Испачканный печалью

- Может реально покончить с собой и дело с концом, - осипший голос Чуи неожиданно разорвал тишину. Время близилось к 11 вечера, Чуя лежал на своей кровати, смотря в потолок, а Осаму читал книгу, доедая сэндвич, который соорудил себе на скорую руку, пока на кухне никого не было. - Или ты можешь хотя бы попытаться быть оригинальней и придумать что-то своё, а не нагло присваивать мою идею, - с наигранной обидой ответил Дазай, всё же бросив обеспокоенный взгляд на соседа. - В чём смысл, Дазай? В чём? - Знаешь, ты выбрал не того человека, чтобы он рассказывал тебе о прелестях жизни и о том, что надо бороться до конца и становиться сильнее. - Мне это и не нужно. И немного помолчав, он добавил: - Да у тебя и не вышло бы.       С этим было сложно спорить. На мгновение, тишина отняла языки у обоих. Ещё через мгновение, Чуя продолжил вести свой внутренний монолог, но теперь и Дазай мог его слышать. - Когда произошла твоя первая попытка самоубийства, я был в ужасе. Сколько нам было? По 13 лет? Я даже не задумывался, что можно умереть просто по своей воле. Думал, что смерть касается только пожилых. Думал, что муки жизни есть бремя, от которого никуда не деться, никуда не сбежать и не сбросить с себя это бремя преждевременно. Когда я увидел, как тебя выносили на носилках и слышал разговоры воспитателей, я был ошеломлён. Так просто? Можно просто решиться и больше не чувствовать боль?       Глубину и тяжесть озвученных мыслей не смогла бы облегчить ни одна остроумная шутка Дазая. Он занервничал, не зная, как реагировать. Пошутить? Неуместно. Поддакивать? Глупо. Сделать вид, что не понимаю? Фальшиво. Остаётся только молчать. Впрочем, Чуе всё это было сейчас маловажно. - Психолог каждый раз повторяла мне… Кстати помнишь её? - Дазай утвердительно кивнул, - Она повторяла, что то, что мы с тобой испытываем, обуславливается лишь нашим пубертатом. Что мы буяним - ты прикинь, она так и сказала - что мы буяним, потому что у нас гормоны скачут. Сказала, что прекрасно понимает, через что мы проходим, ведь она сама в 14 лет ругалась с родителями, потому что хотела сделать пирсинг. Она сравнила твою суицидальность и мою гаптофобию, с её желанием сделать пирсинг в 14 лет. Мне тогда настолько захотелось плакать, что я начал смеяться.       Дазай всегда чувствовал себя некомфортно, когда люди начинали откровенничать. Ему доставляло это относительное удовольствие лишь тогда, когда он нарочно развязывал кому-то язык, с целью выудить нужную информацию. Но сейчас всё иначе. Ему хотелось жадно вслушиваться в каждое слово Накахары и, в то же время, бежать подальше от его внезапной исповеди. - У меня никогда не было цели, ради которой стоило бы жить. Жить и бороться со всем миром. Я, наверняка, смог бы выстоять перед чем угодно, но мне не для чего это делать. Но то, что я тебя чуть не потерял, напугало меня. Ты вернулся и я успокоился. Казалось, что жизнь сносна, если ты рядом. Настолько сносна, что можно дать ей шанс. Но потом тебя снова нашли наглотавшимся таблеток и снова пронесли мимо меня. Тогда я тебя почти возненавидел за то, что ты снова попытался это сделать, забив на меня и на то, что снова лишаешь меня возможности хоть как-то жить. После третьего раза тебя долго продержали в больнице и у меня было время подумать обо всем. Моя злость исчезла и я понял тебя так, как не понимал никогда прежде. Понял причины, понял, что ты чувствуешь, когда делаешь это и чего пытаешься добиться. Я понял одну вещь. Ты не хочешь умереть, Дазай. Ты просто больше не можешь жить. Я понял это, сидя на полу в ванной и рассматривая в руке твою бритву. Вдруг, я познал эту панацею от жизни - смерть. Я понял, что ты чувствовал каждый раз, когда пытался закончить всё это. Ты словно пригубил ампулу, которая сможет избавить тебя от всей боли, но не допил до конца. В итоге, ты сделал шаг в вечное, но не сделал второй. А вечное не принимает трусов и слабаков, поэтому выталкивает тебя каждый раз, потому что ты не можешь решиться. Ты трус и поэтому жизнь цепляется за тебя. Жизнь борется за тебя с забвением… Да уж, ну и речь я толкнул, хах. - Думаешь, мне стоит перестать быть трусом? - Дазай тихо спросил, не поднимая глаз. - Я всё ещё жив, потому что ты трус, Дазай. Так что решать тебе. - Знаешь, боль делает людей либо слишком эмпатичными, либо эгоистичными. И в нашем случае, сработал второй вариант. Тебя так ослепила твоя боль, что ты не думая обо мне, продолжаешь свои попытки покончить с собой. Но и я стал эгоистичен, потому что моя боль всё сильнее захлёстывает меня. Захлёстывает настолько, что я забываю о твоей. - Это нормально, - ответил Осаму, - боль - собственница. Если ты позволяешь ей проникнуть в тебя, она хочет владеть тобой безраздельно.       Чуя незаметно приподнял уголки губ - Дазай не понял, что он имел в виду.