В бегах

      Очень странное чувство овладело Нилом, когда он оказался в той же самой школе, в которой был всего три месяца назад. Всё его нутро говорило бежать. Ноги уже были готовы рвануть далеко-далеко, но Нил лишь крепче сжал лямку рюкзака и направился в класс.       Через пару дней Нил Джостен станет нападающим Динго, он наконец-то сможет тренироваться на поле с другими игроками. А через две недели начнутся игры. Как бы Нил не хотел сбежать, поменять имя, уехать в другой штат, город, больше чем в своих инстинктов он нуждался в экси. Экси–единственная часть его детства, ради которой он был готов на всё.       После школы Нил направился на стадион, к трибунам. Там его ждала Милли с парой книг, названия которых Нил не рассмотрел. Она кусала нижнюю губу и нервно трясла правой ногой. Завидев Нила, Милли вежливо улыбнулась. Нил уже было открыл рот, чтобы спросить, что она здесь делает, но Милли его опередила: —Привет, Нил,—она снова поджала губу,—давно не виделись. —Давно,—согласился тот, а затем спросил.—Почему ты сюда пришла? —Честно, хотела тебя найти. Истории сегодня не было, а телефона твоего я не знаю, поэтому решила подождать тебя на поле.       От этого у Нила по всему телу пробежали мурашки. «Ты становишься предсказуемым,»укорил он себя. Предсказуемыйпредсказуемыйпредсказуемый. Ни этого ли он хотел? Нет, точно нет. Они с матерью последние семь лет совершали поступки, которые точно нельзя назвать предсказуемыми. Нил еле заметно встряхнул голову, стараясь избавиться от голоса матери в своей голове, и присел на соседнее место от Милли. —У меня нет телефона,—Милли уже открыла рот, чтобы ответила, но Нил лишь отрезал,—и мне он нужен. —А как ты с родителями связываешься? —Мы с ними не общаемся. —Оу,—слегка смутившись Милли потупила взгляд на книги, до сих пор лежавшие на её коленях,—мне жаль.       Нилу только этого не хватало. Ему не нужна жалость. Ему и с ней говорить не нужно. Плевать он хотел на её чувства. Почему бы просто не бросить её здесь, на трибунах? —Это не объясняет твоего пребывания здесь,—сказал он, закрывая тему.       На стадионе не было ни единой души. Да и стадионом это место тяжело было назвать. Он вмещал лишь пятьсот зрителей. Для Милпорта этого количества было более чем достаточно. Нил помнил стадион Эдгара Алана: его башни, трибуны, поле. Все было чёрным, похожим на смерть. Милпорт не мог похвастаться той же величественностью. —Я принесла тебе книги,—к ней тут же вернулась та весёлость, с которой она была в прошлом году.—Не можешь же ты сам научится играть.       Нил перевёл взгляд на неё. Милли улыбалась, но глаза её оставались холодными, плечи были напряжены, а нога продолжала трястись. Нил решил не спрашивать о её самочувствии и посмотрел на названия книг: «Справочник правил для экси», «Лучшие упражнения для точности». —Откуда они у тебя?—постаравшись скрыть своё восхищение, спросил Нил. —Винсент тот ещё фанатик. —Твоя мама и тренер все-таки вместе? —Да, он переехал к нам месяц назад,—с горечью ответила Милли,—Винсент встаёт с первыми лучами солнца, а я люблю поспать. Как так можно!—вскинула руки,—Ладно, вставай в пять, но зачем весь дом на уши то ставить!—негодовала она.       Нила позабавила её смена настроения. Пять минут назад она была нервной маленькой девочкой, а через время превратилась в жизнерадостную, хоть и гневную, открытую девушку.       Она рассказала о всех ужасных привычках тренера, от чего Нил испустил пару смешков. —Неужели, ты умеешь улыбаться! Или это я такой прекрасный комик?—риторически спросила МакКолл.       Они сидели на трибунах ещё пол часа, Милли рассказывала про своё лето, а Нил с небольшим интересом слушал, пока на поле не зашли футболисты. Легкость овладела Джостеном, когда они вышли из школы. Он постарался подавить её, но потом сдался. Милли была ужасающе притягательной, не лезла в его пространство, избегала личных вопросов. Когда они попрощались, ноги Нила понесли его в противоположном направлении. Он бежал до изнеможения, пока не добрался до пустого дома. Там он лёг на холодный пол, подложив под голову сумку, и постарался уснуть.

