Ради неё

-Лёва… А куда ты собираешься? -По делам. -У тебя каждый вечер какие-то дела. Ты как будто бежишь от меня. -Может хватит страдать? Посмотри на себя, в кого ты превратилась? -Лёвушка, я сейчас приведу себя в порядок. Давай побудем сегодня вместе? -Регина, у меня дела. -А я?       А она лишь невидящим взглядом, полным отчаяния, словно промокший под дождём бездомный щенок, смотрела на то, как Лев покинул их квартиру в престижном районе Москвы. Лёва сильно изменился после ситуации с КГБ и Генри. Из произошедшнго можно было сделать два вывода: первый — кроме неё, её (и Лёву) не будет спасать никто, второй — спасать двух утопающих сразу ей не под силу, один из них в конце точно захлебнётся. (Интересно, кто это будет? Риторический вопрос, учитывая то, на что она способна ради Лёвушки). Сейчас она взяла на себя ношу всё исправить, она старается изо всех сил, правда! Тщетно. Что она делает не так? Что с ней не так? Она и есть ходячий «не так»?       Крутя, как заевшую пластинку, эти вопросы у себя в голове, Регина не обратила внимание, как вышла на улицу и уже успела дойти до парка вблизи набережной.       Зачем она туда пошла? Лёва. Почему в летних тапочках зимой? Лёва. Куда ей идти? Лёва. Что за машина остановилась? Лёва. -Колесникова, ты что ли?       Дверь машины открылась, и безумно знакомый голос окликнул её. Кто это? Она помнит, она помнит, она помнит… Если бы только картинка не расплывалась… Зачем она выпила столько таблеток? (Лёва).       Дверь захлопнулась, послышался мягкий хруст снега и стук каблуков в её сторону. -Колесникова? Что с тобой? — чьи-то тёплые руки легли на плечи Регины.       Взгляд, наконец, смог сфокусироваться на человеке напротив. Голубые глаза, смешной шарф на голове, летящие ткани. Спутать было невозможно. -Вера Ипполитовна? — неуверенно произнесла Регина, -Здравствуйте. -Да-да, я. Не желаешь проехаться ко мне на чай? -Мне нужен Лёва. — вспомнив причину своего выхода в свет ответила Регина и подалась вперед, но сильные руки не пустили. -Я настаиваю.       В глазах потемнело, ноги подкосились, держать равновесие становилось все труднее, дыхание остановилось. Казалось, это состояние длится вечность. Резкое ухудшение не утаилось от глаз Веры, она приобняла младшую за талию, благодаря чему та смогла устоять на ногах. -Регина? -Ну хорошо. Чай так чай. — обессилившим, но с ее особенной, немного наглой ноткой в голосе ответила Регина. Внезапно хрустальные слёзы полились из её мутно-зеленых глаз. Неконтролируемо. Она не может. Ничего не может.       Со стороны Веры, Регина выглядела обессилившим, потерянным в большом городе котёнком. Этот котёнок сейчас стоял перед ней с закрытыми глазами и тихо плакал. Уязвимо. Более искренних слёз она не видела ни у кого, из её глаз лилась чистой воды боль. Вера помнила её яркие, полные огня, жизни и азарта изумрудные глаза, что с ними стало? Что за «Лёва», к которому она идёт в таком состоянии? Можно было бы списать её действия на сильное алкогольное опьянение, но от неё идет лишь небольшой запах тех самых духов с их последней встречи. Запах светлого прошлого.       Вера чуть ли не на руках отвела Регину до машины и усадила на заднее сиденье. Та, помимо механических движений, не подавала никаких признаков жизни. В глазах — хрусталь, в душе — лишь сталь.       Они ехали молча, старшая изредка посматривала в зеркало заднего вида. Регина сидела в той же позе. Мраморная статуя. Фарфоровая кукла. Вера не знала что говорить, очень уж не хотелось давить на больное, а больное, по всей видимости, там было всё. Она часто слышала фамилию «Барская», часто видела её фотографии в журналах, показы по телевизору, она ей по-настоящему гордилась. Кто показал тебе мир моды? Кто научил тебя видеть искусство в одежде? Кто, если не она?       Они въехали во двор, чудом зашли в дом и поднялись к ней в квартиру. -Пей, — Вера поставила перед вымотаным человечком кружку с волшебной настойкой Лили, которая выводит из любого невменяемого состояния. Женщина, мешающая кофе с коньяком явно знает толк в такого рода лекарствах.       Взгляд Регины прояснился. Движения, кажется, перестали быть механическими. Вера рассматривала младшую девушку, словно картину в музее. Она замечала абсолютно всё: бегающие глаза, мокрые волосы, нахмуренные брови, сильную дрожь в руках, сухие губы. Регина была без макияжа, с опухшим от плача лицом, неровным пробором и выглядела так, будто бесконечно устала от всего на свете. Что скрывается за всем этим горем? -А теперь спать. Завтра поговорим.