Эльфийские странности

Оценивая здраво, они были недостаточно компетентны, выполняя квест в проходе Дугана. Следовало узнать о пропаже немного больше. А оставались ли ящики? Или пропадали вместе с рыбой? Как Ауриль выражала свою благосклонность при получении даров? Они ничего не знали о Богине Севера. Хотя Боджер мог бы что-то помнить, он отсюда родом. Или соврал тому доверчивому голиафу, чтобы их группу не выставили на мороз. Хотя умеет ли врать Боджер?.. Сам Барадун тоже отличился в этой битве. Выбрал ужасное место для засады, из-за чего был ранен этими мерзкими созданиями. Несмотря на бдительность проглядеть скрытую атаку здоровенной кошки — какой позор. Он — Верховный Чародей… Сбит с ног, измазан снегом, бежал через сугробы по ущелью. И глупая сигнализация Грега активировалась от его поспешного отступления. — Барадун, ты пытался украсть еду! — кричит на него кретин Боджер. И тут громадная меховая тварь выскакивает на поляну, давая остальным рассмотреть себя. И меняет цель на Боба, стоявшего около скалы. Барадун ещё не научился тёмному зрению, но лицо эльфа кажется ему странным. Непонятное чародею абсолютное принятие.

***

Вся их компания даже не может быть уверена, кто забрал подношения. Да, появилась большая и непонятная женщина с рогами и лицом совы. Но Барадун, как не пытался вспомнить, не смог сказать точно, как выглядит Ауриль. Он и раньше замечал, что Лейтил забрал у него не только силы, но и некоторую часть памяти. Но каждый раз сталкиваться с подобным было неприятно. И если сражения и квесты немного поднимали уровень, то знания приходилось накапливать заново. И осознавать это было неприятно. И это определённо было одной из тем для размышлений на ближайшее время для Верховного Чародея. — Я так рад, что вы оставили своё мнение при себе! — вклинивается в поток невесёлых мыслей голос Грега, — я очень вами горжусь. Ты не сказал ничего из того, что я ожидал. — Да, ребят, я знаю, вы не можете прочитать старину Боджера… — начинает самодовольно разглагольствовать этот болван. — Он может вас удивить. — подхватывает Боб. — Да, иногда. Барадун уже готов отключиться от их болтовни, чтобы продолжить размышления о Богах, жертвах и скальных кошках. Однако вдруг что-то в тоне эльфа, стоящего рядом с чародеем, заставляет сердце забиться быстрее. — Я чувствую, что это была Богиня, забравшая жертвоприношения, как и должно было быть. — и звучит Боб необычно уверенно и спокойно. Словно вот именно этот эльф знает о Богах и жертвах столько, сколько никто другой. Будто точно уверен, как выглядит Ауриль. Барадун машинально вставляет слова в беседу этих придурков. Их даже никто не видел, можно сказать местному сброду что угодно, и те поверят. Барадун и его команда — герои, спасшие город! Для мастера Пэдрика, да… — Давайте вернёмся в город. — произносит Барадун, когда ощущает перерыв в разговоре. Остальные согласно кивают, а Боджер движется к ящикам. Но там ничего не осталось. — Ты съел плавник, не так ли? — Грег явно злится. — ты разбил мне сердце! — Может это был вор, но я не знаю, как мы собирались остановить вора. Так что… Боб действительно хорошо вписался в их группу. Эльф, который не видел свою семью и дом много лет. Чей брат — предатель, отправивший их сюда. Боб, видно, очень старался остаться с ними. Поэтому пытался поддержать Боджера и смягчить гнев Грега. Поэтому так уверенно говорил об их подвиге в сражении с котами. Возможно, про Богиню он сказал только для поддержки командного духа. Было бы крайне идиотским исходом облажаться с заданием местных, не помочь мастеру Пэдрику завоевать доверие народа и остаться в Мёртвой Мерзлоте. А ведь этот драконорождённый имел бы полное право их бросить. Барадун был не самым приятным Верховным Чародеем. — Давайте вернёмся в город. — повторяет Барадун. Больше никто не возражает.

