Слово о моногамии

– Это твой хэллоунский костюм, – нагло ухмыльнулся Кэйя, протягивая Чайлду нечто, что лишь с натяжкой можно было назвать одеждой. Чайлд всегда считал себя достаточно раскрепощенным и сексуально свободным парнем, но даже для него то, что этот засранец, по совместительству лучший друг, которому он проиграл желание, предлагает надеть на вечеринку, было слишком откровенно. В одной руке Кэйя держал плиссированную юбку, которая, он был уверен, даже не сможет прикрыть его бедра, а в другой был явно женский топ. На нем была надпись «Я в клетке». Что бы это могло значить? – Нет, – твердо сказал Тарталья. – Я не собираюсь надевать вот это. Это даже не костюм. – Ну почему же? Это костюм… – он пытался наскоро придумать, чей же это мог быть костюм, но Чайлд его опередил. – Проститутки? – Нет. Просто сексуально раскрепощенного человека, – нашёлся Альберих. – Девушки, – уточнил Тарталья. – Ну девушки, – нехотя согласился он, – хотя от гендерных стереотипов стоит избавляться. Парни тоже могут носить юбки. – Могут, но конкретно Я не хочу. – А вот тут у тебя уже нет выбора, ты проиграл, и выбор твоего хэллоуинского костюма полностью моя прерогатива. – Ладно. Тарталья не хотел соглашаться, но с детства привитые принципы давали о себе знать. Еще дедушка внушил ему, что если ты что-то пообещал, то ты обязан это сделать. Если проиграл в честном споре, то хоть в лепешку расшибись, но сделай это. У него действительно не было выбора. Он тяжело вздохнул. – А при чем здесь клетка? – принимая свою участь, спросил Тарталья. – О, – глаза Кэйи блеснули каким-то дьявольским блеском, — это самое интересное. Он положил одежду на ближайшую поверхность, которой оказался стол, наклонился, выпячивая свою задницу, и, открыв ящичек, достал оттуда нечто металлическое. Альберих повернулся и потряс этой штукой, обращая на нее внимание. – Что это? – с подозрением спросил Чайлд, уже предчувствуя, что ему это ой как не понравится. – Клетка. – Для чего? Кэйя выразительно уставился на Чайлда и поиграл бровями. До него дошло не сразу, но как только осознание, для чего именно нужна эта «клетка», обрушилось на него, он в шоке приоткрыл рот. Альберих победно ухмыльнулся и, будто еще для большей наглядности, приложил злосчастную «клетку» к своему паху. – Вижу, ты все понял. Жаль, что так быстро. Мне бы очень хотелось тебе все подробно объяснить и показать. Хм, как думаешь, ты сможешь сыграть роль ничего не понимающего дурачка и доставить мне удовольствие? – Кэйя, нет, – немного приходя в себя, прохрипел Чайлд. – Вот это уже действительно слишком. Черт с ней, с юбкой. Но это? Да ни за что! – Мне ещё раз напомнить, что в данной ситуации у тебя нет права голоса? И вообще, ты должен сказать мне спасибо, что я сжалился над твоей девственной задницей и не заставляю вставлять пробку в виде какого-нибудь хвоста. – Спасибо, блять, – с максимальным сарказмом, на который он был сейчас способен, произнес Тарталья. – Да и вообще, подумаешь, клетка. Это скорее больше украшение. Можешь успокоиться, в уретру я тебе запихивать ничего не буду. – В смысле, в уретру? Что запихивать? – не понял Чайлд. – О, мой Аякс все-таки предоставил мне возможность рассказать поподробнее о клетках. Ухмыляющийся Кэйя вмиг сел рядом с недоуменным другом, и, положив руку на его бедро, стал медленно, будто шагая пальцами, приближаться к паху. Тарталья еле слышно выдохнул, когда Альберих таки добрался до того места, на которое ему вскоре придется надевать клетку, что тот держал в другой руке. Пальцы слегка сжали вялый член под тканью и тут же исчезли. – Так вот, – начал Кэйя, – в принципе, есть много видов поясов верности и клеток, но в нашем случае мы можем поделить их на те, которые предусматривают затычку для уретры, и те, которые нет. Так как я хороший друг, то выбрал тот, который лишь не позволит твоему члену полностью встать, а тебе, соответственно, кого-то оттрахать, – шептал соблазнительный голос над ухом. – Как благородно, – произнес Чайлд, чувствуя зачатки легкого возбуждения. – О да, я самый благородный лучший друг, – усмехнулся парень и продолжил, прикладывая металлический предмет к его паху: – Когда ты наденешь эту клетку, то не сможешь ни подрочить, ни трахнуть кого-то. На этой вечеринке твой член будет вне зоны удовольствия. – Ну здорово ты, конечно, придумал, блять! – зло прошипел Тарталья, отодвигая зарождающееся возбуждение на второй план, и уставился на Альбериха, — это буквально самая развратная вечеринка в году, а я там буду как