Что, если. Тупик, ставший реальностью

- О, Светлана!   - Здравствуй, Андрей.   - Привет-привет. Сегодня одна?..   - Мм-гм. - протяжно и без слов ответила слепая, уверенной походкой направляясь к двери во внутренние помещения.      У неё был приобретён «Вечный» абонемент — и таких людей было достаточно мало, чтобы сидящие за своеобразной трибуной на входе работники Акватики не знали их в лицо; ну а про «слепую девушку, которая частенько приходит одна» тут и вовсе знали абсолютно все, кто тут работал, включая даже уборщиц ночной смены.      - Проводить? - спросил Андрей даже не удосужившись поднять скрещенные и закинутые на ящик ноги, прекрасно зная, какой сейчас последует ответ.   - Нет, благодарю. - слепая улыбнулась. - Я помню дорогу.   - Приятно поплавать! - крикнул он уже ей в спину, на что девушка улыбнулась и лишь подняла вверх левую ладонь, показывая, что услышала его.      Когда с приветствием на входе было покончено, а длинные и весьма запутанные для тех, кто бывал тут в первый раз (да и для некоторых из тех, кто приходил повторно, чего уж скрыть) коридоры были пройдены — девушка, как обычно, держалась левой стороны, положа безымянный и средний пальчики на деревянный поручень, приделанный вплотную к стенам, и шедший через весь коридор в качестве декоративного украшения — так вот, когда длинные и весьма запутанные коридоры были пройдены, она мягко толкнула дверь от себя, оказавшись в раздевалке.      ”Раздевалка” — это не совсем корректное слово для описания того помещения, в которое зашла девушка. На самом деле это был пока ещё лишь *ведущий* в раздевалку коридор, однако именно он служил Той Самой границей, которую не следует пересекать представителям — или представительницам — противоположного пола, в зависимости от того, какую конкретную дверь-и-коридор мы имеем ввиду (две раздевалки, две двери ведущие в два разных коридора).   Сам коридор представлял собой уже не бесконечный паркетный пролёт с чистыми, гладкими-и-ровными дощато-деревянными стенами с множеством застеклённых витрин с кубками, грамотами, чёрно-белыми фотографиями — и всем-всем-всем, что так или иначе могло попадать под категорию «История Акватики» — а обыкновенное техническое помещение с уходящими вниз на полтора метра бетонными ступенями и отвратительно-жёлтыми кирпичными стенами по бокам, и с одиноко висящей, обыкновенной и такой же грязной, какими грязными были и сами стены, лампочкой без какого-либо намёка на плафон. Ширина лестничного проёма не позволяла разминуться даже детям, а если бы сюда каким-то неведомым чудом забрался жираф, то ему и вовсе бы тут не понравилось!   Однако если перетерпеть этот небольшой островок ”закулисья”, и толкнуть вторую дверь — ведущую уже непосредственно в раздевалку — то все негативные эмоции от прохода по технической части здания мигом забудутся.      Мне бы очень хотелось описать и саму раздевалку, но так как она являлась *женской* раздевалкой, то мне придётся пропустить этот момент и оставить некую пелену мистерии и загадочности — думаю, вы согласитесь, что так будет правильно.      Сегодня посетителей было невероятно много, и слепой потребовалось порядка полу минуты на то, чтобы найти свободный шкафчик, проходя мимо многочисленных дверок — и огибая раздевающихся — ведя по ним рукой и одновременно пробуя открыть каждую из них. Начала она двигаться как и всегда от правой-короткой стены — так проще и ориентироваться, и запомнить свой шкафчик — постепенно удаляясь от неё вдоль длинной всё дальше. Она даже успела извиниться пару раз, прежде, чем...      - Тётя Света?!      Девушка замерла, и мысленно запомнив число ящичков — и не убирая руки от металлической поверхности — с улыбкой повернула голову в сторону внезапного и невероятно звонкого детского крика.      - Здравствуй Алиса.   - Тётя Света, здравствуйте! Ой, а где тёть-Марина?      Девочка произнесла «Тётя Марина» невероятно быстро, и одним единственным словом на манер скороговорки: тётьМарина!      - Я сегодня без неё. - пауза. - Пришла поплавать, или уже уходишь?..   - Только пришла! - девочка, как могла сейчас слышать слепая, начала тихонько подпрыгивать будучи босиком — от радости? - Мама, мама! Тут тёть-Света пришла!      На этот раз она исказила уже второе имя, будто с силой выстрелила горохом из металлической трубки, буквально выплюнув слова на всю раздевалку; к тому же ещё и частично проглотив гласную на конце имени.   Слепая опустила голову слегка порозовев, ведь людей в этот момент в раздевалке было не меньше дюжины. Не прошло и пары секунд, как мама девочки тоже включилась в разговор.      - Ой, Светлана, здравствуй! А я тебя и не заметила — где Маринка?   - Я вас тоже не заметила. - в качестве приветствия отозвалась Света со смехом — женщина, которая была намного старше её, тоже засмеялась. - Марина приболела и сидит дома; сегодня я плаваю одна.   - Ой, ну как же так...      Весёлый и радостный голос женщины мигом наполнился Тем Самым волнением и заботой, которое должно появиться в голосе женщины её возраста при упоминании кого-то близкого-кто-заболел.   Но тут она обратила внимание на то, что Светлана всё ещё стоит одетая, и — судя по поднятой и приставленной к ящичку руке — по прежнему находится в поисках:      - ... иди сюда, тут есть для тебя местечко в уголке!   - Благодарю.      Светлана кратко кивнула и поспешила в противоположный угол помещения, аккуратно огибая присутствующих ориентируясь исключительно на слух, а уже через мгновение она почувствовала детскую ладошку, которую с готовностью и обняла, приняв тем самым искренний жест юной помощницы, последовав за Алисой к её маме.      - Вот, твой шкафчик («благодарю»), мы уже переоделись и потому пойд-..   - Мама? Можно я с тёть-Светой останусь?      Судя по возникшей в этот момент паузе, женщина не готова была определиться с ответом, но *почему* именно — для этого у слепой было слишком мало подсказок. Светлана вообще могла ничего не отвечать — решение, всё же, должна принимать мать ребёнка — но понимая, что пауза могла возникнуть из-за незнания *её* реакции, девушке требовалось сказать хоть что-то.      - Сегодня довольно много людей, и потому плавать я не буду, а просто поплещусь где-нибудь у бортов... - она пожала плечами и приятно улыбнулась в сторону женщины, начав снимать с себя верхнюю одежду.   - Видишь?! - весело-и-звонко закричала девочка. - Она не будет от меня отплывать!   - Ну в таком случае, - тоже повеселев, заговорила её мать, - можешь побыть с ней.   - Супер!   - Только! - резко сменила тон женщина на более взрослый-и-суровый. - Не надоедай ей, и далеко не уплывай; если она тебе что-то скажет — ты выполняешь беспрекословно! Понятно?   - Конечно!   - Ну тогда я пошла...      Последняя реплика уже предназначалась не ребенку, а Светлана — та кивнула с улыбкой и отвернувшись продолжила раздеваться; женщина тем временем ушла в душ.      - Блин, как же круто! - девочка явно была возбуждена и довольна.   - Любишь большой бассейн? - тихо спросила слепая стягивая с себя нижнее бельё.   - Ага! Он такой бо-ольшой, и глубо-окий! В нём ст-о-о-олько воды — прям офигеть!      Девушка понимающе засмеялась: что-то внутри неё кольнуло, сообщив ей о том, что она должна сделать небольшой выговор ребёнку — за пусть и мягкое, но всё же ругательство — но воспитание чужих детей она оставляла на совесть их родителей. Да и к тому же была куда более приятная тема для разговора.      - Я тоже обожаю воду! - произнесла она наклонившись к ребёнку и сказав это громким шёпотом. - Волшебное субстанция — согласна?   - А-ага!      Вряд ли Алиса знала значение слово ”субстанция”, но дети, как известно, думают-и-общаются эмоциями, легко перенимая и впитывая настроение взрослых с которыми сейчас общаются.      - Как я выгляжу? - спустя минуту, и совершенно серьёзным тоном спросила слепая у ребёнка, сделав пол оборота сначала в одну сторону, затем в другую.   - Сойдёт! - беззаботно ответил ребёнок, явно к этому моменту позабыв, что общается не со своей подружкой, а со взрослым.   - Супер! - так же легко отозвалась слепая и протянула руку вперёд. - Веди — нечего тут задерживаться!      Алиса мигом схватила чужую ладонь и потащила их обеих в душ, из которого они вышли буквально через десять секунд      Обычно Светлана так легкомысленно к данному — и обязательному — этапу посещения Акватики не относилась: душевые кабинки располагались между раздевалкой и непосредственно главным залом с четырьмя бассейнами, и миновать их обычным посетителям не представлялось возможности; мало кто заходил в бассейн не ополоснувшись перед этим в душе *как следует*. Светлана же задерживалась под струями даже дольше требуемого, ведь говоря ребёнку о том, что обожает воду, считая её волшебной, девушка не лукавила: слепая действительно обожала воду и была влюблена в неё до безумия!      Для неё не существовало таких понятий, как «сейчас, только быстренько ополоснусь и пойду одеваться!», «только приму душ и пойдём», «секунду — сполосну руки и...», нет. Для девушки любой контакт с водой — даже самый незначительный — был подобен ритуалу: прогулка под дождём, принятие ванны и душа, мытьё посуды или окон в доме — всё что угодно! Любое соприкосновение любого кусочка её тела с водой мигом превращалось для неё в событие, и занимало при этом куда больше времени, чем следует: чувства обострялись, а внимание концентрировалось непосредственно на воде, вводя девушку в состояние некоего транса — из-за чего она и переставала следить за течением времени — позволяя ей натурально наслаждаться этим контактом, чувствовать-и-впитывать воду получая неописуемое наслаждение и умиротворение... а так же позабыть обо всём на свете во время этого самого ритуала.   Да-да: даже если её обрызгает проезжающая мимо машина, Светлана всё равно получит некоторую долю наслаждения и умиротворения! Нет, ну конечно же, ей будет обидно и неприятно быть *обрызганной*! (Тем более, что лужи на дороге редко когда бывают кристально чистыми). Но контакт с жидкостью ей всё равно будет приятен... в какой-то мере... Она и сама не могла это толком объяснить никому, с кем обсуждала эту тему.      Что же касается душа — например в той же Акватике, с которого и начался весь этот разговор, о чём вы, не сомневаюсь, прекрасно помните и без напоминания — то с ним у девушки были и вовсе особые отношения. Светлане нравился этот бесконечный и мощный поток многочисленных струек, что бились-и-разбивались о её голое и нежное тело: она чувствовала одновременно и боль — которую можно по ошибке принять за щекотку — и наслаждение от контакта с растекающейся по её телу водой. Однако в отличии от всех (ладно, не всех, но многих) прочих источников воды, душ, во-первых, задевал не какой-то один конкретный участок кожи, а буквально *всё* тело, а во-вторых, под душем девушка могла наслаждаться водой будучи голенькой.      Слепая всегда — в том числе ещё и до того, как лишилась зрения — имела трудно описуемый и непонятный (для неё самой) порыв раздеться и остаться нагой: она получала удовольствие и удовлетворение — не сексуальное, а простое! — так вот, она получала удовольствие в те моменты, когда оставалась голой, или почти голой; она буквально ощущала некую лёгкость в те моменты, когда её тело могло дышать, будучи не скованным одеждой — или скованным, но лишь от части, имея неприкрытые участки кожи, как в случаях с некоторыми типами платьев, что оставляли открытой спину, например.   Когда же девушка заходила в душ, то эти два стремления-и-желания — дать телу свободу, и ощутить контакт с водой — соединялись вместе, объединяясь-и-превращаясь в невероятный коктейль непередаваемо мощных эмоций и ощущений! Душ стал для девушки настоящим наркотиком! Ведь ничто другое не могло по своей силе сравниться с данным ритуалом.      