***

Всё идёт подозрительно гладко, не считая паршивой погоды. Барадун уже устаёт нервно оглядываться и ждать удара в спину от каждого сугроба. Грег горит энтузиазмом, обучаясь на своих курсах, и всякий раз рассказывает об этом спутникам. Боджер удивительным образом стал казаться чуточку умнее. Он не просто машет топором, но и анализирует свои действия, старается повысить эффективность. О чём тоже рассказывает. — Ты всем этим занимаешься, ты помнишь… как драться, да? — развлекается Барадун, издеваясь над здоровяком. — Я оскорблён! — Боджер, пусть и не сразу, но вспоминает все три своих способности. И, пусть это и не подходящее занятие для Верховного Чародея, Барадун возглавляет одну из экспедиций, отправившихся на поиски еды. Потому что ему нечего рассказывать на их вечерних собраниях. Он почти уверен, что отлично справится, поэтому выдвигается в противоположную от других групп сторону. Маленькое путешествие показывает, что охота — не совсем простое занятие. Огненные снаряды летят точно в цель, но найти эту цель в Мёртвой Мерзлоте — проблема. Зато топить снег у Барадуна получается вполне сносно. Постепенно его заговор становится мощнее. В снегу появляются небольшие дорожки талой воды, иногда ненормально длинные, около 140 футов. И это заставляет чародея основательно задуматься. Заклинание огненного шара было одним из тех, которое часто использовали для разрушения. Разумеется те, кто не достиг могущества Верховного Чародея. Так что Барадун знал о нём от авантюристов, которых вынужден был сопровождать в квестах. Поэтому, прежде чем попробовать что-то новое, он отходит немного вперёд от основной группы. Затем формирует огненный снаряд. И, в последний момент, призывает поток хаоса, усиливая эффект огненного сгустка. Странные ощущения заставляют руку дёрнуться, шар улетает чуть криво. — Это был… Огненный шар! Я сотворил огненный шар! Восторженный Барадун ещё некоторое время швыряет заклинания в разные стороны. Потом группа просит его прекратить, здраво опасаясь за свою жизнь. Чародей поворачивает обратно, пока его спутники тащат добычу. Он определённо собирается показать новое умение своим приятелям, пусть те раньше просили этого не делать. Но огненный шар уж точно полезнее актёрских глупостей Грега и рубки Боджера.

***

Совершенно неожиданно получив работу, вероятно, первый раз в своей жизни, Барадун отправился в таверну. Их группа собиралась там каждый вечер, чтобы узнать слухи и говорить всем о мастере Пэдрике, как о лучшем кандидате на пост Верховного Чародея. Барадун как раз наслаждался тем, как фермер и кузнец внимательно слушали о его достижениях в магии, когда случилось очередное странное событие, связанное с их новым знакомым. Боб прошёл в таверну крадучись, избегая чужих взглядов. Барадун, будучи бдительным, заметил его раньше прочих и собирался позвать. Но что-то словно ударило, заставляя проглотить оклик. Их приятель сжал пальцы, пригнулся и нервно огляделся, проходя к бару. — Бармен, можно мне… Выыыыпить. Барадун точно знал, что его лицо сейчас вытянулось, а пальцы сжали кружку сильнее обычного. Это не было нормальным Бобом. Это вообще не было Бобом. — Привет, Боб. — окликнул он. — в тебе есть что-то новенькое? Грег и Боджер тоже обернулись в сторону бара, хотя ещё и не понимали причин чужого замешательства. А затем глаза эльфа затянулись тьмой. Теперь уже все трое смотрели на него с замешательством, не зная, как реагировать. Благо Боджер остался туповат и прямолинеен, поэтому быстро завязывает диалог и выясняет, где пропадал их эльфийский приятель, и что с ним там случилось. — Это была какая-то вампирская сороконожка, и ты теперь — вампир или типа того? — уточняет кузнец. — Не совсем, но эффект похож, наверное… — Боб немного дрожит и жесты у него дёрганные. Пока остальные продолжают обсуждение, Барадун пытается вспомнить. Он не верит в сороконожек-вампиров, но одежда Боба частично сгорела, а сам он цел. Глаза у него чёрные, а голос странный. Уже ночью, глядя в деревянные балки потолка над кроватью, Верховный Чародей приходит к выводу, что Боб может быть одержим. В какой-то книге говорилось, что иногда исчадие ведёт себя скрытно, не раскрывая факт овладевания чужим телом. Ну а когда тварь хочет поживиться свежим мясом или просто устаёт, то вволю резвится, взрывая всё изнутри и используя свои подозрительные способности. Но Барадун не был очень хорош в демонах, поэтому с выводами спешить не стал. Существовал значительный контраргумент внезапной теории. Брат Боба занимался тем же, как и вся семья, судя по рассказам. Хотя дыма и чёрных глаз и Фиба не было. Могла ли целая семья поклоняться демонам, позволять им проникать в себя и своих детей? Барадуну было плевать на эльфов, запертых на своих островах, поэтому о традициях этого народа он сказать наверняка не мог. Но был ведь Призыватель Костей, которого на островах не жаловали, как и его семью. Значит такое не приветствовалось? Чародей устал бороться со сном, поэтому оставил около Боба знак вопроса и уткнулся лицом в подушку.