евнух. Ну пиздец, Кэйя, спасибо! – Воу-воу, ты чего это так разошелся? Я же не сказал тебе, что ты не сможешь развратничать и трахаться. – А мне кажется, что ты сказал именно это. Как я, по-твоему, должен трахаться, если мой член будет бесполезен? – Ну, – притворно задумался Кэйя, – ты можешь сам поласкать его сквозь решетку, или же позволить кому-то это сделать язычком. Или же… – «Или же» что? – вопросительно уставился на него Чайлд, но по такому довольному выражению лица Кэйи все моментально понял. – Нет. – Да, – смеясь, протянул Кэйя, вновь склоняясь над ухом, – ты можешь наконец-таки позволить кому-то раскупорить твою невинную девственную задницу. В ней просто обязан побывать член. Почему же не сделать это в самую развратную ночь в году? – Кому-то? Не тебе? – слегка удивленно спросил тот, игнорируя последний вопрос. – Не-а, я еще никогда никого не трахал и, знаешь, какой я ловлю кайф от осознания, что я, будучи настолько шлюхой, что готов скакать на первом понравившемся мужике, все еще наполовину девственник? Ни с чем не сравнимый кайф, – заключил тот. – Да и анальный оргазм — это лучшее, что я испытывал в своей жизни. К чему мне менять это на обычную толкучку члена в кого-то? – Ну ты знатно меня унизил, конечно, – рассмеялся Тарталья, расслабляясь от грязных слов Альбериха, и, похлопав по своему бедру, сказал: – Идём ко мне, я обеспечу тебе твой любимый оргазм. – Теперь это не твоя прерогатива, – как бы между прочим заметил Кэйя, мигом выключая режим обольстителя, который был у него еще пару секунд назад. Он поднялся с кровати, игнорируя ничего не понимающего парня и вновь подошел к столу, убирая аксессуар в ящик. – Что? – не понял Тарталья. – Неужели ты купил себе то самое самотыкающее дилдо, о котором так долго мечтал и решил отказаться от моей дружеской услуги? – Лучше, – оскалился Альберих, поворачиваясь, – я нашел себе настоящий член и, прикинь, к нему в комплекте идет просто потрясающее тело. – Неужели? И кто же этот сумасшедший, готовый терпеть все твои выкидоны, вроде этих твоих голубых волос? – Они синие! – слегка раздраженно бросил Кэйя. – Да один хуй. И ни один нормальный парень это терпеть на постоянке не будет. – Ты же терпишь, – заметил тот, опираясь соблазнительными бедрами о стол. – Это другое. Я твой друг. – Друзья не трахают друг друга, – смеясь, заметил тот. – А мы и не трахаем друг друга, – ухмыльнулся Тарталья и, заметив недоуменный взгляд Кэйи, дополнил: – Я трахаю тебя. Забыл, полудевственник, помешанный на анальных оргазмах? – Иди ты в жопу. – Предлагаешь? – Нет, – неуверенно сказал тот. – Уверен? Неужели мои глаза ошибаются и твой член не начал возбуждаться? Ну, ладно тогда. Тарталья медленно расстегнул ширинку, вынимая наполовину возбужденный орган, начиная медленно себе надрачивать, смотря при этом прямо Кэйе в глаза. Он знал, что тот долго не продержится. Натура Альбериха была такова, что его только членом помани, и он сразу с удовольствием на этот член сядет. – Блять, – обреченно выдыхает Альберих, чувствуя острое напряжение в штанах, но так и не предпринимая никаких действий. В этот раз он держался поразительно долго. Несколько минут дрочки он лишь завороженно смотрел на налитый ствол, по которому медленно водили рукой, но все еще стоял на месте. Надолго ли? О, нет. Как и всегда, стоило грязным словечкам (а сегодня даже и небольшой прелюдии) промелькнуть в их разговоре, как Кэйя начинал возбуждаться. Да, он очень сильно любил секс, особенно со своим лучшим другом, который знал его вдоль и поперек. Знал все его эрогенные зоны, что он любил или же ненавидел в постели (вот это был действительно короткий список). Знал его тело и все способы, как доставить ему удовольствие. Да и дружеские подколы во время процесса нихерово так заводили, если честно. – Ну так что, – нетерпеливо спросил Чайлд, – правда хочешь прекратить наши особые отношения или все-таки сядешь на мой член и позволишь хорошенько тебя оттрахать так, как ты это любишь? Тарталья поступал не совсем честно, используя вот этот их вид разговоров, прекрасно понимая, как из-за них в крови Альбериха начинает закипать похоть. Ему было ни капли не стыдно. Он напоследок томно посмотрел на Кэйю, ловя его неуверенный взгляд, замечая там всполохи огня, а потом тихо застонал от очередного скольжения собственной руки по члену. – Блять! – повторил Кэйя и принялся поспешно стягивать одежду, пока не остался полностью голым. Естественно, его член уже вовсю стоял. Наблюдающий за этими действиями Чайлд лишь