Конечно, плавая в реке — или в бассейне всё той же Акватики — человек тоже испытывает контакт с водой всем своим телом, которое точно так же, как и в душе, обнажено и свободно... но всё таки это совершенно разные вещи. И девушке нравились и то, и другое! Но льющиеся откуда-то сверху, или с боков — а именно такой душ был у неё и Марины дома — многочисленные тонкие струйки были... особенными. Уникальными и неповторимыми (прим. уточ. «неповторимыми» на последующие возникающие от контакта голого тела с водой эмоции); ощущения от контакта с водой во время душа были... непередаваемы.      Сейчас же Светлана находилась в здании любимой ею Акватики стоя под струями не одна, а в полушаге от ребёнка, который может и не был *её* ребёнком, но *сейчас* был тесно связан с ней. И потому девушка натурально постеснялась предоставить мощным водам своё тело и забыться в приятных мгновениях — вдыхая-и-дыша влажным воздухом, наслаждаясь контактом с властной-но-нежной водой, и просто... быть собой.   Сколько раз девушка уже посещала Акватику, и ни разу её не побеспокоило или хотя бы как-то напрягало присутствие других людей в тот же самый момент, когда и она-сама стояла под душем — девушка их просто не замечала, уходя куда-то в свой собственный Мир! Но сейчас...   Как же глупо это выглядит: толпЫ взрослых людей она не стесняется, позволяя себе подставлять струям своё лицо-и-глаза, забывшись обо всём, а вот рядом с ребёнком... Как же глупо.      Постояв десять или даже меньше секунд под струями, Светлана покорно позволила маленькой девочки увести себя прочь от так манящего её, и такого желанного ею наркотика: она просто не могла сказать «нет» девочке — взрослым она это говорила легко-и-не-задумываясь, и даже не произнося ни слова! Она просто делала то, что ей нравилось несмотря на мнение окружающих — и это и было её ответом. А вот с Алисой почему-то так не получилось...      Дверца-без-замка легонько скользнула на петлях, коснувшись дверного проёма резиновым краем; шум четырёх одновременно работающих душей мигом отошёл на второй план, поменявшись местами с криками-смехом-и-возбуждением веселящейся толпы павильона; и вот уже держащиеся за руку дамы — одна постарше, другая ещё совсем юная-и-беззаботная — стояли на белых ребристых плитках, с удовольствием и нетерпением оглядывая взором растянувшийся в длину бассейн — визитную карточку Акватики, о которой знали не только в городе, но и по региону, из ближайших округов которого постоянных посетителей было так же много, как и из города.   Алиса то и дело тянула Светлану за руку, желая как можно скорее уже запрыгнуть в бассейн!      - Я слышу, - начала слепая, - что посетителей сегодня даже больше, чем я думала изначально. Найдёшь нам местечко?      Они не были друзьями, а с матерью Алисы слепая едва ли была знакома вообще: несколько месяцев назад, ещё только учащаяся плавать девочка плыла опустив голову в воду — и потому ничего не видя перед собой — и врезалась в Светлану, которая по понятной причине тоже её не заметила. Столкновение было не сильным, но ребёнок внезапно испугался и запаниковал, из-за чего мигом начал тонуть, откровенно топя самого себя.   Дело происходило в основном — и глубоком даже по меркам взрослых — бассейне. Мать девочки явно не ожидала, что её уверенно держащаяся на поверхности Алиса может *утонуть в бассейне* и потому в критический момент оказалась довольно далеко от происходящего: увидеть — увидела, а вот успеть вовремя...   На поверхность девочку вытащила Светлана, будучи совсем рядом с ней, и лишь по криках окружающих поняв, что именно произошло: отличать исключительно на слух тонущего ребёнка, от *всего-лишь* резвящегося-и-веселящегося для слепой не представлялось возможным — подводные звуки не сильно отличаются друг от друга, а голоса тонущего не слышно, да ещё и вокруг вечно стоит шум-и-крики. Плюс ко всему, дети ещё и имеют привычку играть ныряя как можно глубже — тут не каждый зрячий-то сможет мгновенно сориентироваться: тонет ли это козявка или просто придуривается играя?!   Беды не случилось, девочка — к всеобщему удивлению! — оказалась весела и довольна произошедшим, хотя воды успела наглотаться изрядно, а слёзы из глаз (из-за попавшей в нос воды) лились долго: она плакала и смеялась одновременно, и если это был её способ скрыть-и-побороть свой страх — тогда у неё это вышло просто идеально!   