***

—Ты у нас ,значит, новый нападающий,—произнёс высокий парень, облокотившись на дверцу шкафчика,—Нил Джостен,—будто пробуя имя на вкус продолжил он.       Нил не был уверен, что знает его. Впрочем, ему было плевать. Он из-под-лобья взглянул на парня. Выразительных черт у него не нашлось, обычный тупоголовый спортсмен, умеющий хвастаться только своими мускулами. Придурок. —Я Бен Робертс, четвёртый номер, защитник,—протянул руку, когда ответного движения не последовало, он направил ее парня через несколько шкафчиков,—это Саймон Смит, тоже защитник.       Саймон—шатен под метр восемьдесят приветственно помахал Нилу, на что тот лишь неопределенно провёл рукой по воздуху—то ли здороваясь, то ли отмахиваясь. Остальная часть команды уже переоделась для тренировки, и только эти трое остались в раздевалке. Нил уже собирался выйти на поле, но у придурка были другие планы. —Я видел тебя в прошлом году на трибунах,—Бен прищурился,—почему вдруг пришёл играть, а не смотреть? С тобой ещё какая-то девчонка сидела. —Какое это имеет значение?—спросил Нил. —Да так, мне просто интересно с кем ты трахаешься.       До Нила не сразу дошло о чём говорит Робертс, но когда мозг переварил информацию, он сделал шаг назад, озадаченно смотря на защитника. —Что?—тупо произнёс Нил. —Что?—передразнил Бен.       Как ребёнок, честное слово,подумал Нил, но вместо этого сказал: —Надо идти на тренировку,—он обогнул придурка и направился к двери, где путь ему перегладил Саймон.       Мозг Нила начал судорожно перебирать варианты побега. «Сбить противников с ног, схватить сумку, пока они не пришли в себя, выбежать из раздевалки, угнать машину, отправиться в Мексику, поменять паспорт…» Поток его мыслей прервал Робертс. —В своей команде я пидоров на потерплю.       Нил выдохнул от облегчения. Значит, им просто нужно знать, что он не собирается затащить их в постель. В кое-то веки Нил мог сказать правду, не нанизывая ложь друг на друга, словно шашлык на шпажку. Он повернулся к Бену лицом, до сих пор ощущая сзади человека, способного напасть в любой момент. —Разве это твоя команда?—не дождавшись ответа, он выдохнул через нос и продолжил,—Меня не интересуют ни девушки, ни парни. —Шутишь,—полувопросительно-полуутведительно сказал Робертс.       Нил смотрели на того холодным отцовским взглядом. Он был рад не видеть своих глаз отца. В итоге, Нил развернулся и направился на тренировку. Там тренер Эрнандес представил его оставшимся десяти игрокам и отправил всех на разминку.       Ощущать клюшку в руках было верхом блаженства. Он и забыл насколько прекрасно это чувство. На тренировке он выкладывался по полной, понимая, что потом будет болеть все тело. Но он не сбавлял обороты. Он только упорнее пытался забить гол.

***

      Первая игра сезона. Нил от нетерпения не мог усидеть на месте. Так как игра против койотов была в субботу, в пять часов, Нил не знал другого способа занять себя, кроме бега. Он успокаивал, давал подтверждение реальности. Когда он бежал, то ощущал безопасность. После долгой пробежки по Милпоту Нил зажигал сигарету и смотрел, как ветер уносит дым. Когда он закрывал глаза, то мог почувствовать жесткие прикосновения матери, но когда открывал,—её не было.       Тренер Эрнандес собрал команды за час до начала игры. —Доброе утро. Менее чем через час самолеты со всего мира прилетят сюда, и вы примите участие в величайшем воздушном сражении за всю историю человечества! —Что?—тихо недоумевал Нил. —Человечество.—продолжал тренер,—сегодня это слово должно иметь новое значение. —Что он, черт возьми, такое несёт?—повторил свой вопрос Нил, обращаясь к Джеральду. —Он делает так каждый год,—ответил тот. —Серьезно? —Ага. —Мы боремся за наше право жить!—в команде разразились ликующие вскрики. —Подождите, это же?…—начал Ли. Он тоже пришёл в команду только в этом году. —Да, это речь из фильма «День независимости»,—объяснил Джеральд,—это любимый фильм тренера. —Но если даже объявят перемирие,—Эрнандес вошёл во вкус,—Мы не будем стоять в стороне! —Он знает какие-нибудь спортивные речи?—поинтересовался Нил. —Думаю, ему все равно. —Сегодня День независимости!—после этих слов тренера в раздевалке разразились ликующие крики и аплодисменты.       Нил пытался отойти от шока. Он и представить не мог, что тренер будет произносить речи из фильмов. Если бы он только знал про что этот фильм… Но он не смотрел его, поэтому пришлось смириться. К счастью, время до разминки оставалось немного и вскоре, как и ожидалось, раздался звонок об выходе на поле.       Койоты были такой же посредственной командой, как Динго. Нил не был в основном составе. На поле он должен был выйти во второй половине первого тайма. Когда пришло его время, Нил наконец-то смог выдохнуть. Динго проигрывали со счетом 7:8, Нилу лишь нужно было сравнять счёт.       Трибуны ликовали, все 500 болельщиков Динго скандировали кричалки. Чирлидерши в горчично-белых костюмах трясли своими помпонами.       Выходя на поле, Нил по крепче сжал клюшку и приготовился. —Это правда что ты играешь всего месяц?—сморщил нос защитник Койотов,—небось, расплачешься сейчас,—четвёртый номер вытянул нижнюю губу.       Нил его проигнорировал. Судья дунул свисток. Игра началась. Сначала все было спокойно. Защитники сдерживали нападающих. Однако Нилу удавалось избавиться от Дженкинса. Нил вспомнил всю боль, всю безысходность, которая накопилась за все годы в бегах. Он бежал. Увиливал от защитников. За пятнадцать минут до окончания тайма ему всё же удалось забить гол. Вратарь не успел среагировать и пропустил мяч. Трибуны аплодировали, кричали, прыгали. Нил смог сравнять счёт.

***

—Живо в раздевалку и в душ! От вас воняет койотами,—скомандовал тренер. —Да, тренер,—раздался общий ответ, и все тут же отправились мыться, кроме… —Джостен, тебе особое приглашение нужно? А ну живо в душ,—негодовал Эрнандес. —Я подожду пока все выйдут,—последовал ответ.       Весь адреналин, накопленный Нилом за время игры испарился. Он ,прижав ногу к груди, смотрел куда-то в пустоту, ничего особо не замечая. Мыслями он до сих пор был на поле. Дождавшись пока все выйдут на улицу, Нил направился в душевую. Горячая вода обожгла кожу, но и расслабляла напряженные мышцы. Нил дотронулся до своего самого безобразного шрама и прошептал: —Мы побелили…