усмехнулся, понимая, что добился своего, и переместился к изголовью кровати, попутно избавляя себя от одежды и довольно откидываясь на подушку. Он продолжил медленно поглаживать ствол, дразня себя и предвкушая скорое продолжение. Посмотрев на Кэйю и, поймав его взгляд, он толкнулся языком за щёку, намекая на то, что не против, чтобы ему отсосали. – Никакого тебе сегодня минета, – твердо сказал Альберих. Тот подошёл к кровати и грациозно забрался на нее, усаживаясь на бедра Тартальи. Вплотную приблизившись к нему, возвышаясь и зажимая между телами члены, Кэйя довольно застонал, слегка двинув бедрами. – Так хочешь поскорее получить мой член в свою жадную дырку? Возбуждённый взгляд Кэйи говорил о его желании лучше любых слов. Он действительно хотел именно этого. Чайлд обхватил стройную талию парня и приблизил к себе, утыкаясь тому в грудь. Он обхватил зубами один из проколотых сосков, слегка оттягивая. Сверху послышался довольный стон, который еще больше раззадорил его. Тарталья скользнул правой рукой вверх, и зажал второй сосок между пальцев, начиная играться с пирсингом. Кэйя был возбужден до предела, все его тело было сплошной эрогенной зоной и игра с сосками, естественно, ему до безумия нравилась. А не так давно сделанные проколы лишь добавляли остроты и приятных ощущений. Чайлд мял, кусал и засасывал чувствительные горошины, чередуя и уделяя внимание каждому. Они налились кровью и выглядели такими яркими и опухшими, что мгновенно притягивали к себе взгляд. Тарталья оторвался от своего занятия, с удовольствием разглядывая свою работу, и, устремив взгляд на лицо Кэйи, увидел замутненный взгляд и приоткрытые губы, с которых чуть ли не капала слюна. Он обхватил парня чуть ниже подмышек, сильно надавливая на измученные соски, вызывая громкий стон наверху, и жадно провел языком от груди, до кадыка, останавливаясь. – Все еще не хочешь меня целовать? – тихо спросил он. – Нет, – на грани слышимости произнес Альберих, тяжело дыша, – поцелуи слишком лично… – Хорошо, – сказал Тарталья, подавляя отголосок очередного разочарования. Он начал выцеловывать подставленную грудь, кусал кожу на ключицах, кадыке, оставляя засосы везде, куда мог дотянуться губами, словно компенсируя то, чего не мог получить. Нет, он не был влюблен в Альбериха и действительно считал его самым лучшим другом. Секс был просто тем, что доставляло удовольствие им обоим и никак не мешало их дружбе. Так почему нет? Единственным минусом их дружественного секса было лишь отсутствие поцелуев, что немного удручало. Губы Чайлда были весьма чувствительными, и поэтому он любил целовать своих партнеров. Но условие Кэйи было выше его желания поцелуев. Тем более он вполне мог удовлетворить свою потребность в использовании губ, зацеловывая каждый участок бархатной кожи Альбериха, что он, собственно, и делал. Его тело было самым развратным произведением искусства, он бурно реагировал на каждое касание пальцев, губ, каждый толчок члена в жаркое нутро вырывало из него громкие стоны и всхлипы. А его скулеж, когда Чайлд вылизывает его дырку, вообще был лучшим звуком в его жизни. Особенно, когда он проникает языком в еще тугое нутро, разрабатывая и смачивая изнутри для скорого проникновения. А когда к языку присоединялись пальцы, давя на простату… Чайлд думал, что возбудиться сильнее уже невозможно, но эти мысли доказали обратное. Он неосознанно вновь схватился за талию, притягивая парня вплотную к себе, потираясь колом стоящим членом о его живот. Как же он хотел кончить вот прямо сейчас, пачкая смуглую кожу своим семенем, но еще слишком рано, они, по сути, даже не начали. Тарталья уже было хотел как-то разрядить столь интимную, располагающую к нежностям, обстановку привычными подколами, но Кэйя его опередил. – Нам надо установить правило больше не говорить друг с другом о сексе, если я хочу стать моногамным, – вдруг с придыханием сказал тот. – А ты разве хочешь? Не ты ли несколько минут назад говорил о тот, как любишь скакать на членах? И неужели тебе не нравится то, что я делаю с твоим телом сейчас? – недоверчиво спросил Тарталья, отрываясь от его груди. – Не знаю. Я говорил Дилюку, что очень люблю секс и не уверен, что смогу быть в моногамных отношениях и он меня понял, но почему-то с ним мне действительно хочется попробовать. – Именно поэтому ты сейчас сидишь у меня на коленях, напрашиваясь на член в своей заднице? – ухмыльнулся Чайлд, выплывая из того томного состояния, которое было несколько мгновений назад и вновь возвращаясь к саркастичным