над головой, у ствола дерева. Хван кусает и рычит в шею Ликса, чувствуя, как стенки сильно обволакивают член до потемнения в глазах. — боже, малыш…в тебе так…агх…хорошо- закатывая глаза, шипит Хван, закидывая голову вверх. Феликс плывёт, Феликс тает, Феликс плачет от удовольствия, теряя голову в животных толчках старшего. Он жадно глотает воздух, чувствуя что его мозг на грани к приятному оргазменному обмороку. — господи… Джиниии…я…я скоро…пожалуйста, дай мне кончить, умоляю — еле выговаривает Феликс, выгибаясь в спине на встречу толчкам. — давай, кончи для…меня, чертёнок — простанывает Хван, делая на последнем слове особый акцент. Брюнет сильнее вторгается в обмякшее содрогающееся тело, чувствуя подступающий оргазм. После нескольких прерывистых толчков, Феликс изливается на живот выкрикивая имя старшего, содрогаясь от только что произошедшего оргазма. Хван тоже не отстаёт и изливается внутрь парня, разливая в нём приятное тепло. Уставшие и довольные, жадно глотают воздух, не делая резких движений, остаются в этом положении. Им слишком хорошо…им сейчас не до внешнего мира. — господи, Ликси, малыш, ты просто ахуительный — прерывая тихую атмосферу, прошептал Хван, пытаясь восстановить дыхание. Парень аккуратно выходит из обмякшего тела, давая белой жидкости струйкой стекать по коже блондина. Не желая оставлять парня в таком виде, Хван слизывыет всю жидкость, перемешивая свою и чужую на языке. — ты такой сладкий — прошептал Хван, довольствуясь вкусным мальчиком. — эй, а мне? — с неким возмущением произносит блондин, притягивая старшего в поцелуй, слизывая телесную жидкость с языка Хвана — ты тоже сладкий, котёнок — проговаривает, обсасывая губы и проходясь языком по нёбу. Ветер обдувал мокрые тела, покрывая нежную кожу множеством мурашек. Усевшись поудобнее на прохладную землю, Хван прижал Феликса к себе, согревая еще горячим телом, с восхищением довольствуясь уходящем солнцем. Ромашки сковывали свои лепестки, прощаясь с летним вечером и дожидаясь нового утра. На небе начали зажигаться огни в виде звёздной россыпи, уступая место возрастающему полумесяцу. — луна сегодня красивая…- улыбаясь звёздному небу, прошептал Хван, сжимая в руке ладошку Феликса и сплетая пальцы между собой. — я тебя тоже, Джини…— смотря в блестящие глаза Хвана, полные радости и облегчения, прошептал Ликс. — ты.....будешь моим мальчиком, Ликси? — не спрашивай очевидных вещей, Джини — произнес Феликс, выцеловывая розовые щёчки старшего. Три года спустя — куда ты меня ведёшь? — с интересом в глазах, произнёс Хван, покрывая лицо усыпанное веснушками, поцелуями на ходу. — скоро увидишь…- прошептал Феликс, волоча за собой вязанное покрывало. Дойдя до того самого места, у Хвана заискрились глаза, вспоминая все прекрасные моменты. Их не было здесь около двух лет, так как им пришлось купить совместную квартиру в центре Сеула. Здесь изменилось абсолютно всё — бескрайние поля были покрыты еще большим количеством ромашек, возле широких тропинок начали возвышать жилые дома, делая из обычного широкого поля маленький жилой городок. Пока Хван прокручивал все приятные воспоминания, Феликс довёл обоих до того самого дерева, что когда-то послужил их началом счастливых отношений. Расстелив тёплое покрывало на прохладную землю, Ликс приземлился на него, подзывая Хвана ладошкой к себе. Брюнет последовал примеру младшего, окутывая его тёплыми объятиями. — когда — то давно, ты подарил мне здесь ровно тысячу поцелуев…- прошептал Феликс, поглаживая ладошку старшего. — ты и в правду считал? — с улыбкой на лице произнёс Хван, зарываясь руками в золотистые пряди волос. — да, я поставил себе цель и я её выполнил......- процедил Ликс — и выполнить эту цель хотелось только с тобой, Джини. — люблю тебя, солнце — прошептал Хван, целуя младшего в висок. — и я тебя, Джини

— тысяча поцелуев и ромашковое поле из наших воспоминаний… — прошептал Феликс, обнимая за талию старшего, вместе наблюдая за уходящим за горизонт багровым закатом.