***

Оставшиеся дни прошли быстро и монотонно. Компания восхищалась талантом Грега, который нашёл своё призвание на сцене. Барадун пытался помогать в кожевенной, причём вполне честно. Скидка в пятьдесят золотых — хорошая скидка. Чем занимался Боджер оставалось загадкой. Но, во время отдыха группы, Боб снова вогнал их в панику. Пока все только готовились выйти на охоту, разбиваясь на группы, эльф вынырнул откуда-то из снежных сугробов им навстречу. И стал предлагать мяса. Для местных уже не было проблемой собирать куски прямо с его одежды. Но в этот раз у всех появились вопросы. — Есть немного мяса, хочешь? — спрашивает Боб. И Барадун отшатывается, понимая, что ему в лицо тыкают оторванной человеческой рукой. И предлагают её съесть. Глаза у эльфа оставались обычного цвета, не чёрного. Жуткой ауры или изменений голоса тоже не наблюдалось. Благо, он ушёл, получив отказ Боджера. Барадун понял, что у него трясутся руки. Местные довольно беспокойно обсуждали, не уходили ли дети из города. Но, так и не поняв, где можно в снежных заносах взять ребёнка, люди успокоились. Кто-то даже посмеялся над этим, как над паршивой шуткой. Чтобы хоть немного отвлечься, Барадун утягивает Боджера на репетицию Грега, но эльф идёт с ними. И всё даже выглядит вполне хорошо для одержимого. Они вместе восхищаются новым умением Грега, когда тот сбрасывает маскировку. Барадун с горечью вспоминает, что смена обличья была не слишком трудной, пока он был Верховным Чародеем. И очень весёлой для глупых шуток над слугами в замке Калабор. И чтобы не вспоминать дальше, он обводит взглядом зал, ища новый объект интереса. Боб отлично подходит, пусть и в этом вопросе всё не слишком радужно. Что-то тёмное всегда было в одиноком эльфе. Просто Барадун не утруждался глубоким анализом нового знакомца. Но и что-то хорошее в этом парне было. Например, любовь к семье, которая стало причиной их попадания в Мёртвую Мерзлоту. Могли ли демоны чувствовать что-то подобное? Барадуну было плевать, он просто убивал всех подозрительных типов раньше. А теперь что-то такое было за гранью памяти, смазанное и спрятанное. Неужели он выкинул натуральную один, если совсем ничего не может сообразить?