грязным разговорам. Это было еще одним аспектом секса с Альберихом – настрой мог поменяться за секунду. Их передружба и недоотношения были сплошной американской горкой. Он и правда кайфовал с ним. – А вот не надо было вообще заводить подобную тему, ты же знаешь как я… ахх – простонал Кэйя от очередного укуса в кадык. – Как ты что? Как ты любишь трахаться? Как начинаешь течь, когда видишь мой член, который сразу же хочешь почувствовать в себе? И, к тому же, сегодня ты начал эту тему первый. – Не смей говорить так, будто я ебаная омежка во время течки из тех фанфиков твоей сестры, – возмущенно сказал Альберих, игнорируя последнее замечание. – О, ты все-таки их прочитал? – удивленно спросил Чайлд. – Давно? Он довольно долго уговаривал того прочитать, как он говорил, «порнушечные шедевры» его сестренки. Кэйя долго отнекивался, отвечая, что предпочитает развратничать на практике, а не дрочить на описание секса. Занятно, что он все-таки сдался. И наверняка главной причиной был тот факт, что после того, как Тарталья в очередной раз читал новый фанфик, у них был очень горячий секс. – На прошлой неделе, – уклончиво сказал тот, елозя на его бедрах. – Так, – протянул Тарталья, – Кажется, я припоминаю. Ты как раз таки на прошлой неделе накинулся на меня, когда я только пришел с пар. А я-то еще думал, почему ты заставил меня использовать столько смазки. А ты, оказывается, представлял себя хрупким омежкой с текущей задницей. – Заткнись и вставь уже в меня свои гребанные пальцы, – зло прорычал Альберих. Тарталья лишь ухмыльнулся и, дотянувшись до бутылька, выдавил немного смазки, проникая в Кэйю одним пальцем. Тот облегченно выдохнул и хотел было подвигаться на нем, как тот пропал, но через секунду его растягивали уже два пальца. Чайлд заметил, как Альберих закусил губу, будто сдерживая в себе что-то. И он уже понял, что именно. – Кэйя, – нарочито мягко позвал его Тарталья. Тот перевел на него взгляд и вопросительно промычал. Чайлд лизнул маячивший перед его глазами сосок и спросил: – Хочешь, я добавлю ещё смазки? Кэйя уже было хотел сказать что-нибудь едкое, но Тарталья, предчувствуя это, надавил на его простату, и вместо слов с губ Альбериха сорвался громкий стон. Как же Чайлд обожал эти стоны. – Хочешь? – нетерпеливо спросил Тарталья. – Да, пожалуйста, Аякс. Чайлд быстро вынул пальцы, выдавливая на них почти половину содержимого бутылька и толкнулся обратно уже тремя. Снова громкий стон. Такого Кэйю – горячего, возбужденного, стонущего его настоящее имя, хотелось только поскорее натянуть на член и оттрахать до потери сознания. Смазки действительно было очень много. Она текла по его руке, пачкала ноги и диван, впитываясь в материал. А сколько ее было на ягодицах Кэйи и в нем самом… – В тебе стало свободнее после последнего раза, – заметил Тарталья. – У Дилюка член больше твоего, – сквозь возбуждение ухмыльнулся Альберих, развратно смотря тому в глаза. – Вот ведь гандон, – слегка уязвленно прошипел Чайлд, резко вытаскивая пальцы, пристраивая головку давно стоящего члена к мокрой от обилия смазки дырочке и опуская Кэйю на себя, врываясь в жаркое нутро. По комнате разнесся характерный звук шлепающихся бедер и громкий стон Кэйи, не ожидавшего столь скорого проникновения. Даже не давая тому привыкнуть, Тарталья схватил его за упругие ягодицы, большими пальцами упираясь в бедренные кости, и стал резко толкаться внутрь, стараясь попадать по простате. Судя по усилившимся хныкающим звукам, у него получалось. Кэйя был громким. Боги, каким же он был громким. Эти стоны над ухом, горячее тело на бедрах и жар тесной дырки вокруг члена сводили с ума. Альберих закинул руки на шею Чайлда, прижимая к себе, потираясь членом о его живот. – Нет-нет, – нагло сказал Тарталья, слегка отодвигая парня от себя, – не касайся меня своим членом. Лучше поработай бедрами, раз хочешь больше ощущений. Он даже не хотел с ним спорить. Было что-то до безумия возбуждающее в том, что его член полностью игнорировали во время секса. Кэйя слегка откинулся назад, упираясь руками в колени Чайлда, и принялся быстро двигаться на нем. Эта поза была не очень удобной, и поэтому спустя пару минут тот переместил руки на грудные мышцы Тартальи. – Устал, сладкий? Хочешь, я продолжу сам? – поинтересовался парень. И Кэйя бы согласился, если бы не этот снисходительный тон. Не говоря ни слова, он поудобнее устроился, упираясь коленями в кровать, и продолжил насаживаться на ствол. – Ммм, какой самостоятельный мальчик, – смеясь, сказал Тарталья, – так