Что, если. Тупик, ставший реальностью

        ***            В комнате, как и положено времени, стоял полумрак, а за окном лил серый дождь: не сильный, но и не слабый; прямой и постоянный, но тихий и без какой-либо выделяющейся мелодии. А ветра не было и вовсе. Окно в спальне девушек было открыто и подпёрто картонной коробочкой из под духов: коробочка лежала на этом месте уже много часов; вся влажная от случайных капель, она лежала в небольшой лужице той воды, что стекала по её глянцевым краям, надёжно-и-верно удерживая окно распахнутым... правда особой необходимости в этом и не было, ведь сквозняка — который мог бы захлопнуть окно — не предвещалось. Полупрозрачная тонкая чёрная занавеска едва уловимо колыхалась, а плотные непрозрачные — и довольно тяжёлые — занавески привычно покоились на своих местах по краям окна, словно две сделанные из камня статуи, что охраняют проход — величавые, недвижные и вечные; багряные занавески никогда не закрывались, выступая в роли декоративного элемента, коих в квартире двух девушек, одна из которых была совершенно слепа, имелось не так уж и много.   Стрелки висящих на стене часов показывали чуть за полночь, но тиканья механизма слышно не было. Однако имелось зеленоватое свечение электронных чисел и двух стрелочек, что освещало лишь незначительную область вокруг прибора — хотя сами числа светились невероятно ярко и насыщенно. Несколько куда менее впечатляющих огоньков так же были разбросаны тут и там, а потому очертания мебели, аккуратно висящей и разложенной в шкафу — дверь в который частенько забыли задвинуть обратно — одежды, и в целом всей комнаты виднелись без труда; яркие огоньки электронных приборов казались в тёмной комнате редкими звёздами на ночном небе — маяками, которые, увы, заблудшая в безграничном океане едва ли заметит.   Сейчас тут было прохладно. По приятному прохладно: обе девушки лежали под двумя простынями — вместо полноценного одеяла, которое было слишком жарким, да и весьма тяжёлым — но прикрывались ими лишь по пояс, в весьма схожих позах. Каждая лежала на правом боку, с одной рукой под головой — Света выбросила её разогнутой вперёд, так, что рука слегка свисала с кровати, тогда как Марина была вынуждена подогнуть её, убрав под подушку — и со второй рукой вдоль тела, подвернув-и-убрав простынки подмышку.      Девушки ещё не спали: лежали с закрытыми глазами, и причём уже довольно долго, но пока ещё не спали. И потому когда одна из них попросила её обнять, вторая, не меняя положения и ничего не говоря, после короткой паузы пододвинулась чуть вперёд, и переложила свою левую руку на чужое-родное тело, убрав её Свете под руку и обняв ту в районе живота.   Через минуту-другую, попросившая её обнять слепая вновь почувствовала себя некомфортно, и потому начала переворачиваться на другой бок, и вскоре обе девушки уже находились друг к другу лицами: Марина — на правом боку, с правой рукой под головой и левой на спине Светы; Света — на левом боку, с левой-поджатой рукой возле груди и между девушками, и с правой-выброшенной вдоль тела, и поверх левой руки Марины. Глаза слепой были прикрыты, но находились в движении: она словно искала в кромешной темноте что-то невероятно важное для неё; на лице её была тихая улыбка, а дыхание было ровное и беззвучное.      За окном лил серый дождь.            ***            Она лежала поджав руку к самой груди, и одной лишь кистью неспешно двигала-и-ласкала лицо Марины — это был очень личный, почти что интимный процесс. Но ни о каком возбуждении речи и быть не могло. Слепая «всего навсего» смотрела таким образом на лицо своей любимой, в очередной раз обновляя его в памяти: Марина уже настолько привыкла к подобным прикосновениям, что чувствуя нежные и осторожные касания подушек пальцев к своим векам или ресничкам, она не то что не пыталась рефлекторно прикрыть-и-защитить глаза, но уже даже не дёргала ни единым лицевым мускулом, полностью доверяя слепой!      Сейчас девушки были почти в равных условиях — лёжа в нескольких сантиметрах друг от друга, но при этом видя лишь жалкие очертания... Марина любовалась затенёнными участками и без того тёмного лица, мысленно высветляя его, а Светлана рисовала пальчиками по чужому-родному лицу, стараясь коснуться каждой-ямочки-каждого-изгиба-каждого-сантиметра её лица!   ... и делала слепая это невероятно медленно.            ***            Пальчики, наконец, плавно отлетели от лица Марины и Света осторожно — почти боязливо! — отодвинула кисть, сжала её в кулачок, поджав её к самой шее; она слегка развела губы, чтобы что-то сказать... но в последний момент передумала, так и не издав ни звука.   В комнате было темно, а лица Светы — точнее деталей — Марина видеть толком-то и не могла, но данный жест она не пропустила: подтянув к себе свою любимую (убрав тем самым последние крохи свободного пространства между ними), Марина слегка приподняла голову и потянулась ею к лицу Светы...      У девушек имелось негласное, тайное правило — они никогда его не обсуждали, но обе о нём знали. Смысл правила был в том, что Марина должна уведомить Свету словами о любом предстоящем и планируемом контакте к лицу — просто на тот случай, чтобы слепая не испугалась, неловко дёрнувшись, повинуясь исключительно рефлексам и инстинктам. Это простое правило родилось само само — просто акт вежливости и приличия.   Однако сейчас слепую никто ни о чём предупреждать не стал.      ...Света не дёрнулась и не испугалась — словно ждала нечто подобного: совершенно спокойная и умиротворённая, она лежала не шевелясь, позволяя Марине гладить её своим лицом — подбородком-и-щекой.   Марина не торопилась, медленно поглаживая и лаская личико Светы, неспешно двигаясь и покрывая прикосновениями всю поверхность, но в процессе (и постепенно) сменила щёку на свои губы, которые, едва только достигли линии глаз, нежно и с любовь поцеловали их; слепая в этот момент сохраняла спокойствие, однако когда сухие губы Марины коснулись её собственных, на поцелуй она не ответила...   Тихонько вздохнув, Марина кратко чмокнула свою девушка в закрытые губки — легонечко толкнула грустные и опечаленные губки своими, — а затем поцеловала её в щёку и прижала к себе вплотную; слепая тут же приняла объятия и уже в который раз за последние месяцы зарылась-и-спряталась лицом в её груди. Марина улыбнулась, поцеловала Свету в макушку, пожелала приятных снов. Света пожелала ей того же. А вскоре девушки уснули.      За окном лил серый дождь.