***

Они покидают эту чёртову деревеньку. И Барадун, внезапно, платит за их ездовых собак и упряжку. И виноват в этом Грег, который, вот так новость, научился отстаивать своё мнение и убеждать в его правильности других членов команды. Это немного злит, но затем, прямо посреди снежной пустоши, они находят ровно три золотых монеты. И чародей забирает их, восстанавливая изначальный баланс. А затем они ставят палатку посреди кучи снега. Грег мешает своими бесконечными рассказами о театре, напяливает на себя глупую шапку и шарф. Он даже нашёл трубку неясно где. И, поскольку Боджер знает предысторию его увлечения, главной жертвой становится он. Барадун наблюдает за их перепалкой, иногда пробует сотворить заклинания или прочесть их в книге. Атмосфера вокруг до безобразия дружелюбная. Даже Боб, снова взорвавший их ужин, ощущается совершенно нормальным и вполне адекватным. Просто со странностями. А потом Барадун просыпается утром и видит голову, просунутую в палатку. И все они узнают, стараясь не смеяться в голос, что это — драконорождённый, который живёт в снегах, отдельно ото всех. И Боб не придумал ничего лучше, чем пустить его в палатку, где остальные просто спали. — Что ты делаешь в нашей палатке? — уточняет чародей, пока Боджер стоит у выхода с секирой. — Ну… Мне так одиноко. — отвечает незнакомец. — Это мило. — выдавливает Барадун. Грег немедленно ввязывается в очередные объяснения, оскорбляет чужую семью и просто разряжает обстановку. Его доверие — сигнал для Боджера, тот опускает оружие и включается в разговор. Их гость продолжает рассказывать о том, как тоскливо быть драконорождённым. Боб видимо проникается историей. Спрашивает имя, затыкает остальных, давая закончить. И даже пытается не смеяться над глупым именем, данным по обычаю драконорождённых. А потом Барадун уже смеётся вместе с остальными над тем, как Боб легко впустил незнакомца в их палатку. — Я не могу спать. Вы все ложитесь спать, но я — эльф, я не могу спать! Так что каждую ночь я просто сижу в одиночестве. — старается объяснить Боб. И, когда Улыбака затыкает свои маленькие драконьи ухи, они быстро решают, нужен ли им целитель. И Боб напоминает, как часто умирает. Барадун, неожиданно даже для себя, начинает активно поддерживать эльфа, стараясь склонить на свою сторону Боджера. Потому что и ему вдруг становится важно взять в команду совершенно одинокого типа, над которым издевалась собственная семья. И который просто ходит по Мёртвой Мерзлоте в гордом одиночестве. И все, как и следовало, просто соглашаются с тем, что Домино Улыбака — драконорождённый. — Нас устраивает, что он чётко сказал, что хотел помочь злому волшебнику в городе? — не унимается Грег. — Разве он это сказал? — мягко уточняет Барадун. — Я уверен, что всё в порядке. — немедленно откликается Боб. Боджер колеблется, но выдаёт что-то о том, что такого не было. Барадун доволен тем, что их группа смогла единогласно принять такое важное решение. Он расслабляется и позволяет Бобу вести беседу с их новым другом. Эльфу, которого знает меньше пары месяцев. — Добро пожаловать на борт. — улыбается Боб и шутливо склоняет голову. — Хей! — подхватывают остальные. Всё идёт хорошо, Барадун возвращается к своему месту, надеясь немного поспать до утра, но тут начинается очередное веселье. Боджер, видимо ещё сомневающийся в их новом друге, требует Улыбаку доказать свои возможности. И просит Боба, как человека с кинжалами, ранить его слегка. И Боб, не слишком долго думая, кусает протянутую руку, оставляя кровоточащие следы зубов. Барадун вытягивает шею, разглядывая отпечатки. Но изменений клыков или ещё чего-то подозрительного не видит. У Боба просто эльфийские зубы. Остаток пути Барадун молчит, не участвуя в беседе компании. Ему действительно важно понять Боба. Этакий каприз на время их путешествия. Был ли он одержим? Чародей скашивает взгляд и мысленно отвергает эту гипотезу. Настоящий, живой, любящий — Боб не может быть демоном. Может что-то дремлет внутри, ожидая? Это было похоже на правду. Но Барадун уже знал, к чему склоняется. Внутри Боба есть нечто тёмное и мрачное. Оно заставило эльфа покинуть родной дом, скитаться и присоединиться к первым людям, смирившимся с его странностями. Оно заставляет мошенника защищать одиночку Улыбаку. И это тянет беднягу Боба во тьму, откуда выйдет бесчувственный монстр. Но это не имеет с магией ничего общего. Может служить ей источником, но не более. Барадун с тоской понимает, что Боба убивает одиночество. То самое, отделяющее стеной от мира, толкающее на мерзкие поступки и безумства. И не его одного. Чародей отлично знает, что никогда не найдёт существа, которое бы мог ценить. Потому что он идеален и велик, занимает всё пространство. И Боджер, очевидно, одинок в Медолесье. Он даже помнит все названия городов в Мёртвой Мерзлоте, знает географию и местные кланы. Война изменила его отношения с семьёй в худшую сторону, это понятно. Но что породило одиночество в Бобе? Барадуну хотелось это узнать. А сейчас их ждал злой волшебник в Вэстхейвена. И чародей знает, правда ещё не осознаёт всего масштаба, что они многое поймут. И что их ждёт прекрасный босс.