хочешь контролировать то, с какой скоростью и как глубоко принимать меня в свою задницу. Он прекрасно понимал, что Кэйи надолго не хватит. Тот всегда любил быстро, грубо и глубоко, но в такой позе поддерживать этот ритм достаточно сложно. Он все равно скоро сдастся и отдаст себя в его руки. А пока он наслаждался тем, как дрожало на нем горячее тело, как от каждого скачка член Альбериха бился о его торс и капли естественной смазки попадали ему на грудь. Он наслаждался его стонами и потерянным выражением лица, на котором отражался кайф от каждого попадания по простате. В очередной раз Кэйя поднялся особенно высоко, и член с хлюпом выскочил, прижимаясь к его заднице. – Упс, перестарался, – томно хихикнул тот, елозя по низу живота Тартальи, пачкая его смазкой еще больше, – если хочешь продолжить, придется тебе самому двигать меня. – Как скажешь, – ухмыльнулся Чайлд. Он схватил парня под ягодицы, приподнимая и резко опуская вниз, врываясь членом внутрь горячего тела. Кэйя застонал и прильнул ближе, утыкаясь ему в шею. Тарталья никогда не был более благодарен своей привычке регулярно ходить в спортзал, чем в такие моменты. Его руки были хорошо натренированы, и поэтому ему не доставляло особого труда приподнимать и опускать Кэйю. Впрочем, как и других партнеров. – Аякс, пожалуйста, я почти… сделай… ах… как я люблю, – прохныкал Кэйя спустя несколько минут непрерывной долбежки. Тарталья ухмыльнулся. О да, он ждал этой просьбы, с нее и начинается все самое интересное. Одна рука крепко сжала ягодицу, продолжая насаживать Кэйю на член, а вторая наоборот, отпустила его зад. – Шлюха, – наигранно зло бросил Чайлд, с силой шлепая по дрожащей заднице. – Блять, – проскулил тот, сжимаясь вокруг члена. – Нравится чувствовать внутри себя мой член, маленькая шлюшка? – разгорался еще больше Тарталья. Он продолжил шлепать то одну ягодицу, то другую, собирая всю имеющуюся силу воли, чтобы прямо сейчас не излиться от потрясающих ощущений сокращающихся мышц вокруг члена. Кэйя вздрагивал от каждого шлепка, а громкие вскрики разносились по всему помещению. Тело потряхивало и извивалось, заставляя Чайлда крепче держать его и не дать ему снова соскочить с него. Горячие стеночки сжимали его член все сильнее от каждого толчка, от каждого удара, он словно ходил по грани. – Видимо, твой недопарень разбаловал тебя своим большим членом, раз ты все еще не кончил, – ехидно заметил Тарталья. – Ну ничего, я усилю твои ощущения. Тарталья оттянул левой рукой округлую ягодицу, а правую перевел к месту их соединения и, проведя по краю растянутой вокруг члена дырке, скользнул внутрь пальцем. Кэйя протяжно заскулил от еще большего расширения. Кажется, он был близок к тому, чтобы сорвать голос. – Посмотрим, поможет ли твоей похотливой дырке дополнительная стимуляция, – пошло произнес Тарталья, погружая палец глубже, проводя по нежным стеночкам и начиная массировать простату, не прекращая двигаться внутри. И Кэйя кончает. Его мышцы судорожно сокращаются, а внутри становится так тесно, что это почти приближает Тарталью к оргазму. Но нет, пока нельзя. Семя выплескивается на него, попадая на торс, соски и даже на лицо. Чайлд жадно облизывается, слизывая капельки попавшей на его губы спермы. Он вынимает палец из жаркого нутра и подхватывает Альбериха за тонкую талию, нехотя снимая с члена, который был так близок к тому, чтобы тоже излиться, и кидает на кровать. Разгоряченный, только что испытавший оргазм Кэйя упал на спину и рефлекторно раздвинул ноги, демонстрируя свою пульсирующую дырочку, откуда совсем немного вытекала смазка. От такого вида Тарталья чуть было не кончил без стимуляции, но вовремя пережал головку, другой рукой слегка щелкая по члену, пытаясь отголоском боли сдержать оргазм. Ему удалось. Не медля больше не секунды, он забрался на кровать, устраиваясь между раздвинутых ног Кэйи и резко загоняя член в сжимающееся колечко мышц. Слегка болезненный, но не лишенный удовольствия стон Альбериха, едва не оглушил его. Как же хорошо, что в их съёмном жилье была неплохая звукоизоляция. Даже не давая тому прийти в себя после оргазма, Чайлд начал быстро вбиваться в раскинутое на кровати тело, вздрагивающее от каждого толчка. По телу скатывалась сперма Альбериха, смешиваясь с потом. Это было так пошло и грязно, что лишь усиливало его и без того сильное возбуждение. Кэйя дрожал от переизбытка стимуляции. У него был какой-то дикий кинк на пенетрацию по время его рефрактерного периода. Он наслаждался этим ощущением почти боли, когда