Перечитывая Таню Гроттер

Таня Гроттер и Золотая Пиявка

      – Ну что ж, на этом наше совещание окончено, – Чума, сидевшая в директорском кресле, обвела взглядом преподавателей школы Тибидохс. – Еще раз повторюсь, что в этой четверти мы делаем упор на «Наложение проклятий» и «Червеедение». Все свободны, а мне еще нужно проведать, как поживает этот скверный старикашка Сарданапал.       Старуха злобно рассмеялась. Вот-вот исполнится десять лет с тех пор, как она всех здесь зомбировала и подчинила своей воле.       – Госпожа, позвольте, я схожу проведаю Черноморова, – раздался голос Медузии Горгоновой.       – И что же ты с ним сделаешь? – спросила Чума, с интересом посмотрев на нее.       – Все, что вы скажите, госпожа. Я заставлю его чувствовать невыносимую боль, я заставлю его страдать так, как он никогда не страдал, – на лице Медузии была злобная усмешка. – Жаль, что его нельзя убить, я бы непременно это сделала для вас.       Старуха оценивающе смотрела на нее, размышляя о том, стоит ли пускать Горгонову к бывшему директору школы. С одной стороны, Медузия яростнее всего защищала Черноморова десять лет назад и очень долго противилась зомбированию. Однако, с другой стороны, за эти годы она не раз доказывала свою преданность и даже произносила смертоносные заклинания против магов и лопухоидов ради нее.       «Что ж, учитывая чувства Сарданапала к ней, предательство Горгоновой его должно добить», – решила Чума, разрешив преподавательнице нежитеведения навестить когда-то самого могучего волшебника.       У темницы, где держали бывшего директора Тибидохса, стоял циклоп, который никого не пускал внутрь без непосредственного разрешения Чумы.       Не успела Медузия произнести ни слова, как циклоп уже знал, что старуха разрешила прийти Горгоновой, чтобы помучить Черноморова.       – Моя помощь будет нужна? – спросил он преподавательницу нежитеведения. – Ну там, может подержать его или помочь избить?       – Нет, не стоит, я хочу сделать все сама, – зловеще улыбнулась Медузия, чем порадовала циклопа, который все незамедлительно докладывал госпоже.       Зайдя внутрь, она увидела небольшую клетку, в которой держали академика. Некогда могущественного волшебника было не узнать. За эти десять лет он постарел на все сто-двести. Он очень сильно похудел, осунулся, а его безжизненная длинная борода лежала на грязном полу. Вся одежда была изодрана, на теле виднелись следы свежих ран и шрамы, которым уже было несколько лет.       Кажется, он даже не заметил, что в темницу кто-то зашел.       Горгонова несмело подошла к клетке и обхватила руками прутья.              – Сарданапал, – позвала она мужчину, который лежал, отвернувшись к стенке.       Он неспешно обернулся. Сердце Медузии сжалось, отдав болью по всей грудной клетке. Когда-то голубые глаза академика, которые не один раз вселяли в нее надежду, словно выцвели, стали безликими.       – Меди, – в хриплом голосе Черноморова слышались нотки удивления. – Ты пришла?       Поднявшись на ноги, что далось ему с большим трудом, он подошел к решетке и положил свои руки поверх рук Медузии, немного сжав их.       Выдержка изменила Горгоновой. Глаза моментально стали влажными, по щекам потекли первые слезы.       – Как же я боялась, что больше никогда тебя не увижу, – прошептала она.       – Тебя не зомбировали? – спросил академик, в глазах которого тоже стояли слезы. – Как ты оказалась здесь? Или, может, мне все это снится?       – Нет, я здесь, я с тобой, – преподавательница нежитеведения нежно дотронулась до его щеки сквозь решетку.       Медузия тяжело вздохнула.       – Сарданапал, у нас мало времени, надо выбираться отсюда. Нужно найти какое-то безопасное место, и я вам все расскажу. А потом будем думать, что делать дальше.       – Единственное место на Буяне, куда не сунется Чума, это сторожка Древнира! – в глазах академика зажегся маленький огонек надежды. – Только как мы туда доберемся? В темницах не работает телепортация.       – Наверху тебя охраняет всего один циклоп, я думаю, мы легко с ним справимся, а затем телепортируемся, – Горгонова произнесла заклинание, и замок с решетки упал, освободив заточенного волшебника.       ***       Оказавшись в сторожке, Черноморов устало опустился на пол.       – Меди, расскажи мне все, – попросил он, наблюдая как преподавательница нежитеведения садится рядом с ним.       Медузия осторожно взяла его за руку и начала шептать заживляющие заклинания. Еще пара зеленых искр – и одежда академика стала чистой и целой, а борода снова сияла белизной.       – Как ты знаешь, все началось десять лет назад, – начала рассказ Горгонова, так и не выпуская руку Сарданапала. – Все просто перевернулось с ног на голову. Первом делом тебя заточили в темницу, потом зомбировали всех преподавателей и учеников. Я пыталась сопротивляться, но у меня не получилось… Несколько лет я тоже слепо верила Чуме, думая, что это ты убил Леопольда и Софью. А потом я нашла фото… Наше фото… (голос Медузии немного задрожал). Я не знаю, как ему удалось сохраниться в этой реальности. Посмотрев на него, я сразу все вспомнила. Перед глазами замелькали обрывки воспоминаний: то, как ты меня спасаешь, привозишь в Тибидохс и обучаешь магии, как предлагаешь мне остаться работать преподавателем, как мы вместе отправляем Таню к Дурневым, как мы пишем отчеты и проводим вместе вечера… И тогда я поняла, что должна спасти тебя. Спасти, во что бы то ни стало. С того времени я делала все, чтобы втереться в доверие к Чуме. Выполняла самые противные и ужасные приказы. Ты даже не представляешь, какие заклинания мне приходилось произносить. Несколько долгих лет я была вынуждена притворяться и носить маску… И лишь сегодня утром она разрешила мне пойти в темницу, чтобы я вдоволь поиздевалась… И вот наконец ты здесь, со мной, в безопасности…       Медузия всхлипнула, не в силах сдерживать накопленные за эти годы эмоции. Сарданапал прижал ее к себе настолько крепко, насколько позволяли силы.       – Спасибо, Меди, спасибо за все, что ты для меня сделала, – прошептал он, касаясь губами ее виска.       – Ты же знаешь, я не могла иначе…