Ради неё

      Холодные лучи зимнего солнца пробивались сквозь закрытые шторы в квартире Веры Араловой. Спать без сновидений оказывается так волшебно. Попытка Регины встать с кровати не увенчалась успехом, ей казалось, будто куча подушек, на которых она спала, засасывает её в себя. -Проснулась?       Этот бархатный, с небольшой хрипотцой голос Регина готова была слушать вечность. Он казался ей невероятно успокаивающим. Словно голос, за который можно было спрятаться в случае неудачи, уткнуться в него носом, плакать, плакать, плакать, и, наконец, перестать быть сильнее всех. Хотя бы на мгновение.       Регина промычала что-то невнятное в знак согласия. Она всё ещё была с закрытыми глазами в полусидячей позе. Разум её пришёл в более-менее адекватное состояние, и ей оставалось только гадать, насколько же ужасно она выглядит сейчас перед человеком, который довёл её до вершин. Стыдно.       Сбоку послышался звук открывающихся штор. В какой комнате она вообще находится? Открыла глаза. -Я принесла чистую одежду. Чай уже на плите. Можешь принять душ.       Взору Регины предстала женщина в домашней пижаме японского стиля. Просто, но со вкусом. На ней не было платка! Только сейчас до младшей дошло, что она никогда не видела Веру без головного убора. Сейчас же та выглядела… Будто без ракушки, под которой она прятала своё истинное, уязвимое «я». И, несмотря на прошедшие года, осталась такой же невероятно красивой.       Вера вышла. Регина через силу сходила в душ. В зеркало смотреться не решилась. Надела такую же как у Веры пижаму. Покачиваясь, по памяти доковыляла до кухни. Вкусно пахнет. На столе чай и яичница. За столом Вера с сигаретой в мундштуке читает журнал. Тоже села за стол.       Голубые глаза оценивающим взглядом, полным любопытства, осмотрели Регину. Чтож, могло быть и хуже. -Как спалось? — начинать нужно с простого, спрашивать о «трудной жизни» в лоб абсолютно неэтично. -Всё хорошо, спасибо, — было странно услышать свой голос без наглых ноток, в поистине благодарном тоне. -Не за что. Смотри, что сейчас вошло в моду у европейцев. Что думаешь об этом? — обследование продолжается, она протянула Регине журнал с фотографиями от «Диор». -Как по мне, полная везвкусица, — безучастным тоном ответила она и протянула журнал обратно, — я бы такое не надела.       Обследование окончено: видит чётко, слышит без помех, говорит связно, всё еще имеет вкус. -Такое — нет, а распахнутую шубу на ночнушку — да? — всё ещё прожигая взглядом спросила старшая, — Что случилось? -Это не ваше дело.       Сказала, как отрезала. -Регина, у тебя 2 пути развития событий. Первый: я забираю тебя из парка и ты мне всё рассказываешь, второй: тебя забирает скорая и ты рассказываешь всё психиатру, — давить было не очень хорошо, но с Региной с самого начала можно было договориться только так. -Я искала Лёву, — словно камнем по голове осенило её, — и мне нужно идти, ещё раз спасибо за всё.       Она поднялась со стула, пошатнулась, и хотела пойти прочь, но сильная рука с другого конца стола не дала ей сдвинуться. -Расскажи мне всё от начала до конца и иди на все четыре стороны.       Регина не вдаваясь в детали и эмоции рассказала о том, где живёт, о своём браке и нынешнем горе, и объяснила причину, по которой ей срочно нужно было идти. -Советы ты не примешь, воля твоя, иди.       Вера дала Регине одежду, оценив состояние волос пострадавшей, поняла, что выглядит приемлимо, спросила подвезти ли её, на что получила грозное «Нет, тут недалеко», и отпустила свою барашку. -До свидания.              Весь день не могла она найти себе место. Как назло, это был её выходной, поэтому поехать в театр и окунуться с головой в работу было неосуществимо. Посмотрела комедию по телевизору. Не смешно совершенно, кто такое вообще снимает?       Ближе к вечеру решила проверить, как там её «подопечная». Вернее, решила она это ещё когда Регина заикнулась об уходе, а осуществить поехала именно сейчас. Нельзя оставлять человека в таком нестабильном состоянии одного на долгое время.       Приехала по (специально записанному после единственного упоминания за весь рассказ Регины) адресу, узнала у соседей квартиру, где проживает, как те выражались, «сумасшедшая, сумасбродная, взбалмошная истеричка».       Постучалась. Нет ответа. Потянула за ручку. Дверь открыта. Зашла. -Регина? Это Вера Ипполитовна. Я за вещами, — это оправдание своему визиту она придумывала всю поездку до дома манекенки. Белая шуба валяется на полу. -Вера Ипполитовна? Я… Принимаю ванну. Вещи в стирке, можете их завтра…       Она не успела договорить, дверь в ванную комнату отварилась, и модельер бесцеремонно уставилась на Регину, что лежала в ванне в одежде Веры, на раковине рядом с которой лежали маникюрные ножницы и более ничего. В ответ на неё смотрели непонимающие, замыленные уставшие глаза.       В один миг то, что могло случиться, пронеслось перед глазами старшей. Приехав на пару минут позже, она застала бы девушку в плачевном состоянии. Двойственное чувство посетило её душу: отлегло, потому что она успела, и свалился камень на сердце, потому что могла не успеть