горячий орган насильно раздвигал рефлекторно пытающийся сжаться после оргазма анус. Разумеется, Чайлд не мог ему отказать в этой прихоти, ведь он тоже ловил кайф от ощущения судорожно сокращающихся стеночек вокруг члена. Это ощущалось почти вибрацией, а кто не любит вибрацию во время секса. – Блять, обожаю твою дырку, растянутую вокруг моего члена, сладкий. – Аякс, – жалобно стонал Кэйя от сумасшедших ощущений. Тарталья резко вгонял член в опухшую дырочку, крепко держа Альбериха за ягодицы. Он был уверен, что завтра останутся синяки от столь сильной хватки. Жаль, что на смуглой коже Кэйи они не будут выделяться так сильно, как он того бы хотел. Но несмотря на это, ему безумно нравился его оттенок кожи, он просто млел от контраста. – Выйди…ах… пожалуйста, выйди, – пронзительно стонал Кэйя, которого безжалостно трахали. Если бы Чайлд не знал его слишком хорошо, то подумал бы, что ему действительно больно и он просит прекратить, но тот хотел другого. Тарталья ухмыльнулся и слегка отстранился, чтобы член выскользнул из него. Он перевел взгляд между его ног, наблюдая, как красная и опухшая дырка пульсирует и пытается сжаться, и тут же снова резко вошел внутрь, врываясь в тесный жар. От столь быстрого движения Альберих проезжается по кровати, чуть не ударяясь головой об изголовье кровати. Благо, подушки не дают этого сделать. Громкий, почти болезненный вскрик разносится по всему дому. Наверное, Чайлд никогда не сможет понять, почему все то, что он сейчас делает с телом Кэйи, тому так нравится. До безумия. Он продолжает двигаться так – полностью выходя и вновь резко вставляя до самого конца. Тарталья с восторгом и похотью наблюдает за тем, как слегка опавший член Кэйи мотается между ног от каждого толчка. Как бы он ни любил трахать его так, игнорируя чужой орган, но это было слишком эгоистично сейчас. Тарталья слишком хорошо знал тело Альбериха. Если первый раз тот легко мог кончить без прикосновения к члену, лишь от толчков по простате, то вот уже во второй раз ему нужна была хоть какая-то стимуляция, чтобы получить оргазм. Если бы он просто стал водить пальчиком по стволу, Кэйя бы все равно кончил, но сегодня он хотел дать ему больше ощущений. Чайлд обхватил рукой чужой, уже вновь твердеющий член, принимаясь надрачивать в такт своим толчкам. Альберих метался по кровати, пытаясь то ли уйти от прикосновений, то ли наоборот – ощутить их сильнее. Предчувствуя надвигающийся оргазм, Кэйя переместил дрожащие руки на торс Чайлда, царапая его короткими ногтями, и с надрывом простонал: – Пожалуйста, сначала ты… кончи в меня. Хочу… ах… хочу внутрь, прошу. Чайлд и так знал, что он этого хочет, всегда хотел именно так. Но одно дело знать, и совсем другое – слышать этот жалобный голос, просящий, чтобы в него кончили. Кэйя просто обожал, когда ему кончали в задницу, и на вполне резонный вопрос «почему?» отвечал: «– Потому что это так грязно, когда в тебя выплескивают сперму, наполняя и будто пачкая изнутри. Только вот так жаль, что запас спермы ограничен, мне бы хотелось, чтобы меня, как говорится, «заполнили под завязку». Чтобы даже мой живот немного вздулся от большого количества спермы. Как думаешь, если я приму два члена сразу, они смогут кончить и заполнить меня, чтобы это было заметно? О, или просто гэнгбэнг, чтобы как минимум трое парней подряд кончили в меня». После такого ответа они, естественно, тогда снова потрахались. Да, Кэйя был просто ходячий мальчик-кинк. – Сожмись сильнее, похотливая шлюшка, и я награжу тебя своей спермой, которую ты так любишь чувствовать в себе, – сквозь зубы сказал Тарталья, уже чувствуя, что ему осталось всего пару толчков до оргазма. И Кэйя сжался. Он всегда выполнял такие приказы, не мог не выполнять. Тарталья уже давно ходил по тонкой грани, еле сдерживая себя, но эта узость стала последней каплей. Он хрипло застонал и, склонившись над Альберихом, прижался к нему торсом, пачкая его в собственной подсыхающей сперме. Он прикусил кожу в районе шеи, сжимая руку на члене парня, и так зажатом между их телами. Оргазм был слишком ошеломительный, он не мог остановится и рвано двигал бедрами, наполняя Кэйю спермой, чувствуя, как же внутри него влажно и горячо. На особо резком толчке, сопровождающимся громким хлюпающим звуком, Альберих закинул на его бедра ноги, притягивая к себе, и, надрывно простонав, кончил второй раз, изливаясь на их животы. – Каждый раз удивляюсь тому, как же долго ты можешь сдерживать себя от оргазма, – хрипло проговорил Кэйя, пытаясь отдышаться. — Это