Испачканный печалью

- Единственное, что ещё держит меня, так это необъяснимое, но сильное желание уйти из жизни именно двойным самоубийством с какой-нибудь красоткой.       Чуя не дрогнул услышав такие слова, а лишь слегка прищурился, смотря на пламенный закат, что заставлял гореть его рыжую макушку ещё ярче. Эта парочка давно взяла в привычку забираться на крышу этого сиротского дома на заходе солнца. Гул от возни остальных ребят не стихал даже после отбоя, поэтому Осаму и Чуя пробирались в своё убежище под открытым небом, чтобы впервые за день услышать тишину, голоса друг друга и свои мысли. - Я сделаю это, - шмыгнув носом, тихим, но уверенным тоном произнёс Накахара. Аллергия на цветение была его верной спутницей в тёплые месяцы года. Дазай повернулся к нему, чтобы машинально выдать какую-то колкость, но увидев лицо Чуи, он лишь застыл. Тот непринуждённо стоял, опираясь локтями на ржавую трубу, что служила окантовкой края крыши этого, до противного квадрантного, здания. Чуя взглянул на ошеломлённого собеседника, чьё молчание было большой редкостью: - Точнее, я бы сделал это с тобой, если бы не одно «но». - Какое «но»? - Дазай был настолько обескуражен, что Чуя вздрогнул бы от такой искренней эмоции на его лице, если бы не увёл взгляд так скоро. - Я тебе не доверяю. - Что ты имеешь в виду? - То и имею. Я не доверяю тебе. - Я не понимаю… - Что если ты струсишь в последний момент? Я не хочу умирать зная, что ты меня одурачил или из страха передумал. - Ты шутишь?! - глаза Дазая загорелись. Он думал, что Чуя как обычно, безуспешно пробует подшутить над ним, - Ты ведь знаешь, как давно я пытаюсь сделать это! Я ни разу ещё не передумывал. - Да? Но что-то я не вижу тебя безмятежно спящим в гробу, - с усмешкой сказал Чуя, вновь одаривая его взглядом. - Разве это по моей вине?! Каждый раз либо кто-то не вовремя заходит ко мне, либо вдруг включается пожарная тревога, либо… - Дазай. Человек, который на самом деле хочет покончить с собой, делает это с первого раза. Максимум со второго. А ты устраиваешь суицидальное рандеву каждый месяц и что-то не видно результатов. - Чуя Накахара, не смей сомневаться в моём желании покончить с собой! - возмущено выпалил Дазай, грозя указательным пальцем перед носом друга. - Тогда не говори мне об этих нелепых отмазках о неудачных попытках, Дазай.       Чуя был сегодня не похож на себя. Ровный спокойный голос, безэмоциональное выражение лица, на котором просматривались тени смутных мыслей. Он был серьёзен. Это поумерило пыл Дазая. Они с Накахарой были сильно привязаны друг к другу, и так же сильно настроение одного, влияло на другого. Глаза Дазая ухватились за солнечный диск, медленно прощавшийся с макушками многоэтажек Йокогамы. - Сильно тебе сегодня досталось? - тихо спросил Осаму, не поворачиваясь к Чуе. - Замолкни.       Они никогда не обсуждали того, что происходит, когда они покидают стены приюта и за ними приезжает машина, которая каждый раз увозит их в неизвестном направлении. Им уже по семнадцать, но они всё ещё не в состоянии постоять за себя. Два сломленных мальчика, что ждут своего совершеннолетия. Два сломленных мальчика, что ждут конца ада. Два разбитых и вновь собранных друг другом мальчика, которые сами себе придумали надежду и ждали, когда она озарит собой их жизнь.