Мать девочки, как и положено, благодарила спасительницу, но ругала девочку: Алисе грозил запрет на посещение большого бассейна до тех пор, пока та не станет совершеннолетней — именно так и сказала женщина. Собравшаяся — пусть и немногочисленная — толпа людей мигом встала на защиту девочки, которая, напомню, была весела и ничуть не испугалась оказавшись на приличной глубине, потеряв контроль над своим телом и ситуацией в целом; Светлана деликатно молчала и не вмешивалась, лишь держала ладонь на коленке вытащенной ею Алисы, тихо улыбаясь глядя в никуда.   Закончилось всё тем, что мать ребёнка удалось уговорить пощадить юное создание: плавать одной, пока родитель находиться где-то у бортов или на другой полосе, Алисе всё ещё запрещалось, но из Большого бассейна её уже не выгоняли; когда инцидент исчерпал себя, а люди начали разбредаться по округе, Алиса обняла свою спасительницу и звонким голоском шепнула ей на ухо, что в будущем будет такой же смелой, какой и Она.   Через неделю девочка вновь увидела Светлану в бассейне, и спросила у мамы разрешение поздороваться со слепой — мать, как и свойственно большинству родителей, мигом позабыла про запрет девочке плавать в одиночку, и конечно же разрешила: Алиса подплыла к девушке, поздоровалась и с минуту поговорив поплыла обратно — на этом их встреча в тот день закончилась. Ровно через неделю они встретились вновь, а затем и ещё через неделю.   С матерью Алисы Светлана не общалась, и лишь приветствовала ту в ответ в раздевалке или в душевой, и реже — непосредственно на территории бассейна, когда женщина подходила к ней первой; иногда они могли перекинуться парой слов о том, о сём — например узнать как часто Светлана посещает это заведение, когда научилась плавать сама, или как зовут её подругу — но друзьями они так и не стали. С Алисой слепая, как и с её мамой, не сроднилась, но общалась куда более тепло-и-открыто, чувствуя, что ребёнок тянется к ней совершенно искренне, а не под давлением обязательств в связи с одним случайным событием.      Вот так и вышло, что Светлана то и дело давала неофициальные, полу-развлекательные уроки совершенно незнакомой девочке, с которой иногда — но не чаще раза в неделю — встречалась в здании Акватики.      - Да, нашла! - весело отозвалась Алиса помедлив секунду. - В другом конце!   - Тогда идём.      И обходя бассейн по левой стороне они двинулись вглубь зала.      С правой стороны от слепой разносились частые, но довольно ритмичные и в какой-то мере даже музыкальные всплески, а голоса если и были, то очень тихие и редкие. С левой же стороны, и на протяжении абсолютно всего пути, раздавалась натуральная какофония из детского ора, крика и смеха, а так же беспорядочных плещущихся звуков.   Нахождение между двумя столь сильно отличающимися друг от друга половинами слепая всегда воспринимала как некую Сумеречную зону, которую можно было описать всего двумя словами: Хаос и Диссонанс. И ей тут не нравилось.   Именно поэтому Светлана почти всегда старалась держаться крайней правой — если продолжать смотреть от душевых — стороны бассейна, которая почти вплотную подходила и к стене зала (не считая небольшой узкой дорожки, по которой кроме персонала редко кто ходил); а так же старалась посещать Акватику в рабочие часы или же глубокой ночью — чтобы уменьшить количество посетителей до абсолютного минимума.      Чем был вызван сегодняшний наплыв посетителей Светлана не знала. Но о том, что она пришла именно *сегодня* и именно *в это* время она уже успела пожалеть, хотя ещё даже не забралась в воду.      - Помнишь с чего мы начинаем?.. - с интонацией учителя спросила слепая, улыбнувшись и опустив взгляд вниз-и-в-сторону.   - Разминка! - весело и звонко закричала девочка, но едва ли привлекла чьё-либо внимание громкостью своего голоса: тут орал буквально каждый второй, вне зависимости от возраста...      ... к большому сожалению Светланы.      Побродив несколько секунд туда-сюда, внимательно изучая ножкой пространство вокруг себя, и убедившись, что вокруг нет никаких угроз и помех, слепая наконец ответила, одновременно занимая удобное положение.      - Верно. Начинаем с шеи и идём вниз.      На самом деле Светлана понятия не имела, как *нужно* выполнять разминку: последний раз она занималась подобным по настоящему та-а-ак давно, что казалось прошло несколько жизней! Однако привычки забываются с трудом, и потому перед любыми посещением водоёма — будь то бассейн в Акватике или же озеро, на пляж которого они отправились вместе с Мариной — девушка постоянно разминала своё тело, проводя целый ряд бессистемных упражнений, которые остались в её памяти с тех времён, когда она занималась гимнастикой и посещала секцию плавания.   И всё же она доверяла не размытым в памяти наставлением тренеров и книг (некоторые из которых до сих пор остались в шкафу!), а своей интуиции: разминала ту часть тела, которая, как ей казалось, того требует больше, и теми упражнениями, которые подходят лучше. И совместные заплывы вместе с Мариной показали, что своей былой формы Светлана ничуть не растеряла — хоть и напрочь позабыла, как подготавливать своё тело непосредственно перед этим!      Возможно, что ей и не стоило прививать любовь к разминке у Алисы, с учётом всего выше сказанного, но...      - Ладно, достаточно! Теперь можно лезть в воду.   - Теть Свет, а сядь на шпагат!      Девушка, которая уже много лет не посещала секцию спортивной гимнастики, теперь уже занимаясь совершенно *иной гимнастикой* со своей любимой, и потому по прежнему обладала завидной гибкостью, частенько оказываясь с разведёнными до пределами ножками — или и вовсе с закинутыми за шею — будучи способной выполнить этот элемент буквально в любое время и без какой-либо предварительной растяжки; её организм-и-тело всегда было готово к подобному, к тому же сама девушка очень любила подобные элементы.      - Только сама не повторяй, - сурово, но с улыбкой ответила Светлана, - обещаешь?      Эту тему они уже обсуждали ранее. Ровно как и требуемую подготовку, а так же возможные проблемы у неподготовленных к этому элементу людей.      - Обещаю!   - Ладно — смотри.      Она улыбнулась, и по прежнему стоя в полный рост, начала неспешно ”разъезжаться” ногами в стороны: ребристый кафель содержал довольно любопытный, но куда более важно — достаточно сложный для того, чтобы люди не скользили-и-не-падали — рисунок, но угроза падения всё равно оставалась, и потому девушка скорее перебирала ступнями, а не разъезжалась в прямом смысле этого слова; ноги расходились медленно, но с равной скоростью, а тело не отклоняясь ни влево, ни вправо, и так же — неспешно опускалось вниз.   Где-то на половине этого пути девушка пододвинула руки к поясу и выставила их вниз широко раскрыв ладони... а затем стремительно упав преодолела оставшуюся часть пути, мягко-и-ловко удержав себя от падения опустившись на все десять пальчиков — но не касаясь непосредственно ладонями! Затем замерла на несколько секунд... ну и наконец завершила элемент, опустив всё тело вниз, почувствовав контакт с полом, растянувшись в идеальном шпагате и разведя руки в стороны с раскрытыми и обращёнными к потолку ладонями.      - Мм?   - Кр-р-уто!      Довольная высокой оценкой из уст ребёнка, девушка закусила нижнюю губу, дёрнула бровями в жесте означающим нечто «видала, а?!», опустила руки себе на колени и кратким кивков головы отпустила ребёнка в воду, добавив, что сама спуститься следом; послышался смех, топот-и-шлепки детских ножек, толчков оных же от поверхности пола, а через секунду шум воды, в которую Алиса без сомнения плюхнулась ”бомбочкой”.   Покачнувшись и мягко упав вперёд-и-на-выставленные руки, девушка перенесла вес тела на кисти, сдвинула ноги вместе, подтянула их под себя и наконец поднялась-и-выпрямилась в полный рост; после чего подошла к краю бассейна и аккуратно спустилась в него сползая по стеночке — вокруг было слишком много людей, чтобы слепая могла прыгнуть в воду, но в любое другое время она бы предпочла именно этот способ.      