бы меня даже оскорбляло, если бы я не знал, как долго ты учился этой технике. Тарталья тихо хмыкнул, и взглянув на парня, неожиданно нежно провел по его скуле, говоря: – Все ради тебя. И тут же сам удивился тому, каким тоном было это сказано. Да, он действительно несколько месяцев осваивал это умение долго не кончать, и да, по большей степени из-за запросов в постели его друга-любовника, но не только из-за этого. Еще он обожал учиться чему-то новому. Даже «такому» новому. Чайлд уже хотел было выйти из Альбериха и лечь рядом, а лучше вообще сразу пойти в душ, но тот вдруг протянул к нему руки и тихо попросил: – Иди ко мне, пожалуйста. Было в этой, с виду простой просьбе, что-то очень интимное и странное, ведь Альберих никогда не просил обнять его после секса. Видимо, сегодня действительно был переизбыток ощущений, да и последние его слова могли сыграть не последнюю роль. Он не мог ему отказать, да и не хотел. Тарталья лег на него, кладя голову на грудь, слушая бешено скачущее сердце, и прикрыл глаза, расслабляясь. Руки Кэйи опустились на его шею, а одну ногу он вновь закинул на его бедро, прижимая к себе. – Что это на тебя нашло сегодня? – тихо спросил Чайлд, стараясь не думать о том, что это «что-то» так же нашло и на него. – Не знаю, – послышалось сверху, – просто захотелось полежать так. Несколько минут они просто лежали в объятиях друг друга, приходя в себя после секса, пока Кэйя не нарушил тишину, столь непривычную для них. – Что это за фигня была с пальцем? – и все снова вернулось в их привычное русло. – Прости, – смущенно пробормотал Тарталья, оставляя легкий поцелуй на ключице, – я слишком разошелся. Ему вдруг стало немного неловко и даже стыдно перед Кэйей. Нет, не из-за самого действия, а из-за его внезапности. Обычно, они обговаривали все, что хотели бы сделать в постели, либо до, либо уже в процессе. В тот момент он даже не подумал о том, что, возможно, Альберих может не одобрить это, ибо возбужденное состояние давало о себе знать, но сейчас, когда тот спросил его об этом… – Не извиняйся, мне понравилось, – просмеялся Кэйя, – просто это было неожиданно. Но, скажу я тебе, – он взял Чайлда за подбородок, приподнимая и заставляя смотреть на него, – пиздец как приятно. В следующий раз сделай так же. – Как скажешь, – вмиг расслабился Тарталья. Он, кажется, понял, почему сегодня между ними проскальзывала эта непривычная для них нежность в постели. Все из-за его слов о том парне. Чайлд все еще был готов подписаться под своими словами о том, что он не влюблен в Кэйю, просто действительно не хотел терять то, что происходит между ними. Но после слов о следующем разе с его души будто упал невидимый камень. Все остается как прежде, это же Кэйя. Он не создан для моногамии. Для здоровых открытых отношений возможно, но точно не для моногамии. Спустя еще несколько минут, когда они оба остыли, а сперма между ними начала становиться холодной и мерзкой на ощупь, им пришлось оторваться друг от друга. Опавший член выскользнул из Кэйи и Чайлд завороженно уставился на то, как из него стала вытекать сперма. – Нравится? – ехидно спросил Альберих, шире раскидывая ноги для лучшего обзора. – Нравится видеть то, что ты сделал со мной? Он перевел руку к дырочке, собирая семя и, поднеся ко рту, облизал пальцы, довольно ухмыляясь. Альберих посмотрел прямо в глаза напротив, и, зачерпнув еще спермы с торса Чайлда, продолжил вылизывать собственные пальцы. – Один из моих любимых видов, – серьезно заключил Тарталья, обводя растраханный вход и слегка проникая внутрь, пытаясь запихнуть сперму обратно. – Хочешь, я тебя вылижу? – Заманчиво, – улыбнулся Кэйя, – хочу. Не говоря больше ни слова, Чайлд устроился между призывно раздвинутых ног и проник языком внутрь. Анус охотно поддался, и он почувствовал, как на языке начинает скапливаться его сперма вместе с ранее использованной смазкой. Кэйя наверху тихо постанывал, а его член уже начал снова подниматься. Тарталья продолжил свое занятие, очищая того от своего семени, гладя языком нежные стеночки. Жаль, но достать до простаты было невозможно. – Просто подрочишь или мне трахнуть тебя пальцами? – спросил парень, немного отстраняясь. – Давай ты мне подрочишь, пока будешь лизать, а я попробую заставить тебя кончить ногой. По комнате разнёсся громкий смех. Кэйя вопросительно уставился на него, молча спрашивая, что его так развеселило. – Это так смешно прозвучало, – отсмеявшись, произнес Чайлд. – Хочешь, чтобы моя нога кончила? Не хочется тебя расстраивать, но она на это не способна, и даже ты не в силах этого изменить, как бы ни пытался. – Идиот, – закатил глаза Альберих. – И все-таки, что ты имел ввиду? Мне трахнуть твою ногу как собачка или же ты поработаешь ступней? – Ты сейчас договоришься, и я вообще буду просто лежать, пока ты меня ублажаешь. – Эй, ну ладно тебе. Справедливости ради, Тарталья тоже мог поставить ему условие и сказать, что тоже прекратит свои действия, но, зная Кэйю, тот из принципа мог просто сказать: «Делай, что хочешь». А он уже втянулся и действительно хотел вылизать его и кончить еще раз. Так что лучшим решением было сдаться его милости сейчас. Он вновь приник к приоткрытой дырочке, запуская язык внутрь. Одну руку Чайлд переместил на не до конца возбужденный член Кэйи, начиная надрачивать, а второй начал массировать его яички. Он буквально трахал его своим языком, проникая настолько глубоко, насколько это было вообще физически возможно. Разработанные стеночки с легкостью поддавались его напору, что было вполне естественно, после того как практически полчаса член Чайлда настойчиво таранил его, не давая сомкнуться. – Я, конечно, понимаю, что ты там кайфуешь, но, может прикоснешься к моему члену? – сказал Тарталья, на миг отрываясь от своего занятия. Наверху тихо хмыкнули и уже через пару секунд он почувствовал на стволе прикосновение маленьких пальчиков, которые начали поглаживать его по всей длине, особо чувствительно задевая головку. Стимуляции было недостаточно, но сам факт того, что Кэйя почти дрочит ему ногой, прижимая одну ногу к боку, а вторую чуть сгибает, чтобы и дотянуться до его члена и дать ему возможность продолжать вылизывать себя после секса, возбуждал до дрожи. Чайлд вновь опустил голову, проходясь языком между ягодиц, заканчивая свой путь на яичках и повторяя это действие несколько раз. И тут же снова проникает внутрь, продолжая надрачивать твердый член. Голос Альбериха был хриплым, но он все равно постанывал от такой приятной ласки, тем самым еще больше заводя Тарталью, который уже сам начал слегка двигать тазом, толкаясь в предоставленную конечность. Спустя пару минут тихие стоны наверху начали нарастать, а бедра стали ощутимо подрагивать. Кэйя был очень близок к оргазму. Убрав одну руку с яичек, которые он все это время мягко массировал, Чайлд погрузил два пальца внутрь опухшей дырочки, пристраивая их вместе со своим языком, и пару раз прошелся по простате. От этих действий, а также от ласки его члена, Кэйя вскрикнул и излился себе на живот. Почти сразу Чайлд поднялся над разомлевшим парнем и, слегка надавив ему на подбородок, приоткрывая рот, опустил головку на его губы, начиная резко себе надрачивать. Всего через пару движений горячая сперма выстрелила прямо Альбериху в рот. Он на автомате сомкнул губы, всасывая и глотая прозрачную жидкость. Сил Чайлда хватило только на то, чтобы завалиться на бок, обнимая горячее тело парня. Они оба тяжело дышали и, кажется, просто истратили все свои силы. Благо, был вечер и никаких планов у обоих сегодня больше не было, лишь сходить в душ и смыть с себя всю сперму и смазку, в которых они испачкались. – Этот оргазм был последний на сегодня, – приходя в себя сказал Тарталья. – Да уж, согласен, – ответил Кэйя, нехотя приподнимаясь. – На сегодня точно все, я слишком вымотан и выебан. – Я старался, – оскалился Чайлд. – Надеюсь, ты удовлетворил свою потребность в таком количестве смазки. Постельное белье в этот раз стираешь ты. – А ты читал последний фанфик своей сестренки? – вдруг загадочно спросил Альберих, уводя тему от стирки, которую просто ненавидел. – Это про драконов то? Ага, мне понравилось, знатно так подрочил, – мечтательно протянул Тарталья. – Нет, она вчера выложила новый, – хитро ухмыльнулся парень. – И что там? – без энтузиазма спрашивает Чайлд, все еще вспоминая недавнюю ахуенную дрочку и не замечая фирменной ухмылочки друга. – А там мы лежим на кровати, лицом друг к другу, целуемся, а сзади нас трахают огромные члены. Чайлд в шоке открыл глаза и посмотрел на Кэйю, которого эта ситуация очень уж повеселила. – Что? – оторопев спросил Тарталья. Кэйя лишь пожал плечами, будто в его словах не было ничего удивительного, встал, ни капли не стесняясь своей наготы, и направился к выходу их комнаты. У самой двери он обернулся и, бросив откровенный взгляд на своего друга, произнес: – Можешь уверять меня сколько угодно, что ты чисто актив, но я видел, как дернулся твой член после моих слов. Не сказав больше ни слова, он вышел, захлопнув дверь, будто ставя точку.