Оказавшись наконец в воде, девушка несколько секунд повисела в ней как пробка, затем позволила своему телу ”утонуть”, вертикально опустившись вниз и равномерно намочив таким образов волосы (повторно, после душа), и тут же вынырнув обратно — всплыв как та самая пробка; пригладив волосы назад и закинув лишнюю мокрую прядь себе за ухо, Светлана начала аккуратно раздвигать водную гладь направляясь вперёд — прямиком к веселящейся Алисе.      Людей в бассейне было много, но словно танцоры на сцене они разбрелись кто куда, выбрав для себя небольшой пяточек, где и выступали — или сходили с ума — не мешая при этом остальным; получалось у них это всегда совершенно естественно и будто само собой: никто никому ничего не говорил, но места было абсолютно у всех-и-каждого, и всем его всегда хватало — как бы много посетителей не было.      Алиса сейчас брызгала слепой в лицо, а та брызгала в ответ. Скоро это занятие ребёнку надоест, и она будет вынуждена нарушить запрет матери и ”заплыть далёко”. Конечно, сначала она слегка нырнёт под воду и покувыркается рядом с тётей Светой; потом — когда эта игра ей надоест так же, как и брызги — она несколько раз сплавает до дна: когда она вынырнет... допустим во *второй* раз — тогда Светлана отчитает её, напомнив о том, что она обязана следить за ребёнком, а если ребёнок находиться где-то на глубине, то выполнять это поручение незрячей будет весьма проблематично. Вот тогда — и лишь тогда! — девочке и надоест эта игра, и она поплывёт...   А может всё пойдёт совершенно не так, и Алиса найдёт себе совершенно иное развлечение — как это и свойственно любому ребёнку, кто знает?      - Светлана, не бойтесь — это я-я-я...      Весело дала о себе знать мама девочки, оказавшись рядом, и приплыв откуда-то со стороны — явно не спустившись в воду вот тут, вот рядом. После чего громким «АЛИСА!» уведомила о себе ещё и девочку: вот так вот просто два взрослых быстро осуществили обмен, переложив ответственность за ребёнка из одних рук, в другие.   Перекинувшись очередными пустыми предложениями, девушка наконец-то получила свободу, и теперь уже могла поплавать среди посетителей в полном одиночестве, ни о ком — и практически ни о чём — не беспокоясь.      Через какое-то время к ней вновь подплыла Алиса и своим невероятно звонким голоском попрощалась с тётей Светой; ”тётя Света” ответила ребёнку именно то, что должна была ответить на её месте ”тётя”, улыбнувшись Алисе на прощание и плеснув в неё водой — ибо почему бы и нет? — а через час-другой тоже полезла прочь из воды, направляясь сначала в душ — где на этот раз задержалась как следует — затем в раздевалку, затем прошла через длинные запутанные (но не для неё) коридоры, махнула на прощание Андрею и наконец вышла на улицу.      Немного потоптавшись на месте, рефлекторно поправляя сухие, но не очень хорошо-и-аккуратно уложенные волосы, девушка решила побаловать себя, и вместо долгой дороги до остановки — автобус на которой ещё предстояло дождаться! — просто вызвать такси: ездить на данном виде транспорта в Акватику каждый раз было... возможно... но Светлана не любила тратить деньги просто потому, что *может* — иногда, разок-другой порадовать себя, или поддаться внезапному приступу лени, было в порядке вещей, но к частым бессмысленным тратам её совершенно не тянуло.      Сегодня же слепая чувствовала некое опустошение. Такое крайне редко происходит с ней в дни, когда она посещает Акватику, но сегодня вышло именно так, и потому домой она захотела добраться как можно скорее, и ни на что не отвлекаясь: дома её ждёт больная, но улыбающаяся Маринка! И стоит только Светику переступить порог квартиры, как настроение мигом поднимется, а внезапно образовавшаяся пустота тут же заполнится чем-то тёплым и прекрасным!      Да, сегодня она поедет домой на такси.